Заслуженный архитектор России, директор института "УралНИИпроект РААСН" Александр Долгов.

Взорванный Екатерининский собор на площади Труда снова будоражит умы. Возможно, мы никогда не увидим того самого массивного здания, стоявшего здесь до революции, но сквер с фонтаном всё равно преобразится до неузнаваемости. Дело в том, что примирить сторонников и противников восстановления храма взялся архитектор, который решил, что отстроить собор заново и при этом сохранить сквер с фонтаном для горожан – вовсе не невыполнимая задача.

Александр Долгов – заслуженный архитектор Российской Федерации, с 2001 года возглавляет институт "УралНИИпроект РААСН". Часовня, которая сейчас стоит на площади Труда в Екатеринбурге – проект как раз его авторства. В своё время он разработал проект переноса стен Центрального стадиона, предложив "распилить" их для этого с помощью лазерных технологий (в настоящий момент потерявший актуальность, поскольку фасады решили не трогать), а в профессиональном сообществе архитектор известен в том числе большим числом проектов реставрации объектов культурного наследия с адаптацией их к современной среде (вот, например, последняя подобная стройка по его проекту, о которой писал Е1.RU).

В данном случае проект снова из разряда "примирить непримиримое" – причём в поддержку уже высказался мэр города Евгенйий Ройзман, отметивший, что при восстановлении храма нужно учитывать мнение горожан, сохраняя фонтан "Каменный цветок", а Михаил Вяткин, бывший главный архитектор города, напротив, раскритиковал, отметив, что колокольню для храма строить не стоит. Корреспондент Е1.RU встретился с Александром Долговым, чтобы узнать о подробностях проекта из первых уст.

– Александр Владимирович, а кто выступил заказчиком нового проекта? Епархия, город?

– Нет, не епархия. Проект я разработал по собственной инициативе.

На эскизе хорошо видно, что храм – не единый массив: это сам собор (слева, с часовней на входе), галерея Святой Екатерины (в середине) и колокольня – справа.

– То есть это инициатива института "УралНИИпроект РААСН"?

– Нет, к институту это отношения не имеет. Это именно личная инициатива – я понимаю, что с этой ситуацией нужно что-то делать. Там всё-таки стоит часовня, выстроенная по моему проекту. Её не то чтобы жалко; просто изначально предполагалось, что там будет храм – часовни на месте храмов строятся тогда, когда предполагается дальнейшее развитие. Но произошли градостроительные изменения, и многие из них могут оказаться необратимыми.

Начну вот с чего: посмотрите на изображение этой награды: это Орден Андрея Первозванного. Вы сейчас поймёте, при чём он тут. Я стал думать о нём тогда, когда стало понятно: ни одна сторона в отношении площади Труда другой уступать не хочет. При этом, зачем на старом месте строить тот самый храм, который сформировался к началу революции – со всеми пристроями, которые существенно "утяжелили", увеличили его объём, исказили образ первоначального храма, построенного Иваном Кремлёвым в традициях уральского барокко в XVIII веке? С этим что-то надо было делать. Ещё несколько лет назад было обсуждение судьбы площади Труда в городской администрации, в нём принимали участие известные люди города, представители мэрии, епархии и так далее. И я обратил внимание в своём выступлении на то, что планировка этой площади несёт в себе семантические смыслы, некие знаки – её можно трактовать как Крест Андрея Первозванного.

Орден Андрея Первозванного.
Конфигурация сквера, напоминающая Андреевский крест, которую, по мнению архитектора, при проектировании храма нужно сохранить.

– И каково его значение?

 – Это первый апостол, который крестил Русь, это его орден, учреждённый Петром I – самый первый орден Российской Империи. Сам он символизирует веру, которую принёс апостол Андрей. Диагональные линии формируют сквер, часовня фактически создаёт "изголовье" этого креста. А далее появляется некое пространство, которое тоже завершено крестом. Всё это вместе может быть представлено как, допустим, собор: у него наверху алтарь, а его центральная часть – это сама площадь и "крылья". Это навело меня на мысль, что такую форму можно взять за основу градостроительного обновления площади, сделать площадь действительно курдонёрного типа (курдонёр – "почётный двор" внутри здания, ограниченный с трёх сторон самим зданием и его флигелями, применяемый в дворцовой архитектуре. – прим. ред.). Она как бы "карманом" примыкает к главному проспекту.

– А места для всех этих зданий должно хватить? Площадь по виду небольшая.

 – Когда возникла эта идея, я посмотрел, сколько метров осталось до улицы Пушкина. И оказалось, что от часовни до "красной линии" есть ещё 25 метров. Это довольно большое расстояние. Ведь, например, Храм-на-Крови – это всего 28 метров. Здесь и не предполагалось строить настолько крупный собор, тем более что изначально воздвигнут был гораздо меньший. То, что предлагаю я, это реальные, геометрически правильные размеры того, что было раньше. Храм воссоздаётся прежнего размера – у него просто убираются приделы, появившиеся позже. С севера и юга они заменяются экседрами, подобными экседре алтаря (экседра – полукруглая ниша, обычно венчаемая полукуполом. – прим. ред.), а со стороны входной части остаётся часовня. Мы можем пройти в храм через неё.

– Но храм не единственное здание нового проекта.

 – Да, раньше у храма была и колокольня. Ясно, что в данном случае нет смысла "двигать" её вслед за храмом, поскольку здесь градостроительная структура уже сформировалась – форма сквера из-за этого нарушится безвозвратно.

 

Исторический вид храма на фоне города, 1900 год.
Александр Долгов считает, что, разнеся храм и колокольню, можно добиться приближения этого пространства к историческому виду площади.

 

– Этот вид очень важен – из него понятно, что, если мы восстанавливаем только доминанту собора, ему всегда будет чего-то не хватать, чтобы воспроизвести привычные некогда для Екатеринбурга образы. По новому проекту здесь будет и храм, и колокольня – только немного "разнесённые" в пространстве. Но они разнесены не так далеко, чтобы с привычных точек воспринимался некий другой вид. Наоборот: когда они остаются в непосредственной близости, в границах сквера, причём в его крайних точках, то, например, с площади это воспринимается почти точно так же, как было когда-то. И со многих точек пруда тоже будет очень похоже, появляется также возможность "вынести" и на пруд, на большую акваторию восприятие всей этой площади: вот храм, вот колокольня, а между ними, как бы раскрывая пространство этого некоего "городского" храма, привязанного к главной улице, виднеется и образ Святой Екатерины. Он тоже чётко воспринимается с пруда в обрамлении галереи.

– Что будет представлять собой галерея?

 – Она будет состоять из арок – по пять арок с каждой стороны, а в центре будет экседра – подобие алтаря, пространство, в котором стоит скульптура Святой Екатерины. Дело в том, что искусство скульптуры само по себе не совсем традиционно для православия, и когда православие обращается к скульптуре, то задний фасад "закрывается" – святой облик стоит вот в таком защищённом пространстве. В нём могут быть размещены различные жития, сделана роспись плафонов и так далее. Расположение этой экседры – это как бы "оперение", формирование окружения, придание более "человечного" масштаба самой площади.

Галерея со статуей Святой Екатерины.

– А насколько вообще эта площадь-храм будет способна быть "человечной"? Можно ли будет в этом случае туда прийти обычному человеку, чтобы отдохнуть?

– Именно для этого там всё и сделано, чтобы можно было прогуляться, пройтись, всё задумано, так сказать, в соответствии с "человеческими пропорциями". Более того, взгляните на схему, если уж зашёл разговор о том, какой высоты должны быть эти доминанты и надо ли делать колокольню. Она здесь раньше была, но мы её в другое место ставим – так, может быть, не ставить её вообще? Или сделать маленькую?

Тут я обратился к плану Екатеринбурга. На нём мы видим, что основные доминанты у нас были следующие: самый высокий храм – Большой Златоуст, 100 аршин, то есть 71 метр. Далее – Богоявленский собор и Екатерининский собор имели примерно одинаковую высоту, около 80 аршин и порядка 60 метров. И около 60 метров (если мы вычтем цоколь, получатся те же самые 80 аршин) – это колокольня собора Александра Невского. И тут появляется такой чёткий и ясный пространственный треугольник. В его центре – доминанта: Иоанн Златоуст. А остальные храмы, равные, стоят поодаль.

Эти колокольни "держали" всё пространство центральной части города. И они не по одиночке стояли. Была доминанта собора – те же самые 60 аршин по высоте до кончика креста были Екатерининский и Богоявленский соборы, а также и основной собор Александра Невского тоже порядка 60 аршин, разница была незначительной. Получается, было три храма по 60 аршин высотой, три колокольни в 80 аршин, и в один объём "собранные" храм и колокольня – Большой Златоуст – высотой в 100 аршин. Здесь железная логика. И, понимая это, не воссоздать эту доминанту – это, скорее, градостроительный недогляд, непонимание, как город у нас застраивался, и почему именно так. Эта разница в 20 аршин – она очень существенна, потому что высотой в 20 аршин оказался главный ордер и у храма, и у колокольни. А 10 аршин – это высота галереи. И такой же ордер у нас на часовне – я делал это сознательно.

Таким вот образом в Екатеринбурге снова должно образоваться пространство того времени, когда высоту измеряли в аршинах.

Пять аршин – это высота типового, как бы сейчас сказали, этажа, то есть фасадного яруса на зданиях в прошлом. У Дома Севастьянова главный ордер углового "барабана" составляет 10 аршин. Исходя из этого, формируется пространственная дихотомия – изначальный размер всё время как бы делится на два. Тем самым мы воссоздаём в городе не только высотные доминанты, но и саму структуру этого места, сомасштабную человеку и свойственную тем старинным зданиям, которые здесь еще сохранились. Это и дом Севастьянова, и Горная аптека. Это и воссоздаваемые храмы, галерея и часовня, которые здесь есть. Абсолютно в другой масштабной сетке уже решены здания бывшего облисполкома и так далее. А у колокольни и храма будет такая же высота, как и раньше. Она небольшая, не нужно пугаться этих 58 метров. Часовня сейчас – это 22 метра до кончика креста. И что? Она большая, что ли? А здесь будет в полтора раза выше. Так было задумано зодчими раньше. И это были далеко не глупые люди, они не назначали высоту просто так, она, так сказать, не "от сырости заводилась" – они долго над этим думали и понимали, что формируют город. Средства тогда были более ограничены, нежели сейчас, возможности – тоже, подумать и принять верное решение было и время, и соответствующая мера ответственности.

Предыдущий эскиз храма.

– Но всё-таки – в чём, по-вашему, главная причина отказа от единого здания ближе к середине площади вместо фонтана? Потому что уже поменялась конфигурация объектов, образовалось иное пространство?

 – На мой взгляд, очень важно сохранить планировку этого сквера. Потому что мы видим, даже чисто символически, что это всё связано в единое целое крестом Андрея Первозванного. Это тот апостол, который принёс сюда веру. Это с религиозной точки зрения. А с точки зрения государственной трактовки, которая здесь утверждала новую страницу в жизни России, развития промышленности, горного дела – это символика ордена Андрея Первозванного. На мой взгляд, не воспользоваться этим было бы очень неправильно, потому что с этого хотя бы можно начать любой рассказ. Это как будто само из земли выпирает – не заметить нельзя.

– Часовня точно должна выполнить роль входа в храм?

– Она может выполнять такую роль, а кроме того, вход может быть и несколько иначе интерпретирован: там могут появиться ещё 2 боковых входа. Но это дело будущего – на этих эскизах лишь первоначальная идея.

– А вход в колокольню планируется откуда?

– В колокольню – со стороны сквера. На первом этаже можно было бы разместить некие музейные пространства, связанные с демонстрацией гербов, различных городских знамён. Второй и третий этаж могли бы предназначаться для служб церковного причета конкретно этого храма. Далее я предполагал, что внутри будет лифт, чтобы подняться на Екатерининскую колокольню. Как раз с неё в своё время делались знаменитые фотографии Метенкова, окружение города – здесь можно было бы воочию оценить произошедшие с Екатеринбургом изменения – и те объекты, которые остались прежними.

– А лифты в храмах и колокольнях в современном строительстве в России уже практикуются?

– Да, они практикуются и уже существуют. Если бы сооружение реставрировалось, тут можно было бы ещё подумать, а тут, если мы делаем заново… Но можно и без лифта, можно сделать лестницу. По ней довольно сложно будет подниматься, но лестница там в любом случае будет. А лифт можно рассматривать как нечто вспомогательное.

 – И главный вопрос – фонтан.

– Фонтан остаётся. Он в центре, это может быть и сам "Каменный цветок" – ничего он туда плохого не привнесёт, потому что Святая Екатерина является покровительницей горного дела. Она тут как раз при своём "Каменном цветке" будет стоять. Я это вижу как некий компромисс – и смысловой, и композиционный, и архитектурный, даже гражданский, если хотите. Не вижу смысла заниматься сейчас какими-то изменениями фонтана. Возможно, конечно, они окажутся неизбежны – это выяснится в процессе формирования всего ансамбля. Ещё на заметку: на колокольне – а вы не обращаете на это внимания – есть ещё и часы. И если сделать такой ансамбль к 300-летию города, они должны начать отсчитывать четвёртое столетие, дальнейшую жизнь Екатеринбурга. А под колокольней у нас кто стоит? Наши основатели города, и это тоже очень важно. Они сейчас как бы "оторваны" от контекста – непонятно, откуда они вышли на берег. А они отсюда шли, от этой же гражданской и христианской позиции, которая была связана с необходимостью освоения природных богатств на Урале.

– А уже есть предположения о стоимости этого проекта? Он уже заявлялся как инициатива, например, депутату Андрею Альшевских в его комитет "Екатеринбург – 300"?

– У нас был разговор с ректором УралГАХА Сергеем Павловичем Постниковым, с бывшим ректором Стариковым Александром Александровичем, чтобы они внесли такое предложение. Тогда ещё не было разговора о комплексе – речь шла лишь о строительстве храма. В программе предусмотрено около 2 миллиардов рублей на всю эту работу – их заложили по заявке УралГАХА. Как они будут получены – я не знаю, деньгами не занимался. Понимаете, деньги ведь дело наживное. Вот когда на деньги строится не то, что надо, нечто лишённое всякого смысла или если смысл уже утрачен или опоздал – вот это беда. А если мы создаём ансамбль, переосмысливающий то, что было и то, что стало, и при этом появляются новые качества – на мой взгляд, это удалось.

– А кому принадлежит авторство статуи Святой Екатерины?

– Геворкяну Георгу Арутюновичу. Это скульптор, заслуженный художник Российской Федерации.

Модель статуи Святой Екатерины (той, что планировалась сорокаметровой и стоящей посреди пруда).

 – Эта статуя уже в каком-то качестве существует или это просто детализированное изображение?

– Модель, как вы видите, уже сделана.

– Она создана для чего-то – или как раз под этот новый проект?

– Изначально предполагалось, что она будет высотой 40 метров и расположится на городком пруду, на насыпном острове. Но мне кажется, это гигантомания, мы же не в Нью-Йорке, куда приплывают на кораблях. А тут и задача с присутствием Святой Екатерины решается. По-моему, эту модель создали где-то за два последних года.

– В расчёте на 40 метров? А в сквере она будет в человеческий рост?

– Вы знаете, не так важно, какого она предполагалась размера, лучше об этом со скульптором поговорить, но здесь она должна быть высотой около 7 метров, в 4 раза выше человеческого роста. Это пространство тоже надо "держать", чтобы она здесь не затерялась, ведь перед ней стоит фонтан и всё остальное, и маленькой она быть просто не может.