Зимой прошлого года, вместе с фестивалем французского кино, к нам в город заезжала актриса Ингеборга Дапкунайте. На пресс-конференции, состоявшейся по случаю, она загадала загадку собравшимся журналистам. Что такого замечательного о нашем городе могла услышать актриса по радио, живущая и работающая в Англии, у себя дома на кухне. Вроде как, об этом замечательном мы, местные жители, не очень-то догадываемся, ну, или догадываемся, но всё никак не можем оценить «это» по достоинству. Правильный ответ включал в себя имена современных почти уральских драматургов Николая Коляды, Василия Сигарева и братьев Пресняковых.
Все перечисленные Ингеборгой драматурги причастны к одному общему делу – то, что они сделали в театре (или рядом с театром), во многом определило облик и содержание современной русской драматургии. И тот факт, что все они, так или иначе, связаны с Екатеринбургом, делает городу не только честь, но и имя. Когда английский режиссер театра Royal Court Рамин Грей узнал о семинаре по современной европейской драматургии, проходящем в городе Сигарева и Пресняковых, он непременно пожелал принять в нем участие и поспешил этой осенью к своим русским коллегам. Рамин Грей двадцать лет занимается современной драматургией, двадцать лет ставит современных авторов. В его послужном списке, помимо прочего, есть постановки Сигарева и Пресняковых на сцене Royal Court – лондонский режиссер убежден, что сегодня это лучшие драматурги в России.
Что же, случайно появление семинара по современной драматургии в нашем городе или было предопределено – возник он не на пустом месте. «В его основе лежит желание знакомить театры России (в большей степени регионов Дальнего Востока, Сибири, Поволжья и Урала) с новыми веяниями, существующими в европейской драматургии», – рассказывает о своем детище руководитель семинара, Олег Семенович Лоевский. – «Совсем не обязательно, что завтра эти пьесы пойдут на большой сцене, главное, чтобы деятели театра, которые приезжают сюда из разных городов, увидели новые мысли, новые темы и течения, появляющиеся в драматургии. Мир меняется. Театр имеет дело с одной из самых важных категорий – со временем. В театре все происходит здесь и сейчас. Попытка понять свое время и себя в этом времени через его отражение в новой драматургии – вот ради чего этот семинар существует».
Как у любого серьезного мероприятия, у семинара есть подготовительный период, но, каким образом протекает работа в это время, никто особенно не распространяется. Известно, что экспертный совет перелопачивает стопы литературных трудов, в результате серьезного отбора остается только несколько пьес (лучшее, что могут предложить драматурги европейской и азиатской части мира). Затем в течение нескольких дней режиссеры и актеры ставят спектакли, наполнят их жизнью и показываются коллегам. Вряд ли это большая тайна, екатеринбургский ТЮЗ – прекрасная площадка для такого рода творческой лаборатории: здесь много углов и закоулочек, и всегда у участников в распоряжении имеются две сцены, фойе, репкомната, трюм и Бог еще знает что. Вот где можно подглядеть за будущим театра. Не спроста, семинар привлекает к себе столько увлеченных и заинтересованных людей.
Конечно, в формат одного обзора весь семинар поместиться не может, но представить трех героев – это вполне мне по силам. Итак, Рамин Грей, Андрей Санатин и Валерий Рыбакофф: разговоры о разности культур, режиссерских традиций и универсализации болевых точек.
Современная драматургия предполагает новую режиссуру?
Режиссер Андрей Санатин:
Новая драматургия не предполагает радикально новой режиссуры. Она предполагает какую-то очень быструю адаптацию к привычным для нас методам интерпретации текстов другой культуры. Режиссер меняет инструментарий, меняет тип диалога с артистом, меняет тип анализа текста. Нельзя за такие короткие сроки анализировать вербатим–тексты с артистами так, как мы это делаем применительно к классической русской драматургии. Иногда это срабатывает на минус, иногда на плюс, и тогда режиссер вдруг открывает какие-то новые возможности в этих блиц–условиях, в иной атаке на артиста и совместной атаке на иноязычный текст. Как мне кажется, это хороший тренинг и для артистов и для режиссера. Со временем начнет складываться азбука новой режиссуры, уже сейчас мы знаем ее лидеров…
Можно сказать, что современные пьесы утратили свою национальную принадлежность?
Андрей Санатин:
Вы знаете, как-то так выясняется, что территория болевых позиций в пьесах из Англии, Австрии, Швейцарии и Ирландии – всюду одна и та же. Это, в первую очередь, социальные проблемы и проблемы человека, в которых отражены всякие нравственные недуги. География здесь сказывается в колорите, в каких-то экзотических чертах. Различны формы разрешения конфликтов, но проблемы одни и те же.
Режиссер Валери Рыбакофф (Франция):
Мне кажется, в настоящее время универсализация стала общей тенденцией. Границы стираются, и ты уже не понимаешь, в какой стране находишься. Это происходит там или там?.
Режиссер Рамин Грей (Royal Court, Лондон):
Я смотрю на это с совершенно другой стороны. Дело в том, что в Англии я работаю в театре Royal Court, который в этом году отмечает свое 50-ие. И все 50 лет мы ставим только новые пьесы. В настоящее время ежегодно у нас появляется около 16 новых пьес. И нужно принимать в расчет, что в Англии многие театры делают ровно то же самое – ставят новые пьесы. Т.е. в Англии производят новую драму и это обычное, нормальное положение вещей. В других странах, в том числе и в России, есть большой интерес к новой драме, и поэтому они обращаются к Англии. Сейчас и вы стали более открыты и участвуете в общем культурном обмене между странами. Обычно я очень много читаю, но у меня бывает только два дня, чтобы сделать свою работу. Здесь, на семинаре, у меня четыре дня и я просто не знаю, что можно делать все это время – похоже, у меня противоположная проблема, чем у моих русских коллег.
Почему вы занимаетесь именно современной драматургией?
Рамин Грей:
В Англии очень многие ставят Шекспира постоянно, у нас нет недостатка в постановках его произведений. Не знаю почему, но 20 лет я ставил исключительно современные пьесы. Это очень и очень волнительно первым работать с пьесой. Первая постановка пьесы совершенно ни с чем не сравнима. И то же, когда напрямую работаешь с автором – это невероятное наслаждение. Тогда я уже не главный, это не моя работа и я освобожден от ответственности. Если ты ставишь «Сон в летнюю ночь», то вся работа сконцентрирована на тебе, на работе режиссера. Я же считаю, что режиссер – не очень творческая фигура, его деятельность вторична. Главный творец в театре – это драматург. И если у вас есть возможность работать с живым автором пьесы – это лучшее, что может с вами случится. Вот если бы Шекспир жил в наши дни, я был бы рад ставить его пьесы. Но может быть, в своей работе я еще столкнусь с человеком, который в будущем займет место рядом с Шекспиром.
Одной из характеристик театра является то, что это временное искусство. У него нет продолжения. Вы можете найти великолепный текст, который будет хорош сейчас, в котором выражен настоящий момент, но уже через год все изменится и пьеса потеряет свою актуальность. Таков порядок вещей, и я не думаю, что с этим надо бороться.
Вы говорите о преимуществах непосредственной работы с автором, но драматург еще и ограничивает свободу действий режиссера. Это вам не мешает?
Рамин Грей:
Нет, нет. Режиссер всегда слуга (servant) пьесы, слуга автора. Всегда. И если автор жив, по крайней мере, я могу с ним поговорить, но если автор мертв, я могу сделать только то, что написано.
Значит режиссер – слуга и служит интересам драматурга?
Андрей Санатин:
Я бы смягчил интонацию. Так или иначе, все мы воспитывались на системе Станиславского. А с чего начинался Художественный театр? – С литературы. Литература – это первооснова. Первый шаг режиссера – это осознание и постижение литературы, второй – поиск сценической интерпретации. Для меня литература – это все. Она толкает фантазию, она проявляет болевые точки. В этом у нас расхождений нет, но Рамин сформулировал достаточно жестко тезис о кратковременности современной драматургии, и с этим я не соглашусь. Только–только я выпустил спектакль по «Женитьбе» Гоголя. Двадцать пять лет занимаясь профессией, я вдруг открыл для себя первозданную актуальность, свежесть, юмор и трагизм этого текста. Думаю, все же долговечность пьесы зависит от того, кого в авторе больше: Шекспира или неШекспира. Скажем, в Гоголе больше Шекспира, поэтому он дольше живет.
Современная драматургия выхватывает настоящий момент. Разве это не сиюминутность?
Андрей Санатин:
Знаете, на семинаре я занимаюсь ирландским драматургом Мартином МакДонахом. Я знаю его драматургию, переведенную на русский язык. Он как ирландец опирается на определенные традиции, на определенные корни. В его пьесах просматривается кельтская мифологическая основа, хотя и история абсолютно современная, и в современной стилистике же изложена. «Лейтенант из Инишмора» – это такой комикс–мир, где убийства, режут кошек, красят их гуталином, бесконечно палят друг в друга, распиливают трупы, основывают какую-то непонятную армию. Люди находятся в отчаянном поиске дела и оправдания этого дела. Но за всем за этим слышна тревога, потому что люди всегда будут создавать партии, всегда будут убивать и оправдывать это убийство. Партии всегда будут раскалываться и конфликтовать. Не об этом ли писал Шекспир? Ведь те же мотивы и у него есть.
Валери Рыбакофф:
Я бы хотел ответить на предыдущий вопрос. Вот я учился у ученика Мейерхольда. И Мейерхольд считал, что режиссер – единственный автор спектакля, т.е. текст – это лишь предтекст для постановки. Он так и подписывался: автор спектакля – Мейерхольд. С другой стороны, например, во Франции нет или почти нет института режиссуры. Они начали обучение режиссеров только два года назад и до этого они проходили по сетке профессий как техники, осветители или звукорежиссеры. Получается, либо мы уходим от автора и ставим свой собственный спектакль, либо мы становимся его рабами, исполняющими чужой замысел. Но, наверное, верным будет остановиться на чем-то среднем: быть честным по отношению к драматургу и быть честным по отношению к себе, иначе это будет не спектакль, а простая иллюстрация.
Рамин Грей:
Вы знаете, мои коллеги абсолютно правы. Они – режиссеры, но не я. Потому что режиссура появилась в России и Германии – это известный факт. Вот писать пьесы начали в Англии. Из всех стран мира у нас самая длинная, непрерывающаяся традиция драматургии. Именно потому, что эта традиция в Англии так сильна, режиссура не особенно значима. И я бы сказал, что поскольку в России и Германии есть сильная режиссура, у вас меньше авторов. Хотя у вас есть очень хорошие авторы, благодаря великой театральной традиции.
