Свой шестнадцатый фильм Педро Альмадовар посвятил родной Ла Манче. Земле с шафрановым ландшафтом и сердитым восточным ветром. Края, где ты вырос, как бы истово не бежал от них в юности, все равно навсегда оставляют тебя в заложниках. Всю свою жизнь Феллини убегал и снова возвращался в провинциальный Римини – там было море и ворох желанных воспоминаний. Альмадовар – вблизи привычной женской трескотни и речной прохлады ищет внутреннего равновесия и покоя.
Рассуждая о фильме режиссер признается, что эта работа помогла ему освободиться от страха смерти, помогла смириться с непоправимостью потерь. Сумрачные народные верования, появившиеся в его деревне вместе с первыми жителями, проложили лазейку между мирами. В «Возвращении» призрак умершей матери крутит педали велотренажера и печет пончики притом, что в фильме нет и намека на мистицизм. Где еще такое возможно? Ла Манча в кадре дышит воздухом патриархальной простоты и естественности. Здесь живут сильные люди, дорожащие круговой соседско-родственной порукой. В заботах друг о друге (об умерших и живущих) проходят их дни и пролетают ночи. Если для Альмадовара последний фильм стал прикосновением к корням, то для большинства его зрителей (т.е. людей разделяющих его эклектизм) в «Возвращении» отразилась та глубокость утерянной жизненной мудрости, по которой в тайне мы все тоскуем.
По поводу другого своего фильма Альмадовар как-то обмолвился, дескать ему интересно, о чем могут разговаривать две запершиеся в ванной 
женщины. Ванная с масштабом картины, конечно, несоизмерима, однако что бы могло помешать режиссеру превратить ламанчийскую деревню в «город женщин»? Драгоценным камнем на фоне семьи и подруг здесь блистает Раймунда, героиня Пенелопы Крус, сказочно красивая женщина, с осанкой и темпераментом Софи Лорен. Хлопоты о благополучии близких наполняют ее жизнь и придают сил. Раймунда все равно что супергерой, только женственна, привлекательна, и не прочь пожалеть злодеев. Была ли бы она такой бесстрашной без мамушек-кумушек, дочери, сестры – наверное нет. Смог бы Альмадовар добиться такой игры без Кармен Мауры, Лолы Дуэньяс и Бланки Портильо – очень сомнительно. 
Это был бы уже другой фильм. Вот чего у него не отнять, так это звериного чутья на актеров. Лола Дуэньяс (сестра Раймунды) попрощавшись с бесцветной простушкой в начале картины, находит в своей героине лучистую улыбку и обаяние комического. Кармен Маура (мать сестер) незаметно балансирует между «психосоматикой» призрака и живого человека. А в глазах Бланко Портильо (соседки тети) помещается душа самого фильма. Крус – его энергия, его сердце, а душа, все же, Бланко Портильо. Как это принято у Альмадовара, сюжет «Возвращения» напичкан событиями и «историями из жизни», приукрашен пропавшей мамой-хиппи и мужем в холодильнике. Но в финале жизненные перипетии оказываются преодолены, мир и покой обретены, а сюжет закольцован.
Житейский абсурд фильмов Педро Альмадовара не всякому зрителю оказывается по вкусу (и по зубам). Как у всего незаурядного, яростных противников его кино оказывается числом не меньше, чем горячих поклонников. Нет только воздержавшихся – ровно относиться к Альмодовару не пробуйте, не получится. Он большой мастер эквилибристики. И лавируя между трагизмом и комизмом, не моргнув глазом, перекраивает наш грешный мир наново. Герои, которые в реальной жизни всегда оказываются в меньшинстве и с правами которых не очень-то считаются, в фильмах испанца всегда в почете и в центре внимания. Прикидываясь персонажами дешевых мыльных опер, они несут библейские истины, сдирая с них налипшее ханжество. И пусть в который уж раз Педро Альмадовар говорит, что он человек неверующий, в его фильмах зло будет наказано, добро вознаграждено, а под конец непременно случится чудо.
Наверное, чудо - это то, чего больше всего ждешь.
