Если первые «Сумерки» были выпущены в прокат полувслепую, с готовностью к любой реакции зрителей, с риском в ставке на красное вампирское, со всего лишь туманной надеждой, что поколение «Токио хотеля» не против бледности, горящих взоров и томной мистики, то вот сиквел, чувствуется, запрограммирован ювелирно, словно ракета-носитель, знающая точные координаты цели, безошибочная и беспощадная. В точности как постер с мускулистым мужским торсом для фильма о простом девичьем счастье.
С небрежностью опытного рекламщика «Новолуние» тупо шарашит по эрогенным зонам давно просчитанной аудитории; примерно половина экранного времени здесь отведена шоу оборотней, разгуливающих по лесу в обличье калифорнийских серферов: в пляжных бриджах, с кубиками идеального пресса и моднявыми татухами на бицепсах. Насчет торсов у фильма определенно есть пунктик: кульминацией действа служит торжественное обнажение по пояс самого Паттинсона, который предварительно, для усиления вау-эффекта, около часа сидит за кадром. Во всей этой буффонаде сквозит замечательная беззастенчивость, грубоватость провинциального деда мороза, с перегаром изо рта, раздающего подарки надоедливым детишкам; местами как будто бы даже переходящая в самоиронию.
Вообще, со взрослением героини умилительная сказка про вампирскую любовь стала более телесной, спустилась ближе к повседневной проблематике своих зрительниц: как разобраться в своих чувствах и выбрать между ухажерами? как остаться просто друзьями? и прочая трудовая актуальщина в интонации «дорогой дневничок!…». Здесь есть даже анекдотическая сцена похода в кинотеатр с двумя бойфрендами, более уместная в каком-нибудь квелом ромкоме (и укрепляющая символическое родство по папиной линии с «Американским пирогом» — при этом с приходом Вайца и нового оператора Агирресаробе режиссура и построение кадра больше не кажутся любительскими, технически «Новолуние» смотрится куда породистее первой части).
Возвышенной езды по ушам не то чтобы стало сильно меньше (в конце концов, это атрибут жанрообразующий), но она слегка разредилась экшеном и проговаривается не только Паттинсоном. А еще диалоги стали прямолинейнее: «Сумерки» хотя бы отмечены неуклюжим, но оригинальным афоризмом про овечку, сиквел же сплошь нашпигован вольными цитатами из наобум взятой бульварщины, любой за последние лет триста, и простейшими заклинаниями вроде «я никогда тебя не покину». Они, конечно, работали и будут работать всегда, при любом поколении, но все же есть ощущение, что дракулический лавбургер подрастерял в своем именно что сумеречном, мистическом магнетизме, а таинственные взгляды с поволокой в местной иерархии ценностей едва ли не уступили первенство мускусу, мопеду и крепкому плечу.
С одной стороны, «Новолуние» по букве своей еще больше уклонилось в сторону хаотичного девчачьего фанфика, где мокрые фантазии бессильно формуются в банальные фразы; с другой — в «Сумерках» за текстом примерно того же качества стояло еще что-то невысказанное, упоительное, особая энергетика тихого любовного томления, сверхъестественное придыханье, с лету схватываемое и приводящее в трепет и тринадцатилетнюю Машу из Усть-Каменогорска, и тридцатилетнюю Елену Дмитриевну из Бирюлево. В фильме Вайца этот романтический нерв проступает заметно реже, что отчасти связано и с расширением роли хозяйственного индейца, но главным образом, парадоксально, — со стремлением продюсеров максимально точно попасть в аудиторию. Это как в стрельбе: слишком тщательно выцеливая, рискуешь промазать; нужно больше полагаться на естественное чутье. Перестраховываясь, Вайц с командой на всякий случай выбрали дозировку девичьих радостей (голые тела плюс красивые слова) в несколько раз больше нормальной, подзабыв о тонкой настройке эмоционального фона, действуя с тактичностью того самого поддатого деда мороза из ближайшего супермаркета.
Впрочем, у сумеречной киносерии всегда остается один небьющийся козырь, легко амортизирующий любые сценарные выверты и перехлесты, ластиком своей внешности стирающий любые неаккуратности постановки; золотоносный петух и гарант финансовой стабильности студии (по слухам, под него киносъемщикам выдают кредиты) — Роберт Паттинсон; и он сам по себе — уже исчерпывающая рецензия на «Новолуние». На фильм стоит сходить только затем, чтобы увидеть и услышать реакцию женской части зала при первом появлении в кадре 109-летнего секс-символа… и нарушить торжественность момента какой-нибудь глупой сальной шуточкой. Попробуйте.
Обсудить фильм
