Чем дальше отодвигается во времени раннее утро, когда, позавтракав, человек встал из-за стола и устремил свои стопы навстречу треволнениям дня, тем больше его мысли обращаются к грядущему обеду. Некоторые умники от психологии обращают внимание на то, сколько раз на дню люди думают о сексе, так вот: о еде те же самые люди думают ещё больше.
Человек может сколько угодно витать в небесной выси отвлечённых философских учений – к обеду, в полном соответствии с теорией Дарвина, он становится вполне проголодавшимся потомком обезъяны, и ни о чём ином, кроме как подкрепиться, думать не в состоянии.
В решении дилеммы «как снискать хлеб насущный» перед ним образуется несколько сценариев.
Можно выйти на улицу и, подставив себя, любимого, палящему зноюледяному ветрупротивному дождю и так далее (нужное по сезону подчеркнуть – уральская погода вообще неодобрительно относится к попыткам получения удовольствия от прогулки) и идти в ближайшее заведение с бизнес-ланчем. Однако ассортимент салатов, супов и «вторых блюд» в этом заведении наверняка давно изучен, попробован во всех возможных и, что уж там, немногочисленных комбинациях. Менять же предложение для ланчующихся граждан ресторатор спешит со стремительностью почтовой улитки.
Вариант номер два - выйти и сесть в машину, поехать в заведение подальше и непоизбитее. Как следствие, теряется с таким трудом занятое с утра парковочное место, добавляется весь перечень удовольствий перемещения по плохо убранному городу среди грязносерых снежных брустверов в поисках парковки уже около заведения. Обратно – та же история.
Как сказали бы российские туристы, побывавшие в Египте во время схода селевых потоков: «удовольствие от отдыха было полностью нивелировано трансфером».
Количество времени, потраченного на такой обед, стремится к планке в два часа, порой с лёгкостью её преодолевая.
Третий же вариант приводит мысли непосредственно к предмету обсуждения – доставке.
Приятно осознавать, что вместо тебя по пробкам перемещается кто-то другой. Этот самый другой заходит в дверь с пылкого морозца и достает из пыхнувшей паром сумки что-то, без сомнения, съедобное, горячее и вкусное. Едоки торопливо расстаются с дензнаками, накидываются на принесённое, а после, во время постобеденной сигареты, почти искренне стыдливо недоумевают по поводу своего обеденного энтузиазма – «и что такого в этой еде, в самом деле?»
Пастораль, правда?
Однако суровая действительность весьма безжалостно обходится с этой пасторалью, обдирая розовый флёр приятных мечтаний застывшим цементом сырной корочки на замерзшей пицце.
Во-первых, где бы не находились штаб-квартира разъездных хлебосолов и место, из которого совершается заказ, привезти еду менее, чем за полтора часа, видимо, считается жутким моветоном и злостным нарушением цеховой солидарности.
Во-вторых, существование термических контейнеров, способных не просто робко мешать пище остывать своими рахитичными фольгированными стеночками, а прямо-таки поддерживать в доставляемом съестном трепетное тепло или сохраняющий холод непосредственно до момента поедания, для служб доставки является откровением.
Та же пицца добирается до пункта назначения в лучшем случае комнатной температуры, и сам курьер искренне удивляется, доставая картонную коробку из пластикового пакета – надо же, ещё теплая! О том, что происходит с роллами, уложенными на заднее сиденье легкового автомобиля по тридцатиградусной летней жаре, не то чтобы говорить – даже и думать не хочется.
В-третьих, складывается ощущение, что люди, которые еду изготовили, уложили и отправили в дальний путь, сами никогда доставку еды не заказывают.
Казалось бы, что может быть проще, чем большая салфетка, на которой можно разместить доставленное? Чтобы не сажать разноцветные пятна на случившемся неподалеку важном договоре, например? Или влажные салфетки для рук? Или порционные подложки к пицце «на один кусок»?
Ан нет. Проще всего не думать о людях вообще. Заказали еду в офис – пусть сами и выкручиваются, ищут листочки бумаги, пластиковые вилки, завалявшиеся с позапрошлогоднего докризисного корпоратива, и бегут мыть руки. Чай, не графья.
Самое же примечательное то, что с этими косяками никто и не планирует бороться. А зачем? Ведь _заказывают_и_так_. Тех, кто чем-то недоволен, никто силком не тянет, а тех, кто терпит - подавляющее большинство. От этого веет всесокрушающей кондовой крестьянско-кулацкой продуманностью, и возразить буквально нечего.
Действительно же, заказывают и платят.
Почему-то в сознании потребителей этой немудрёной услуги сложилось ощущение, что еда, заказанная с доставкой - это как бы еда со знаком минус.
Возьмём пиццу: то, чего гость в ресторане повару не простит - подгоревшую корочку, съехавшую набок начинку, температуру, напоминающую скорее о рижском взморье в середине ноября, нежели о жаре дровяной печи - в случае доставки всё это прощается по одной-единственной причине.
Очень хочется есть.
Ведь человек проголодался уже тогда, когда делал заказ, а за время неторопливой доставки чувство голода лишь окрепло и возмужало.
Да и сравнить ему не с чем. Ведь ему никогда не привозили с доставкой _нормальную_горячую_пиццу.
Если бы, посмотрев на остывшее заскорузлое безобразие, клиенты не забывали о своей требовательности и разворачивали курьеров один за другим, это определённо принесло бы свои плоды.
Глаза собственника смотрели бы на общий баланс деятельности не с негой удовлетворения, а с опаской, нашлись бы деньги на умного маркетолога, появились бы, откуда ни возьмись, дополнительные заманухи и удобства для клиентов. И все это по одной единственной причине, которая движет миром: очень хочется денег.
И если для того, чтобы деньги были, нужно, чтобы курьеры ездили быстро, еда была свежей, а клиенты - довольными - всё именно так и будет.
В одном романе, описывающем не очень далекое будущее, главный герой в начале повествования подрабатывает в глобальной службе доставки пиццы.
Когда в колл-центр поступает заказ, система сама маршрутизирует его в ту мини-пекарню, что находится поближе, определяет местонахождение ближайшего свободного курьера и передает заказ в работу.
По готовности пиццу вкладывают в термический бокс, на котором встроенный таймер уже отсчитывает время, оставшееся до момента доставки. Внутри бокса - нагревательный элемент, который поддерживает ту температуру, при которой данная конкретная пицца вкуснее всего.
Если нерадивый курьер доставляет пиццу с опозданием, когда обнадеживающий зеленый свет в окошке таймера сменяется тревожным красным, включается алгоритм «компенсации».
Людям обещали пиццу через 20 минут.
Люди считали, что этой фирме можно доверять.
Ожидания людей обмануты.
Поэтому через 5 минут перед этими людьми извиняется лично глава всей транснациональной корпорации, пожилой человек с добрым лицом и стальными глазами.
Скорее всего, он был очень занят, но хорошо помнит, что один недовольный клиент сегодня – тысяча единиц незаказанной продукции завтра. А это совершенно недопустимо.
К извинениям прилагается приглашение провести выходные в поместье главы корпорации и как следует отдохнуть за счет фирмы.
Учитывая тот факт, что поместье находится на Сицилии, да и сам глава родом из тех мест, где крайне ответственно относятся к нарушенным обещаниям – дальнейшая судьба курьера с одной стороны туманна, а с другой – вполне определена. И не им самим, а некими неулыбчивыми людьми…хм, назовем их кадровыми работниками.
Прочие курьеры учатся на чужих ошибках.
Есть мнение, что фантасты часто предвидят будущее, остаётся лишь подождать.
Перспективы не могут не радовать.
