Вытяжка была огромна. Она нависала таким устрашающим куполом, как будто хотела поглотить не только воздух над столиками, а и сами столики, и тех, кто за ними сидит. Судя по диаметру трубы над вытяжкой, очухались бы поглощённые где-то в районе Альфа Центавры.
Курящая зона отделялась от некурящей пятнадцатью метрами хорошо продуваемого пространства. Мало того, она была чуть приподнята относительно остального зала – видимо, чтобы подчеркнуть оторванность от здорового мира этого лобного места никотинозависимых изгоев.
Наконец, все громадьё конструкции было вынесено в самый угол, мрачноватое освещение которого изо всех сил подчеркивало: «Оставь надежду всяк сюда входящий».
Казалось бы, что ещё нужно измученной жертве арабского супермолла, уставшей от хождений по бутикам и возжелавшей скрыться с глаз людских в этом вертепе табакокурения, с чашкой кофе и сигаретой?
Не получится. Ничего не выйдет. Либо кофе, либо сигарета. Вертеп фальшивый, и курить в нём нельзя.
Нет, когда-то - да, когда-то было можно. Можно было сесть вдали от всех, спокойно прикурив и выпуская в недра вытяжки ароматный дым, наблюдая, как тот стремительно уносится вверх. Можно было спокойно смотреть, как тлеет алый огонёк, попивая ароматный двойной эспрессо и перемежая глотки прохладной водой.
А вот нынче - никак. Молл объявлен некурящей зоной. Жалкие рабы недостойной привычки должны выйти на улицу или внутренний двор и там либо мокнуть под январским дождиком, либо жариться на свирепом солнцепеке другого времени года.
Объяснить смысл происходящего взялся улыбчивый араб с умными, но грустными, глазами, в униформе молла.
- Курение запрещено из-за того, что табачный дым вреден для здоровья некурящих посетителей.
- Так вон же какие вытяжки?
- Единая политика по борьбе с курением.
- Так если не мешают – зачем бороться?
- Люди вредят своему здоровью. Цель – избавиться от вредоносной привычки.
- А может, они сами как-то решат – вредить своему здоровью или нет? Это же их здоровье.
- Указание руководства.
Руководству, оказалось, очень хочется, чтобы Европа, даже таким затейливым способом, стала ближе. Итог подобной борьбы с пороком забавен, а уж смотреть на людей, которые никому не мешали внутри, а теперь никому не мешают снаружи, вздрагивая от падающих капель – наверняка, еще забавнее.
И хотелось было сказать, что у этих несостоявшихся гостей кафе с видом на искусственный заснеженный склон, по которому недалеко и недолго, но скользят счастливые отдыхающие, тоже есть права. Что они тоже люди, которые хотят комфорта, уюта и отдыха. Неужели спокойствие и удобство одних непременно должно достигаться за счет других? Разве так трудно выработать требования к зонам для курящих и спустить их сверху к вящему удовольствию некурящих и легкой задумчивости рестораторов?
А уж если эти требования уже соблюдены с многократным запасом, то пусть уж себе дымят. Раз никому не мешают?
Ведь налепить на стеклянную дверь наклейку с перечеркнутой сигаретой гораздо проще, но как-то несправедливо?
Но тут я заметил, что на безупречно выглаженной рубашке араба есть крохотные отметины от упавших и высохших дождевых капель, а в нагрудном кармане ясно проглядывается что–то, очень похожее на пачку сигарет. Вопросы так и остались невысказанными.
Грустно улыбнулись друг другу и пошли каждой своей дорогой.
PS
Говорят, во Франции люди организовывают подпольные бары для курильщиков. Покупают припасы, собираются на квартирах и проводят время так, как им нравится. Бары пустуют и потихоньку закрываются, устпая место под солнцем китайским копеечным прачечным.
Когда волна борьбы с курением обрушится на Россию всей мощью – куда там французам до нашего опыта кухонных посиделок. Переплюнем по душевности.
Заведения исключительно жалко.
Некоторые только-только открылись.
