Реклама – дело хорошее. Рекламироваться можно и нужно, а уж предприятию общественного питания – тем более. Ведь надо же как-то завлекать заевшийся и пресыщенный народ в свои гостеприимные палестины.
Без народу же кассе грустно, кухне тоскливо, а персоналу – хоть волком вой.
Потому-то и бегает промо-менеджер день-деньской напропалую. Тут перетяжку повесит, там про щит договорится, а где повезёт – то и специальную акцию соорудит, чтоб поинтереснее и завлекательней.
В зависимости от остроты ума и быстроты бега получается некий результат.
Иногда даже положительный.
Представим, что завлекли. Укатали рекламными роликами, примелькались афишами, заманили информационным поводом. Народ – то есть мы – уже на месте.
Всё как положено.
Обшитый дощечками фасад, огонёчки гирляндами свисают на витринах. Стоянка бизнес-центра, обезлюдевшая в нерабочее время, гостеприимно распахнула шлагбаум.
Внутри – без удивления. Именно так уральские рестораторы с декораторами и представляют себе классический гастропаб. Мало того, они в этот образ верят так сильно, что даже инвесторов заставляют проникнуться – а ещё говорят, что мысль нематериальна.
Много дерева, на стенах картинки разной стилистики, становящейся несколько фривольной ближе к сортирам. С чем это связано – тайна о семи печатях. Зачем человеку, занимающемуся приватными делами в отхожем месте, показывать схематичную камасутру? Чтоб не забыл основы сексуального разнообразия, увлекшись текущим занятием? Загадка. Ну и, конечно, как можно обойтись без набившего оскомину постера с видами на жизнь туалетных кабинок сверху?
Никак нельзя, потому как традиция.
Руки вымыли – пошли дальше. Так как реклама магнетически подействовала не только на нас, людей хватает. Девушка со схематическим наброском зала в жанре работ ранних импрессионистов ведёт нас мимо бурлящей толпы отдыхающих и сажает за столик. Под столешницей оказывается прилеплена хорошо разжеванная жевательная резинка, которая немедленно оседает на джинсах коллеги. Пока коллега, чертыхаясь, пытается её оторвать – заметили прибытие и приносят меню.
Меню доставил юноша с вековой печалью в глазах. Чувствуется, что он умён и понимает, что принести папку со списком блюд – это только начало. Потом ведь придется носить блюда, уносить пустые тарелки и вообще – с нами будет много беготни и суеты, а душе молодого человека откровенно хочется покоя. А какой же тут покой, когда все столики заняты? Одна толкотня и хаос. Перспектива заработка денег перед этим вынужденным разбродом и шатанием изрядно бледнеет и вообще выглядит для официанта не очень привлекательно. Наскоро приняв заказ на аперитив, он скорбно, но быстро, удаляется.
Есть время оглядеться.
Сразу скажу – чего-чего, а времени на глазенье по сторонам у нас будет навалом. Так как это тот ресурс, которого было потрачено более всего – отсечки событий за вечер было бы разумно указывать именно в минутах.
Минут хватит не только на то, чтобы оглядеться, но и перезнакомиться, при желании, со всеми соседними столиками. Мы даже выпили бы с соседями, но пока нечего. Официант потерялся в людских волнах, омывающих стойку бара, и привлечь его внимание никак невозможно.
От столика открывается вид на сцену – боковой, на бар – фронтальный, на общую вечернуюю жизнь Бен Холла – панорамный. Всё «как в лучших домах» - подпотолочные перекладины с надписями, перильца, зонирование деревянными панелями, красная обивка на сидениях стульев и диванов. И всё вроде бы ничего, если бы не одно "но".
Как только в заведение приходят люди и немного отодвигают кресла от столиков, перемещаться по залу становится затруднительно. Начинаешь понимать недовольство официанта – маневрировать, да ещё с тарелками-стаканами, исключительно неудобно. Возможно этим и объясняется нежелание официантов слишком часто навещать гостей.
В стремлении создать больше посадочных мест заведение явно перестаралось. С другой стороны – привлекали же. Привлекли – надо усадить, все мы в ответе за тех, кого приручили.
Незаметно минула 20 минута ожидания аперитива.
Интерьер изучен, литературное действо, ради которого пришли, тоже задерживается. Народ вокруг скучает в ожидании выступления и своих заказов. Официант изредка промелькивает рубашкой в толпе, как дельфин в волнах, и снова исчезает.
На 25-й минуте он выныривает с вином, но без американо, привычно, по рабочему, говорит «ой», как бы смущается и снова исчезает. Через 10 минут приносит и кофе. Кофе стремительно тяготеет к достижению комнатной температуры.
Заказ, наконец, сделан – можно отдаться миру прекрасного. На сцене появляются люди с блокнотами, начинают читать то, что ожидалось, это свежо, занятно и на время отвлекает от пустоты стола. Однако, когда голод в очередной раз напоминает, что он не то, чтобы не тётка, но даже и не дальняя родственница, начинаешь испытывать некоторое раздражение.
Пачка сигарет стремительно пустеет, кофе, окончательно остывший, расходуем экономно – когда еще доведется попросить добавки...
На 40-й минуте случилось мини-счастье. Принесли салат одному из нас. Салат был съеден столь стремительно, что непонятно – был ли.
Кстати, вот впечатления коллеги, который дождался еды первым из нас:
«Тёплый салат не оставил у меня особо тёплых впечатлений. Наверное, потому, что вся его теплота была потеряна во время долгой дороги от кухни до столика».
Про себя же скажу, что в этот момент испытывал настоящую голодную первобытную зависть к соплеменнику, добывшему пищу. И, признаться, было всё равно – действительно ли это тёплый «мясной салат с куриным филе, говяжьей вырезкой и языком, огурцами, томатами и кедровым орехом», или он уже успел остыть.
Незаметно прошло ещё 20 минут. На столе появились гренки, заказанные к супу гаспаччо. Появились внезапно и остались остывать на тарелке, дразня чесночным запахом.
Ведь если гренки сейчас съесть, то их же больше не останется. А что тогда есть с супом? О том, чтобы заказать новые, не могло и речи идти – когда-то их ещё исторгнет из своих недр гостелюбивая кухня?
Ждём. И ждём. И снова ждём. Удача! Несут суп. Как говорят футбольные комментаторы «на 30-й минуте второго тайма». Несут его, родимого, в плошечке, заботливо укрытого от завистливого глаза голодающих так же, как и мы, соседей. В этот миг практически полностью и целиком понял – как же чувствовал себя Хлестаков, когда узнал, что хозяин гостиницы согласился отпустить ему очередной обед в долг.
Представьте себе измельченные в блендере водянистые парниковые помидоры. В них бережливо капнуто немного табаско, чуть-чуть оливкового масла, присолено-приперчено не до меры (стоят же на столах солонки с перечницами, разберутся гости, не маленькие) и щедро засыпано кубиками льда .
Ощущение, очаровательное в своей новизне. Кладёшь содержимое ложки в рот, леденящий кубик тает, подгрызаемый, – а уж потом заесть остывшей гренкой.
Так вот ты какое – летнее меню Армии Спасения…
Впрочем, в эпоху тотального голода и такое съешь, не зажмуришься.
Оставшееся время потекло веселее. Всё-таки хоть что-то съелось. Однако при взгляде на единственную даму за столом, которой, кроме вина, так и ничего и не принесли, становилось еще голоднее. Даме насоветовал блюдо наш официант. Вдумчиво, даже многозначительно, спросив о предпочтениях и пристрастиях, он покивал головой с грустными глазами и обратил внимание милой барышни именно на это кушанье.
Насоветованное блюдо было мифическим. Оно было занесено на страницы меню, но видели ли его на кухне и делали ли раньше? Из каких резонов выбор официанта, умелого ловца гастрономических желаний в сердцах гостей, пал именно на него? Кто знает?
По крайней мере, к концу второго часа ожидания выяснилось, что готовить его и не начинали. То есть совсем. Не задумывались, не грели сковородку, не строгали припасы.
Ганс Христиан Андерсен был бы посрамлён той убежденностью и искренностью, с которой официант рассказывал о том, как "блюдо вот-вот, почти-почти, а там - с пылу то, с жару - ммм...". Ему бы сказки писать или в театральном институте подавать надежды. А он барышень голодных по ресторанам тешит несбыточными надеждами. Стыдно, ей-Богу.
Так что кушанье с замысловатым названием «Пизанская башенка: медальоны из говяжьей вырезки с сыром Фета и овощами» навсегда останется тайной, покрытой завесой мрака.
Под занавес, посланный за счётом и снабженный напутствием «если пасты нету, то и бог с ней», грустный боец подноса и полотенца принес «Пасту Карбонару».
Паста как паста. Обычная. Ждать её _2 часа 40 минут_ не стоило точно.
Вечер был удачен. Мероприятие, на которое зазывали, прошло на уровне. С духовной пищей все сложилось.
А что не сложилось с пищей физической… Да и ладно.
Видимо, перед следующим мероприятием в Бен Холле надо будет поесть где-то ещё.
Не буду более обращать внимание на рекламу, где фигурирует слово "Ресторан". Музыку послушать - зайду. Интересное мероприятие - посещу обязательно. И даже, может быть, что-либо выпью.
Все-таки разливают активнее, чем раскладывают.
Главное - не заказывать ничего горячего.
Остынет.
PS В данный раз специально не написал ничего про цены и выходы блюд. Знание расценок на блюда, которые не стоит заказывать, отношу к категории ненужного и загромождающего память. Гораздо важнее знать, что заказывать можно.
