«Эксцентрик–балет Сергея Смирнова» показал свою работу «Выше неба» в рамках Фестиваля «Браво!», подводившего итоги прошедшего театрального сезона, обозначенного числом 2006. Фестиваль, будем говорить откровенно, странный, деятельность отборочной комиссии – провальная. А коллектив у Сергея Смирнова – хороший. Поэтому, пожалуй, всё же выражу благодарность фестивалю, имеющему все признаки форума, за возможность талантливым труппам лишний раз показаться дома.
Эксцентрики отнеслись к подаче спектакля творчески. Программку, расчерченную в клетку и оттого выглядящую вточь как вырванный из школьной тетради лист, запечатали в конверт. Конверт – самый настоящий, подписанный. Адресат – Выше неба, отправитель – Эксцентрик–балет, вместо индекса – ряд восьмерок, мечтающих покатостью и наклонностью сойти за знак бесконечности. Вроде бы, купил программку – она твоя, читай–перечитывай, да только как-то совестно. Граждане дорогие, письмо доставлено не по адресу, заберите, помогите – ему нужно выше неба.
Крайность таких выражений как «выше неба», «больше жизни», «и целого мира мало» прощаешь легко натурам восторженным. Да что уж, им попросту завидуешь: всякий скептик был романтиком, да не всякий романтик обратился в скептика. Пусть будет «выше неба», хотя на запрос о «картинке» оба моих полушария не отвечают, и в голове ничего приемлемого не вырисовывается. Какое это «выше неба»?
Стол (он же дверь), лавка, в уме держим печку, получаем избу – тесное и слепое пространство, сгусток жизненной силы. Не рассчитаешь движения – налетишь на угол, ударишься о притолоку, дашь слабину – сидеть тебе немытым, с краю. Демонстрируя высокий уровень актерского взаимодействия вкупе с превосходным владением тела, артисты Смирнова буквально лепят мизансцену за мизансценой из себя. Скученная людская масса, ограниченная крохотным жизненным пространством, перетекает из одного состояния в другое, как вода, не повторяясь.
В «Выше неба» мужское и женское не сопоставимы по своей значимости. И хотя девушки превалируют численно (в соотношении пять к двум), спектакль – мужской. В нем смысловая нагрузка возложена на дуэт Ашота Назаретяна и Максима Баулина (это им хочется в небо), а женская часть коллектива, обезличенная равенством, действует как античный хор. Но, по правде говоря, назвать распределение ролей нечестным язык не поворачивается, настолько эксцентрики – одна команда. Женское по-дурному таращит глаза, добросовестно тянет носок и подбородок, носит мужские рубахи навыпуск, закатывает рукава. Из-под рубах торчит красота не к месту – белоснежные шопеновки. На пять голов одна косынка, как для пяти имен одна судьба. У мужского два лица, два характера, общая мечта – небо. Это сложный дуэт, строящийся на непохожести натур и чутком понимании, приходящем с годами дружбы. Восхищение по отдельности и восхищение вместе – такие всегда завладевают вниманием. В финале тот, что покрепче духом, замрет в прыжке, зависнет над сценой, вырвется из тесного угла. Полетит или разобьется? Киношники говорят – финал открытый.
«Люблю предсумеречные состояния, когда предметы начитают излучать свет». О выставке Дианы Брюхановой «Пространство и пейзаж» в Художественном салоне «Пара Рам»