На стене, в рамке под заботливо протертым стеклом, висит фотография.
С неё на посетителей заведения смотрят несколько людей, удивительно разнящихся настроением. Один из них, в центре, неуловимо узнаваем, натужно улыбчив, смотрит прямо в объектив камеры уставшими глазами. Окружает его персонал заведения, улыбки которого существенно шире.
Интересно, как это было?
Скорее всего, после концерта или спектакля, организаторы привезли человека ужинать.
Сметливый администратор, выхватив цифровую мыльницу, попросил о малости – фото на память. И вот, как результат - ненавязчивое промо на стене почёта. Смотрите, мол – был, ел, возможно, выпил и сфотографировался с нашими официантками.
Почтил, так сказать.
Те рестораторы, кому дорого вербальное выражение эмоций, заводят соответствующие книги. Этих книг много, и в них всё и всегда очень одинаково. Звёзды, выработав иммунитет, разработали каждый для себя свою дежурную фразу, которую и оставляют на память.
«Спасибо за гостеприимство!», «Отличный ресторан!», «Буду вспоминать великолепную кухню!» и, наконец, бессмертное парфёновское, квинтэссенция того, что ресторатор, алчущий подобной известности, может хотеть – «Правильный центровой ресторан!»
Подписи, подписи…
Воспитанные люди оставляют свои следы на бумаге. Сказать плохо они не могут.
Они не могут не улыбнуться, когда их просят. Ведь они – гости и сказать хозяевам спасибо – так естественно.
И все всё прекрасно понимают, в том числе и те гости. которым потом эти фото и книги показывают.
Ведь куда привёз организатор своего гастролёра – там он и поужинает, для того организаторы и нужны.
Повлияет ли факт былого присутствия звезды на осознанный выбор? Ведь именно этого эффекта добиваются, вешая фото на стенах. «Вон, дескать, какие люди не гнушаются к нам захаживать! Равняйсь!»
Если б точно знать, что, к примеру, Олег Табаков, человек со вкусом, сам выбрал ресторан, с чьей стены смотрят его глаза и где, в книжке с сафьяновым переплетом, стоит фигурный росчерк...
Что вот приходит он туда потому, что хорошая кухня, вежливая услуга и душевность атмосферы. Не потому, что организаторы концерта водят дружбу с владельцем ресторана или его администратором. Не потому, не приведи Господи, что положен менеджеру некий презент от заведения, куда он такого гостя привёл.
А просто так вот взял да и пришел, супругу позвал приятно вечер провести, или там с друзьями повстречаться.
Только вряд ли так будет когда-нибудь. Тот же Олег Павлович – человек, без сомнения, умный, и если уж выберет что, где ему всё по душе, то афишировать ни в коем случае не будет.
Потому что испортится место.
Людей много придет случайных, попадет новость в таблоиды и прости-прощай, хорошее заведение. Ресторатор же тамошний в этакой известности заинтересован, пожалуй, менее всего. Мода пройдет, толпа схлынет, а гости, которыми дорожил, ходить перестанут. Куда уж хуже.
Наверное, именно поэтому никогда не встречал в тех местах, в которых муссируется имя звезды как завсегдатая, этих самых звёзд. Равно как и чего- то сильно выдающегося по качеству чего бы то ни было – сервиса или кухни.
В других местах – да.
В самых что ни на есть неожиданных. Там и где и ожидать такой встречи было невозможно. И там всегда было вкусно. Или забавно. Или интересно.
А зачастую - всё вместе.
Но только вот ожидаемыми такие встречи никогда не бывают. И места такие чаще неизвестны, тихи и камерны.
Самое же золотое дно – это те гости, которые славу при жизни снискали, но этот мир уже, к сожалению, покинули. Тут-то для фантазеров сферы обслуживания самое гульбище для креатива и есть.
Почему Эрнест Хемингуэй любил заходить в один из баров Гаваны и бывал там достаточно часто? Потому, что там самый вкусный дайкири? Потому что там необыкновенно приятно и душевно?
Да кто ж теперь скажет. Правда могла быть и в том, что именно в этом баре писателю наливали в кредит или было ему недалеко идти.
Вот только сейчас правда в том, что «Эль Флоридит» - «любимых баров писателя» - уже пять. В Гаване, Лондоне, Мадриде, Дублине, а теперь и в Москве.
Зато всякий разочарованный сервисом или кушаньями всегда сможет себя утешить. Ну не получилось поесть-попить, зато вот, побывал в знаковом месте, приобщился.
Тем более – и недалеко, стараньями франшизы на Кубу лететь не надо.
И творится в Белокаменной дивный культурологический нонсенс: за окном метель-пурга, стоит за стойкой бармен, обученный наливательным наукам в родном гиперборейском отечестве, давит последние соки из малосочного московского лайма, создавая «любимый коктейль писателя»…
По понятным причинам, заниматься всем этим безобразием можно без оглядки на писательское мнение.
Хемингуэй, как человек с юмором, наверняка находит это даже забавным.
Где бы его дух сейчас ни был.
