поиск:    
  Бесплатная почта на E1.ru почта @E1.ru:  (регистрация)
пароль:

 
переход:  

Отдых
Отдых
Екатеринбург Онлайн
Сервисы:  Фотоальбомы  |  Новости:  Отдых  |  Публикации:  Кругосветка,   Красная Бурда,   Кинокритик,   Гороскоп,   Книги говорят,   Случайные мысли  |  Форумы:  Клубная культура,   Отдых и путешествия,   Спортивные



  Архив статей  
 

2014
январь 

2013
апрель  август  октябрь 

2012
февраль  апрель  май  сентябрь 

2011
январь  февраль  апрель  май  сентябрь  октябрь  ноябрь  декабрь 

2010
февраль  март  апрель  июнь  июль  август  сентябрь  октябрь  ноябрь  декабрь 

2009
февраль  апрель  май  июнь  август  сентябрь  декабрь 

2008
апрель  июнь  октябрь  ноябрь 

2007
январь  февраль  март  апрель  май  июнь  август  октябрь  декабрь 

2006
январь  февраль  март  апрель  май  июнь  июль  август  сентябрь  октябрь  ноябрь  декабрь 

2005
июнь  июль  август  сентябрь  октябрь  ноябрь  декабрь 




  E1 > Отдых > Случайные мысли  
 
28 февраля 18:25

«На фотографии не всегда нужна реальность», или Документальные свидетельства Олега Климова

текст: Ульяна Долгина
фотографии предоставлены Музеем фотографии «Дом Метенкова»


«А как Вы попали на войну? — спрашивает Олега Климова женщина с фотоаппаратом. — Я хочу снимать войну». В ее голосе — едва уловимая нотка романтики. «Не надо. Это никому не поможет и Вам в том числе», — отвечает он сразу, и не задумываясь. Женщина-фотограф стала случайным свидетелем нашего с Олегом разговора — о том, что есть документальная фотография, какие табу приходится переступать фотожурналисту и на какие компромиссы идти, чтобы превратить фотографию-факт в точку зрения автора. Разговор с «Королем репортажа» (такой приз получил Олег в 1990 году за освещение событий в Карабахе) состоялся незадолго до открытия его выставки в Фотографическом доме Метенкова «Свидетели времени».


«Вообще я не считаю, что я свидетель. Вот эти люди — свидетели, они свидетели того времени, а я просто этих свидетелей снимал», — говорит Олег Климов. Однако за свою профессиональную карьеру фотожурналист, действительно, стал свидетелем многих исторических событий: «Я присутствовал на путче с первого дня, я видел, как это происходит в Белом доме. Для меня приход Ельцина к власти в 91-м году был не совсем однозначный. Я знал Ельцина лично, я достаточно много снимал его. Я, конечно, понимал, что он второй секретарь, он авторитарный человек. Уже в 89-м году, я понимал, что он — Власть…»

Однако свою выставку в музее фотографии с юбилеем первого российского президента фотограф не связывает. Выставка в Екатеринбурге для него имеет особое значение: «Для меня это очень важно, потому что это, во-первых, не Москва. Во-вторых, это не какой-то фотографический визуальный центр. С точки зрения фотографии я считаю, что сейчас время не больших городов, мегаполисов, как Москва. Внимание людей к фотографии, к визуальным искусствам наиболее сильно и искренне как раз в малых городах. Не хочу сказать, что Екатеринбург — маленький город. Но зритель здесь менее искушенный. Зритель здесь уважает не сам факт фотографии — будь она хорошая или плохая, — а уважает высказывание автора. И эта искренность всегда подкупает любого творческого человека — журналиста, фотожурналиста или фотографа».

«Я вообще газетный журналист, до остатков волос», — говорит о себе Климов. Однако любая его работа выразительна в плане отражения авторской позиции: «фотография — это, прежде всего, точка зрения. Это моя точка зрения. Естественно, она не абсолютна...» Фотография как высказывание. Факт, который не всегда должен быть реальностью.

«Безусловно, фотография уникальна в том смысле, что она отображает реальность, которую многие воспринимают как факт. Чем отличается художник от фотографа, от документального фотографа в первую очередь? Документальный фотограф руководствуется реальностью вокруг, происходящим — вокруг его головы, глаз. А художник руководствуется тем, что происходит внутри его головы. Он придумывает. То, что изображает художник, почти никогда не является реальностью. Фотографу запечатлеть реальность иногда удается. То есть то, что случилось на его фотографиях, может быть, был факт. Но то, что случилось на картинах художника, — далеко не всегда является фактом. Скорее всего, никогда».


По признанию автора, его фотография, прежде всего, событийная. И, несомненно, личностная: все, что снимал фотограф, было связано для него с личными переживаниями. В документальной фотографии и в фотожурналистике существуют правила, которыми нельзя пренебрегать. Однако в его опыте случалось, признается фотограф, нарушать свои собственные правила: «Это связано с войной, конечно. Это были случаи, когда надо было выбирать, что делать. Я снимал много убийств. И я присутствовал при этих убийствах. И с точки зрения морали и нравственности — это самая большая дилемма: что делать в таких ситуациях? Этот вопрос до сих пор существует: что ты будешь делать — спасать человека или заниматься своей профессиональной деятельностью? Есть две позиции: с одной стороны, если ты не можешь ничего сделать, ты должен снимать. С другой стороны, ты же не полезешь, как Александр Матросов, защищать. Это бессмысленно — убьют и тебя, и человека, которого хотели убить. Следовательно, логично, рационально — снимать, как это происходит, чтобы потом показать людям. Но в реальности бывает по-разному: человек поступает в экстремальных ситуациях спонтанно. Независимо от того, профессионал он или нет. Если ты снимаешь на войне, то главный принцип — это невмешательство. Идеальный случай — это если ты не занимаешь позицию одной или другой стороны, а занимаешь нейтральную позицию. На войне нельзя брать в руки оружие журналисту вообще, не только фотографу. В принципе есть очень четкие правила. Это называется «Хартия BBC». Эти правила работают до сих пор».

«Со своими правилами в чужой монастырь не ходят» — это первое, что нужно принять фотографу-документалисту. На выставке можно увидеть и фотографии, сделанные в монастыре. Каждое особое место съемки требует своего подхода: «Неважно, где вы находитесь: в Кремле, в монастыре, в мечети. Если вы заходите в мечеть, вы разуваетесь, безусловно. На самом деле, милость, доверие заключается не с моей стороны, что я их пришел снимать, а с их стороны, что они приняли меня. И если фотограф понимает эту позицию, то ему всегда легко. Но он должен сохранить свою точку зрения — не факт, а свое мнение. В фотографии очень важно содержание. Форма имеет конечный результат — эта фотография на стене в такой-то композиции. А содержание — его можно изменять, им можно манипулировать. Поэтому фотография многофункциональна. Есть функции пропаганды, например. Есть функции моральные, эстетические, нравственные. Даже сексуальные: порнография — это прямая функция фотографии… И вы должны выбирать, что вы хотите делать».


Сегодня, по мнению Олега Климова, функции фотографии становятся другими. Раньше фотография могла что-то изменить, спасти. Сегодня эту функцию во многом переняло телевидение — и фотография переходит больше в область искусства: «Я считаю, что Вьетнамскую войну, например, остановила фотография. Прежде всего, журнал "Life", американскую прессу я имею в виду. Одно дело, если мы пишем факты и читаем ленту телетайп, а другое дело, когда мы смотрим на фотографии. Мы видим конкретного человека, мы видим его переживания, чувства — и мы воспринимаем их. Это вообще другой уровень информации, который мы получаем. Тогда фотография имела значение, тогда был расцвет фотографии. Это было нечто новое. А вот первую Чеченскую войну остановило уже телевидение. Оно более визуально и информационно. И имеет больше степеней воздействия, чем фотография. Или, например, возьмите сейчас — интернет-фотография. Естественно, фотография не умирает как таковая — она приобретает разные формы. Фотография будет существовать всегда, я считаю. И будут всегда вешать фотографию на стену».

Черно-белая фотография (а на стенах Дома Метенкова висят только черно-белые снимки) обусловлена не столько эстетическими предпочтениями фотографа, сколько функциональностью: первоначально отсутствие цвета на фотографиях Олега Климова связано, прежде всего, с газетой: «Мне в этом смысле повезло, потому что я до последнего времени и до сих пор, кстати, могу снимать на черно-белую пленку и публиковать черно-белые фотографии, и получать за них деньги — я имею в виду масс-медиа. Черно-белая фотография больше поддается манипуляции, управлению. Говорят, что черно-белые фотографы, видят все, как собаки, — в черно-белом виде. Красное пятно будет доминировать на цветной фотографии, а на черно-белой фотографии этот будет просто серое пятно. Таким образом, кадром вы можете строить композицию по пятнам гораздо легче, нежели… Цвет — он более сложный в управлении. Поэтому цвет более четко передает реальность. Но на фотографии, я считаю, не всегда нужна реальность».

«Фотография на стене отличается от фотографии в газете, прежде, всего своими функциями», — считает Олег Климов. Фотография, исполняющая информационную функцию, живет, как и газета, один день. Однако сегодня у автора есть возможность снимать не только для газеты, но и те снимки, которые автор называет «своим высказыванием».

«Как правило, у фотожурналистов есть так называемый компромисс. Например, Картье-Брессон: кто он — фотожурналист или фотохудожник? Трудно сказать. Вы можете зарабатывать, например, будучи фотожурналистом какого-то средства массовой информации, и при этом делать что-то свое, какой-то свой взгляд высказывать. Для нас, фотожурналистов, журналистика всегда была той областью, где мы могли заработать на жизнь и продолжать свое существование. Сейчас сложнее ситуация, потому что сейчас журналистики практически не существует, в России, по крайней мере. На Западе то же самое».


Фотография, которую можно увидеть на выставке Олега Климова в Доме Метенкова, представляет как раз фотографию из области искусства. Часть выставки — подборка фоторабот из будущей книги фотографа «Унесенные морем». Этот проект Олег снимал в течение трех лет на разных морях, окружающих Россию: «Это путешествие абстрактного человека по реке к морю. Это в принципе история России, потому что Россия — это такая река, прежде всего, наверное, Волга — по которой он двигался к морю и, в конце концов, осваивал эту огромную империю. Дошел до моря и — самое удивительное было для меня — он не знал, что делать дальше, куда идти. Российский человек континентальный, он не морской, он не пошел в море... Это для меня, безусловно, было интересно. Я занимался этим проектом, абсолютно некоммерческим. У меня есть, например, заказ на Дальнем Востоке — снять для газеты, я еду туда, снимаю заказ и остаюсь там еще на месяц и продолжаю снимать. Мои расходы оплачивает газета. Но я не могу публиковать такие фотографии в газете, потому что они никому не нужны. И никто не будет в газете их смотреть, потому что это совершенно другая функция. Но это фотография, которая мне симпатична и я хочу это высказывание. И я это снимаю».

Вторая часть екатеринбургской выставки — отрывки серий и репортажей, снятых автором в течение 90-х годов. В основном, это связано с войной и с религией. «Я начинал снимать Волгу, чтобы избавиться от этого военного синдрома», — говорит фотограф. И на вопрос, получилось ли от него избавиться, не задумываясь отвечает: «Я считаю, да, — и после небольшой паузы — частично, по крайней мере, точно».

   просмотров: 9235


  E1 > Отдых > Случайные мысли  
 
14.02.2011 15:38 Фотография и история

Фотография и история

Десятки снимков о жизни в 90-х. С обзором выставок — Марина Соколовская.


28.02.2011 18:25 «На фотографии не всегда нужна реальность», или Документальные свидетельства Олега Климова

«На фотографии не всегда нужна реальность», или Документальные свидетельства Олега Климова

Олег Климов: Я — газетный журналист, до остатков волос. Материал подготовлен Ульяной Долгиной.