Екатеринбургский филиал ГЦСИ повторил свой двухгодичный опыт по осмыслению природы традиционного строительного материала в концептуальном ключе – в «Ночь музеев в Екатеринбурге» у Центра культуры и искусств «Урал» случился «Полный бетон – 2».
Под открытым небом, на неухоженной территории, в центре с замусоренным болотцем вместо фонтана, от которого во все четыре стороны открывались одинаково унылые и уродливые виды, типичные для наших городских окраин, разбили лагерь. За забором – Центр культуры и искусств «Урал» в лесах – идет реконструкция здания. Адепты современного искусства проникли на живую стройку, чтобы, не дожидаясь прихода законных хозяев, воспользоваться правом первой ночи и самим начать писать историю места, да без черновиков, набело. Художники, танцовщики и музыканты месили идейный бетон, отливали смыслы. В смыслы одних (при условии, что они все же существовали) проникнуть не удалось, идеи других – восхитили красотой, лаконичностью и продуманностью формы.
Сергей Лаушкин пустил по воде пузыри полиэтилена («Тополиный пух»). Все что понадобилось для его проекта, это самые обычные мешки, в которых мы из магазина приносим домой хлеб. Надутые на манер воздушных шаров, они заняли место в колодце фонтана, прикрыв осевший на дно мусор. Воздушный шарик (мешок) – как антитеза бетона, легкость – как антитеза скованности, искусство – как антитеза затхлости и грязи. Разве кто предполагал, что вода и пищевые пакеты могут вызвать у человека эмоциональный взрыв, подарить беспричинную детскую радость? Но ведь случилось!
Владимир Селезнев оставил свой проект без названия. Гипсовые слепки, отпечатки с чьих-то лиц, расположенные строгими рядами на неровностях тротуарной плитки, составили галерею портретов ушедших героев. Быть может, никуда эти герои не уходили и всё также живут по-соседству, но, уподобляя белеющие лица следам от ног на асфальте, автор рисует в нашем сознании образ дороги–судьбы, которая хранит память обо всех наследивших.
«Бетон – 2» убеждает в давно сделанном открытии: отчего-то на бумаге концептуальное искусство выглядит интереснее и вдохновляет куда как больше, нежели проект, воплощенный в жизнь. Слова трогают глубже, чем образы. Вот, к примеру, «ощути бетон, станцуй бетон» звучит интригующе, но действие, которое за тем следует, немного разочаровывает. Среди танцевальных коллективов, принявших участие в «Бетоне – 2», пожалуй, до зрительского нерва добралась одна «Реакция опоры» с перформансом вокруг авокадо. У «АртФабрики» был беспроигрышный козырь в рукаве в виде барабанов группы «А-Ять» и девушки с fire show – союз которых был бы столь же прекрасным, выступай они без «поддержки» танцовщиц. Признавая за танцовщиками право выражать себя или бетон так как они сами того желают, а так же соглашаясь со всеми возражениями, что перформанс (представление) может быть вялым, невнятным, долгим и, вообще, любым, мне все же хотелось бы, чтобы перформеры выходили не на авось, но точно зная, что зрителя они возьмут, и зритель этот будет чувствовать, трепетать, восхищаться. Когда сценическая площадка – это небольшой кусок линолеума, по периметру окруженный людьми, и внимание, не находя, на что бы ему рассредоточиться, достигает высокой концентрации, импровизация не может быть расхлябанной, а перформеры не могут позволить себе не знать дороги и конечный пункт назначения – точку, в которой окажутся. Наблюдая за телодвижением Екатеринбургского клуба контактной импровизации, я жалела, что участники группы не имеют возможности вырваться на простор и не решаются вовлечь в свою игру прохожих. Кажется, такое взаимодействие было бы полезным и доставило всем море удовольствия. Екатерина Жаринова – танцовщица–герой – решилась прожить жизнь бетона в одиночку. Ее героиня – девушка в легком белом платье, ее импровизация – плавность и ломкость, идущие рука об руку.
В программке вечера (была и такая!) организаторы предлагали нам, сочувствующим бетону, сыграть его и отпустить. Отпустили. Быть может, в будущем настанет время для «Бетона – 3» – город большой и стройки много.
 |
 |
