"Он не странный, он лучший, и больше таких нет", – говорит Надежда Васильева о своем муже
"Он не странный, он лучший, и больше таких нет", – говорит Надежда Васильева о своем муже

Алексей Балабанов, один из лучших постсоветских режиссеров, автор культовых картин: "Брат", "Брат-2", "Про уродов и людей", "Война", "Жмурки", "Мне не больно", "Груз 200", "Морфий", "Кочегар", – начинал карьеру на Свердловской киностудии.


Индустриальный советский город стал мрачным фоном практически всех картин Балабанова. Художник снимал кино о 90-х, о жизни людей на руинах, без прошлого и без будущего, о крайности человеческого уродства, физического и морального. Пропуская через себя свои сюжеты, Алексей не дожил до 55.


E1.RU поговорил с главным человеком в судьбе режиссера – его вдовой, Надеждой Васильевой, художником по костюмам в большинстве картин Балабанова.


Расскажите немного о самом, пожалуй, жёстком фильме "Груз 200". Насколько я знаю, он посвящён свердловскому периоду.


– На самом деле у него все фильмы связаны со свердловским периодом.


Серьёзно?


– Ну конечно. Каждый режиссёр делает своего героя, это его "я". А для Лёши Свердловск всегда был главным городом.


Что он рассказывал вам о Свердловске?


– В основном он мне рассказывал по картинкам в книжках и по старым фотографиям о том, какая была потрясающая деревянная архитектура модерна, которую человек, чьим именем названа главная улица, уничтожил. Центральным местом была его квартира на улице Московской, 2, потому что в этой квартире произошли все первые записи Бутусова. Первый раз исполнил при всех вот в этой квартире, на Московской, 2, "Я хочу быть с тобой". Он её только написал, пришёл и спел. И, как сказал Лёша, все "порвались". Свои первые песни записывали они там же, у него. Потом, когда "Брата" снимали, Лёша просто позвонил и сказал: "Дай музыку или сам снимись?" Слава сказал: "Да пожалуйста". Уговоров не было. Просто это такая правильная дружба, в которой было много настоящих поступков.


Расскажите немножко про их отношения с Бодровым. Насколько я знаю, они были достаточно близки.


– Для Лёши он был как ребёнок или брат младший. Он очень сильно переживал его гибель, говорил, что на его месте должен был быть он.


Сергей Бодров был для Балабанова как сын
Сергей Бодров был для Балабанова как сын


Я где-то читала, что у них были совместные планы снять кино об инопланетянах. Правда ли это?


– Да. Правда. Я знаю, что они в них верили и хотели про них снять кино. Это были только проекты, но их было много. Там была ещё история про инопланетянина Алёшу, которого нашла старушка и хранила в холодильнике. Вот очень любили они эту историю и хотели её развить.


– А какие ещё планы были у Алексея Октябриновича?


– Внуков нянчить (смеётся). Много всего собирались снимать.


Алексей Балабанов был открытым человеком?


– Никогда он таким не был. Он всю жизнь вёл дневник. Все, что происходило у него, он записывал туда. Никому ничего не рассказывал по большей степени. Ещё у него был друг, священник отец Рафаил, который нас венчал. И он с ним беседовал часами. Он сейчас пишет воспоминания и хочет их опубликовать. О чём они говорили, никто не знает.


– А дневники вы читали?


– Некоторые да. Он дневники писал, по-моему, с первого ещё института. Очень много записей про свердловских друзей. В них институт, армия, и до 90-х годов он его вёл. Нет, ещё Петька родился. До 2000 года он вёл. С 81-го, по-моему. Я их ещё не все прочитала, в общем, это не так легко.


А почему в 2000-м перестал вести, на ваш взгляд?


– Очень быстрый ритм жизни стал, наверное. Кино надо было снимать, писать. И ещё он нашёл отца Рафаила, которому вместо дневника всё рассказывал.


Вы сказали, вы венчались?


– Мы давно хотели, и всё было как-то не до этого. Потому что мы хотели венчаться только у отца Рафаила, а до него надо доехать. Всё время что-то мешало. На всё воля Божья, значит, так надо было. Мы поехали в Углич, и там в лесу обвенчались. Романтично и таинственно. У меня не было платья. Я была в джинсах. Фраза есть такая у Лёши в фильме "Мне не больно" – "найти своих и успокоиться". Вот мы нашли своего отца Рафаила, и никакие джинсы не помешали ему нас обвенчать.


Алексей Балабанов с нежностью относился к своим актерам
Алексей Балабанов с нежностью относился к своим актерам


Последняя картина "Я тоже хочу" была для вашего мужа роковой (Последний фильм Балабанова "Я тоже хочу" вышел на экраны в 2012 году. В нём рассказывается о мистической колокольне, к которой едут люди в надежде обрести счастье. Режиссёр сыграл самого себя в одном из эпизодов фильма, по ходу которого он умирает. – Прим. ред.). Всё это напоминает историю из фильма "Остров", где монахи заранее знают, когда это произойдёт, заранее готовятся. Расскажите, что она значила для Алексея?


– Этот фильм – итоговый в его жизненной позиции. Когда человек с бурной своей молодостью, рок-н-рольной и хулиганской, понимает, что главное – возьмут тебя или не возьмут туда. И что ты должен ответить за всё, что творил на земле. И, когда ты отвечаешь, ты понимаешь – берут тебя туда или не берут. Он к этому шёл долго. И вот пришёл и поэтому сделал этот фильм. Зря я как-то поверхностно к этому относилась. Он, наверное, меня успокаивал, но в принципе готовил. Сейчас вспоминаю, что он мне говорил, что скоро это закончится. Потому что он всё сделал уже.


А было за что отвечать?


– Отвечать каждому приходится. Даже когда человек говорит, что он безгрешен и никого не убил, то в общем, он просто дурак.


– В одном из интервью он как-то сказал, что слишком много убивал в своих фильмах и что это беспокоило его.


– Да, беспокоило.


Алексей Балабанов переживал, что слишком много людей убил в своих картинах
Алексей Балабанов переживал, что слишком много людей убил в своих картинах


Но тем не менее он снимал такие тяжёлые, жёсткие фильмы.


– Он делал то, о чём у него болела душа. При этом он очень был нежный человек. Он, например, говорил: "Я не понимаю, как можно ударить женщину". Поэтому, если вы помните, даже у Бодрова, при всей его силе и количестве "убитых" им людей, с девушками не очень получалось. Девушки его кидали.


В одном из интервью вы говорите, что очень мало интересных режиссёров, с которыми он хотел бы работать. Алексей Балабанов многим казался странным. Вас это привлекало в нём?


– Он не странный, он лучший. Больше таких нет.


Балабанов говорил, что ему нравится работать с Никитой Михалковым.


– Он искренне его любил и, в общем, считал, что неправильно его называть барином, Михалков – трудоголик. Он любил его первые фильмы. К нему очень уважительно относился.


Никита Михалков: "Балабанов был неудобным человеком – всевидящим"
Никита Михалков: "Балабанов был неудобным человеком – всевидящим"


Какой вообще Алексей Балабанов был на площадке?


– Говорил, что, если не наорать, то ничего не сдвинется. Говорил, чтобы учили буквы. Он очень не любил, когда слова переставляли во фразе. Он же лингвист. И для него фраза очень много значила. Он точно знал всегда, кто откуда выйдет, кто за кем пойдёт, куда положить рельсы и как построить кадр. На уровне сценария он записывал картинки. Ни один режиссёр так быстро не снимал.


Ну, а если говорить про Лёшу от моего имени, то я всегда так оценивала людей – за этого я бы вышла замуж, за этого бы не вышла. И вот сегодня я могу сказать, что я б не вышла ни за кого замуж, кроме него. Не только по любви, которая у меня была к нему безумная, но ещё и по тому месту в режиссуре, которое он занимал.


Расскажите, как вы познакомились?


– Вообще нас собирался познакомить его оператор Астахов, который снимал с ним "Счастливые дни". Я с ним работала вместе на другой картине. Он мне сказал, что сейчас работал с режиссёром-"головастиком", у него так мозги устроены, по той же схеме, говорит, как и у тебя, вам надо вместе работать. Такая же придурочная, сказал он. Один раз шла по коридору на "Ленфильме" и увидела – кто-то стоит. Я не знала даже, как Лёша выглядит. Так и познакомились, в коридоре. А потом я посмотрела "Счастливые дни" на премьере и поняла, что вот режиссёр, за которого я вышла бы замуж.


Когда вы решили пожениться?


– То ли на второй день, то ли на третий после знакомства. "Если обещал – стой ровно" – это его фраза. Обещал жениться – значит женись. Вот так сразу и поженились.


Мне кажется, это очень по-уральски.


– Да, а он абсолютно уральский парень! Сказал – сделал. Пошёл. Женился. Всё очень просто. Лаконично. Что рассусоливать-то?


Сколько лет вы были вместе?


– Двадцать. Это мне повезло. Больше, чем всем остальным вообще, мне кажется, в мире. Таких мозгов, как у него, нет ни у кого из моих знакомых, ни у кого из тех, чьи книги я читала, чьи фильмы я смотрела, чьи интервью я слушала. Сейчас я думаю, надо было мне его в колбу посадить, хранить, как хранят сокровище, которое имеет национальное достояние.


Многие актёры боялись сниматься в фильме "Груз 200". Так ли это?


– Да.


Почему?


– Дураки. Они смотрели на буквы. Они не понимали, что Лёша за режиссёр. Они думали, что это будет такая, знаете, чернуха-чернуха – девушку бутылкой изнасиловали – и кишки наружу. А это история страны.


И ещё я читала, что была задумка снять про юность Сталина. Про его бандитский период какой-то.


– Лёша считал, что Сталин был бандитом, и хотел снять боевик типа "Неуловимых мстителей", но такой, шустрый. Экшен о том, как Сталин грабил вагоны в Сибири – с элементами такими, как в фильме "Дикий, дикий Вест".


Работа над фильмом "Жмурки"
Работа над фильмом "Жмурки"


Какие политические взгляды были у него?


– Лёша был монархистом. Очень был предан Родине. Но участвовать во всяких политических акциях не хотел. Во всяком случае, на демонстрации ходить и махать флагами. Он говорил, что каждый должен делать своё дело. "Я снимаю кино – и там моя позиция сразу видна".


Вот основная тема его фильмов была из 90-х. Как вы думаете, почему именно 90-е и почему он практически не выходил за эти рамки?


– Потому что он был несовременным человеком. Он говорит: "Я не знаю даже, где за квартиру платить, а про 90-е я всё знаю". Ему было интересно до 90-х, когда перелом был. "Груз 200", когда перелом страны произошёл. И после 90-х, когда все эти бандитские разборки были. Становление, раздел территории.


А почему неинтересно стало?


– Он сказал, что стало скучно жить. Лучше не будет. Главное, говорит, чтобы дети были хорошими людьми, чтобы они не превратились в то, из-за чего ему стало скучно жить. То, что сегодня творится, предвидел ещё тогда. Во всяком случае, когда мы с ним были на записи в Германии "Замка", это был 1994-й, по-моему, там было много турок. Он сказал, что все эти вещи, которые происходят: переселение, беженцы – не приведут ни к чему хорошему. Он сказал, что раздел территории будет очень сильный, ислам очень сильный, и всё темное. В "Брате-2" есть монолог о том, что чёрные проще и сильнее поэтому.


Вот его за эти монологи из "Брата" осуждали как раз в ксенофобии.


– А его вообще многие осуждали. Те, которые осуждали тогда, сегодня сами очень много отхватили в жизни и уже молчат. Во всяком случае, про терроризм, про который тогда ещё как бы никто и не говорил, он мне говорил в 90-е годы.




– Над каким проектом вы сейчас работаете?


– Я закончила сейчас масштабную, большую картину с Алексеем Учителем. А сейчас работаю с Ренатой Литвиновой. Они с Лёшей очень дружили, поэтому она мне досталась по наследству. Она тоже обладает такими же странными мозгами.