Когда час-два тратишь на дорогу до хоккейного матча, как-то меньше переживаешь, чем когда должен ехать на художественную выставку на ЖБИ. Попытки освоить окраинные и спальные районы часто проваливаются. В тамошних выставочных пространствах публики немного. Подозреваю, даже «культурная общественность» смотрит выставки в основном в командировках и турпоездках.
На Екатеринбургском книжном фестивале пройдет презентация бумажного пермского журнала «Соль», созданного той же командой, что и одноименная Интернет-газета. Читаю медиа-кит журнала: «Пермские жители начали привыкать к невероятному количеству разнокалиберных фестивалей и культурных событий, к плотному графику досуга, к туристам и звездам — к тому, что называется столичной жизнью». Я тоже люблю помечтать перед афишей городских событий и посокрушаться, как времени не хватает. Да и зачем ходить в музеи и на выставки, в кино и на концерты, когда на своей собственной работе ты почти все это делаешь сам?
Растет стопка приглашений на столе. Нервируют присланные по электронной почте уведомления. Для кого, как не для меня, стараются писатели, музыканты, сотрудники музеев и художники?
Выбор непрост. Нравится мне, например, инсталляция «Клото» Татьяны Ахметгалиевой, которую до 10 октября можно увидеть на Камвольном комбинате. Она изменила пространство бывшего цеха под себя: чувственная, красивая, протяжная, как старая поэма. Художница Наталья Пастухова рассказывала, что когда Татьяна вышивала портреты работниц комбината, она напоминала арфистку. Мотки ли нитей раскручены и «сплетены» в портреты работниц комбината или кто-то распускает портреты, поворачивая вспять эпохи и годы? Полупрозрачные полотнища ткани и пунктиром контур лиц, губы, глаза — все это напоминает об уходящей, как память, жизни. Балансируешь между действием и забвением, энтузиазмом и усталостью.
Наталья Пастухова. Татьяна Ахметгалиева вышивает на Камвольном комбинате портреты сотрудниц. Рисунок для газеты «За искусство». Август 2010 года
Будь моя воля, я бы оставила от всей биеннальной выставки на Камвольном одну эту работу. Одна история — это тоже много. И иногда ездила бы на нее посмотреть. Примерно час на трамвае от моего дома. У-у-у, как долго.
Может быть, по пути на Вторчермет можно купить сапоги, заплатить по счетам, почитать книжку, хорошо бы, только по пути на Вторчермет? Тянешь себя, почти впихиваешь в трамвай, но спасение находишь в воображении. Раз я там уже была, обошла инсталляцию вокруг и сфотографировала, зачем возвращаться? Мысленно я там.
В воображении у меня так много свободного времени и так много чувств и мыслей, что земля переворачивается — только в воображении и обретаешь точку опоры, надежду на время.
Когда афишная тумба пуста, тоскливо. Когда она призывает к долгому путешествию в спальный район — страшно. Составляешь список дел «по пути». Целые экономические выкладки. Столица — это не большой город, а город, где всего много. Да уж, там, где между улицей Вайнера и Химмашем так всего много, что можно стоять в одной точке и «экономить» время. Но понимаешь ведь, урвать свою минутку будет сложно в любом случае.
От художников я часто слышу честное: нет времени и нет желания тратить его на досуг, на вернисажи и встречи. Хочется работать. Гравировать, рисовать, лепить, фотографировать. Но что делать тем, кто готов ехать час на край города, чтобы побывать на выставке? Разве что найти такую работу, которая будет равна досугу — начать бездельничать. Но кому интересен хронический бездельник?
Поэтому делаешь что-то сам, но иногда забываешь, что торопишься, и идешь в библиотеку, на концерт или выставку.
