Всё началось с простого телефонного звонка. Звонил Дольче. На плохом итальянском (мы почти ни слова не поняли) он заявил, что будет просто счастлив, если представители «КБ» выйдут получать премию «Юмор года» в его фраках. Следом позвонил Габбана с таким же предложением. Чтобы не обижать обоих итальяшек, мы решили так: так и быть, пусть на наших сюртуках будут сразу две их фамилии, тем более, что каждый заплатил нам изрядную сумму денег.
* * *
Красная ковровая дорожка началась ещё в аэропорту «Кольцово», где нас попросили её передать в Москве какому-то господину Злоибекову.
Торжественность момента чувствовалась уже в самолёте. Весь пол в стареньком Ту-134 был устлан элитным рубероидом. На борту авиалайнера нас поначалу приняли за обладателей двойных билетов на кресла около туалета. Но когда мы вежливо и с достоинством наорали на стюардессу, она тут же пересадила нас в бизнес-класс и, кряхтя, притащила ящик водки и ведро с икрой. Редактору «КБ» удалось выстрелить в потолок водочной пробкой, и полёт за славой начался!..
* * *
Красная ковровая дорожка — уже настоящая, предыдущую мы отдали господину Злоибекову — как и обещали, тянулась от аэропорта «Дерьмодемоново» до станции метро «Аэропорт».
Но мы не пошли по дорожке, а уселись в специально поданный нам дебелый лимузин марки «Газель». Всего четыре часа пути по пробкам — и вот уже лимузин причалил к крыльцу Королевского театра Эстрады, и расторопный министр лимузинного транспорта отворил нам дверку к лучам славы!
Вся набережная перед Королевским театром Эстрады была запружена каким-то пьяным мужиком, которого, впрочем, быстро наградили и увели.
От назойливых журналистов не было отбоя. «Кто вы?.. Зачем приехали?.. Кто вас здесь ждал?.. На что вы надеетесь?..» — неслось со всех сторон. Мы, высокомерно помалкивая, выворачивали карманы возле металлоискателя на служебном входе.
Нас встречали на высшем уровне! Нам предоставили роскошную грим-уборную. Точно ту же гримёрку предоставили В. Меладзе, Ю. Гальцеву, М. Жванецкому и ансамблю цыган.
Нас заботливо усадили в VIP-ложу, на колени полуголых девушек, и тут же, как из воздуха, появился непременный ящик водки и свежая икра. Мы благосклонно кивнули, и церемония началась!
* * *
Сама церемония поразила своим великолепием: белые слоны и пятнистые гиены, полуголые красавицы и полуодетые красавцы, холодные фейерверки и горячие фонтаны, икра, алкоголь, — всё слепилось в один громадный сверкающий праздничный ком. И одно только запомнилось и врезалось в память: рот Семёна Альтова, который произнёс: «Красная бурда, иди сюда!» Едва он это сказал, мы поняли — приз наш!
На полусогнутых от счастья ногах поднимались мы на сцену, а юные мальчики-пажи несли за нами многометровые фалды наших фраков!
Конечно, мы не настолько богаты, чтобы владеть всеми драгоценностями, которые были на нас в день вручения. Бриллиантовые запонки, яшмовые заколки для галстухов, золочёные пенсне «а-ля Чехонте», золотые часы «а-ля Заря», дорогие мобильники «а-ля Тыгде» и прочие аляповатые штучки-дрючки мы взяли напрокат или на время у соседей по VIP-ложе.
На В. Маурине сидел серо-пегий, в яблоках, фрак, а на В. Логинове висел иссера-серый, в помидорах, смокинг-безрукавка с золотым подливом...
Перед нашим ответным словом в зале повисла мёртвая тишина. Но уже первое же наше «Э-э-э-э…» словно взорвало публику! Пожилые юморэссы плакали от счастья и срывали с себя усыпанные бриллиантами смешные лифы свои и бросали их нам под ноги, непонятно на что надеясь. Но нам было не до лифчиков! Нас распирало от благодарности! (см.)
Весь зал встал, едва церемония закончилась.
* * *
В нашей каптёрке, извините, гримёрке — пьяному негде было упасть. Всем нашим друзьям пришлось пришлось стоять и покачиваться, наблюдая, как шумная и суетливая толпа из представителей самых известных мировых брендов подсовывает нам для автографов миллионные контракты неважно на что!
На банкет устроители специально привезли наши любимые кушанья: четырнадцать котлет с пюре и подливом из столовой екатеринбургского Дома Печати, четырнадцать ватрушек «Лакомка» и четырнадцать капустных салатов в одной миске!
На банкете мы немного повздорили. Конечно, сколько людей, столько и мнений. Кому-то нравится «Мадам Клюко» 1867 года с южного склона холма Ситуасьен, а другому тоже нравится «Мадам Клюко» 1867 года с южного склона холма Ситуасьен. Ну, а одному из нас лично понравилась мадам Сидорова 1984 года с южного склона Бутово…
Смуглые девушки, словно только что из солярия или из Кишинёва, танцевали для нас, будто невзначай обнажая в улыбках золотистые зубы…
* * *
Для премиальных денег мы специально взяли с собой два мешка из-под картошки. И не прогадали! Хорошо, что сумму выдали пятитысячными купюрами, и не влезло всего каких-то пять или шесть пачек, которые мы небрежно рассовали в карманы официантов.
Оказалось, что директор «Алмазного Фонда» является давним поклонником «Красной бурды». Он пригласил нас к себе в ложу и просто умолял зачерпнуть и унести на память хотя бы по пригоршне алмазов!
Среди фанатов, жаждавших получить наши автографы, мы не сразу обратили внимание на неприметного человечка в тёмных очках, с лабрадором на поводке и томиком Гёте под мышкой. И только дома закралось подозрение, что это был не просто слепой, а какой-то сумасшедший…
Наконец восторженная толпа знаменитых артистов, писателей и толстосумов вынесла нас из Королевского Театра Эстрады на руках и, раскачав, забросила в кузов длинного 35-метрового «Роллс-Ройсса-длинномера» с двумя «гармошками». Внутри авто был бассейн с шампанским и абсолютно пьяными Мисс-Москва и вице-Мисс Москва, вице-мэром Москва, а также пьяным и на всё готовым водителем лимузина…
Шампанское в семизвёздочном номере лилось рекой и затопило семь нижних этажей отеля «Сатирик-Плаза». Сам номер поразил нас своими размерами! Сказать по правде, весь номер мы и не рассмотрели, но та часть прихожей, где мы пили и спали, — поразила нас!
Все горничные, уборщицы, стюардессы — словом, лучшие женщины столицы, едву завидев нас, изъявляли желание иметь от «КБ» детей или, хотя бы, чаевые, но мы спешили на машину, которая спешила на самолёт, который спешил в родной Екатеринбург, который, как всегда, спокойно и буднично спешил на работу...
