С провозглашения свободы — неприкосновенного права человека — начинается трехчастный республиканский девиз; гимном свободе — кинолентами режиссера Фабьен Годе — открывается Фестиваль современного французского кино. Совпадение? Конечно. Но и симптоматично, не правда ли? Дискуссия о свободе и свободах могла бы с легкостью завязаться между французами самых разных умов, настроений и эпох, тогда как схожий разговор в России неминуемо свернул бы к давним мечтам о вольной воле, да протяжным тоскливым песням о неволе. В силу ли менталитета, памяти ли исторической русский и француз слово «свобода» чувствуют по-разному. Нет у наших соотечественников того республиканского благоговения, как нет готовности ежедневно, ежечасно за свои права бороться. И если «не неволь ты меня!» в родной речи еще встречается, то «пожалуйста, не нарушай мои права» — уж точно нет.
Фабьен Годе — плоть от плоти своего народа. Свобода — не только краеугольный камень ее убеждений, это тема всех ее фильмов, в том числе и показанных в Екатеринбурге картин «При всем моем уважении к вам» (“Sauf le respect que je vous dois”) и «Не освобождайте меня — я сам с этим справлюсь» (“Ne me liberez pas je m’en charge”). Две ленты — весомый повод для разговора о свободных людях в жизни и в кино.
«ПРИ ВСЕМ МОЕМ УВАЖЕНИИ К ВАМ»
Названия, которые Годе дает своим фильмам — многословные и громоздкие, — первое, на чем спотыкается нефранцузский зритель (по словам режиссера, в ее стране такие названия проблем не вызывают). Однако довольно быстро понимаешь — ведь это вынесенный в заглавие авторский манифест, суть ее программного заявления.
«Во французском языке мы употребляем это выражение, когда вежливо хотим сказать “а не пойти ли вам… подальше?”», — дает зацепку Фабьен своим иностранным зрителям. На экране — относительно спокойное течение жизни: офисные служащие дома и на работе. Большинство из них готовы трудиться сверхурочно, по первому требованию отказаться от долгожданного отпуска с семьей, ползать кверху попой под столом начальника и не замечать травли одного из своих коллег. «Не высовывайся, будь счастлив» — приблизительно такой девиз мог бы украсить стены этого офиса, впрочем, как и многих других.
В центре внимания — Франсуа Дюрье (Оливье Гурме). Потеряв близкого друга — тот, по подлогу уволенный и оклеветанный, совершает страшное самоубийство, — Франсуа прозревает и начинает действовать. У него накопились вопросы, на которые ему необходимо получить ответ.
— В релизе сказано, что фильм «При всем моем уважении к вам» Вы снимали, опираясь на собственный опыт. Что это была за ситуация?
— Сложно сказать, что этот фильм вытек непосредственно из моего опыта, скорее он связан с тем, что я чувствовала и пережила. Аналогии больше прослеживаются на эмоциональном уровне, чем на фактах.
— Выразитель Ваших переживаний – герой Оливье Гурме?
— Да.
— Воспользовались ли Вы возможностью пойти в фильме дальше, чем могли себе позволить в жизни?
— Я хотела показать, что то физическое насилие, которое совершает Франсуа, имеет в основе своей эмоциональное насилие, которое он испытывает. Во Франции много людей, которые переживают это моральное насилие, и оно оказывается более сильным, чем насилие физическое, которое можно совершить. Многие люди, находясь под давлением, совершенно сходят с ума и оказываются готовы к необдуманным и вынужденным действиям. Этот фильм не является каким-то исключением — все мои фильмы говорят об одном и том же. В первую очередь о свободе, свободе человеческого выбора и свободе не подвергаться насилию, потому что как только человек оказывается подвержен насилию, он оказывается в ситуации, когда кто-то решает за него. Главный посыл этого и других моих фильмов — никто никогда не должен решать за человека, что он должен делать и что должно происходить в его жизни. И когда в 2006 году фильм вышел, я прежде всего задавалась вопросом, как мы принимаем те вещи и факты, которые являются совершенно неприемлемыми, и как мы соглашаемся на то и живем с тем, что не укладывается у нас в голове.
Волею случая Франсуа оказывается втянутым в клубок событий. По его вине гибнут люди; он вынужден скрываться и ради близких защищать свои честь и имя. В этой ситуации ему придется чем-то пожертвовать: совестью, свободой, может быть, отношениями с сыном...
У режиссера Фабьен Годе особый — я бы сказала, осторожный — способ вести повествование. Действие движется не шагами — маленькими шажочками, без спешки, без эмоциональных выплесков. Те проявления жизни, которые (мы привыкли) в кино опускаются, у нее присутствуют и привносят ощущение какой-то высшей достоверности. То есть если бы слово «натурализм» не было бы ругательным, в описании стиля съемок Годе оно прозвучало бы очень кстати. Фильм лишенный художественной изощренности — это настолько редкое явление, что неподготовленному зрителю с ним достаточно трудно справиться. Сюрприз. Кино может быть и таким: как смола тягучим, колотящим по скрытым клавишам души.
«НЕ ОСВОБОЖДАЙТЕ МЕНЯ — Я САМ С ЭТИМ СПРАВЛЮСЬ»
«Не освобождайте меня — я сам с этим справлюсь» — фильм–исповедь, снятый в форме неигрового кино. Его герой — Мишель Вожур — философ и преступник, человек страшной судьбы, переживший опыт, большинству людей недоступный и вызывающий… глубокое уважение.
— Почему вам захотелось рассказать об истории Мишеля Вожура в своем фильме?
— История Мишеля — история человека, который провел 27 лет в тюрьме. Сейчас ему около пятидесяти, и получается, что больше половины своей жизни он провел в заключении. Во Франции он известен как преступник, которому удавалось бежать из тюрьмы много раз. Но мне в нем прежде всего интересны его душевные силы. Трудно обобщить, но если в двух словах — это человек, который находясь в камере, нашел в себе силы, чтобы не потеряться, не разрушить себя, позволить себе уйти оттуда. Я захотела снять этот фильм — этот гимн свободе, — потому что он говорит о том, что никакое живое существо нельзя лишить свободы.
— Не заслоняет ли гимн свободе тот факт, что Мишель Вожур — преступник?
— То, что он — бандит, я никогда не брала в расчет. С моей точки зрения, Мишель Вожур — человек более честный, чем многие политики и финансовые деятели.
 |
 |
Первый день в камере становился отправной точкой для подготовки плана побега. План прорабатывался с предельной точностью, что требовало большой наблюдательности, смекалки и терпения. Вся эта конструкция с задействованием привычек охранников и маленьких тюремных церемониалов создавалась вопреки здравому смыслу, поскольку, чем чаще Вожур убегал, тем больший срок ему приходилось отсиживать, тем жестче были условия заключения. Феминистский слоган мая 68 года — «Не освобождайте меня — я сам с этим справлюсь» — будто был создан специально для него: эти слова в точности выражают его личностную позицию, нежелание перед кем бы то ни было вставать на колени, невозможноть подчиниться чужой воле.
«Самое важно в тюрьме не чувствовать себя заключенным: не позволять себе горбиться, смотреть в пол. Я ясно понимал, что нужно сохранить походку свободного человека, иначе всё, конец», — приблизительно так налетчик Вожур выражает свои мысли (за дословную точность формулировок, извините, поручиться не могу). «Я познавал жизнь по тем вещам, которых был лишен». «Не многие понимают, что значит одиночная камера — когда искусственный свет 24 часа в сутки, голые стены, ты и больше ничего: ни звуков, ни голосов, ни человеческих прикосновений. Тогда вся жизнь концентрируется в одной точке — сколке на стене, и остается только одно желание — умереть».
Слушая речь, льющуюся без тени позирования и надрыва, с удивлением осознаешь, что, в общем-то, чувства Вожура тебе знакомы и даже близки, что безудержное стремление к свободе импонирует, да и герой — исключительно симпатичный человек, к несчастью, вставший когда-то на плохую дорогу.
— Вы не сталкивались с неожиданными реакциями на Ваш фильм?
— Когда показывала фильм в Берлине и Торонто, я ожидала, что меня будут критиковать за то, что я выбрала героя с негативным опытом, но меня не критиковали. Также у критиков во Франции фильм получил очень теплый прием. В нем люди находят многое для себя, находят параллели со собственной жизнью. И те вопросы, которые задают зрители после просмотра, свидетельствуют о том, что они забывают, что Мишель Вожур — преступник. Их вопросы касаются других аспектов, в большей степени показанные в фильме.
