Карта еврейского Екатеринбурга так велика, что не помещается на экране.
Карта еврейского Екатеринбурга так велика, что не помещается на экране.

Представьте себе Екатеринбург без Белой башни, Свердловской филармонии, Дома Гинзбурга, памятника Свердлову... Уральская столица была бы совсем другой, если бы из её истории ушли евреи.


Представители этого народа занимались в Екатеринбурге самыми разными делами. Одни открывали фабрики часов и конфет, другие готовили революцию и встречались на конспиративных квартирах, третьи писали картины, играли музыку, ваяли скульптуры… Словом, сложно найти ту сферу жизни, в которой не отметился кто-то из выходцев с Земли Обетованной.


Теперь в Екатеринбурге появился «Путеводитель по еврейскому Екатеринбургу» — карта, которая сама сможет провести небольшую экскурсию по улицам города. Ее подготовили участники проекта культурного центра «Менора» «Экскурсионное бюро» — гид, культуролог Екатерина Калужникова и искусствовед Дарья Петрова изучили историю и узнали, где жили видные представители народа Книги в Екатеринбурге и Свердловске, чем они занимались, как повлияли на судьбу города.


Информацию нанесли на карту, а на обратной стороне поместили очерки о персонажах путеводителя и их портреты.


Иллюстрации к путеводителю Екатерина Калужникова нарисовала сама.
Иллюстрации к путеводителю Екатерина Калужникова нарисовала сама.


Откуда взялась еврейская община в Екатеринбурге


Евреи появились на Урале относительно поздно. В своём очерке «Город Екатеринбург» Дмитрий Мамин-Сибиряк писал про 1860 год: «Обращаем внимание на знаменательный факт, что тогда в Екатеринбурге не было ни одного лица еврейского вероисповедания». Впрочем, ещё в первой половине XIX века российская власть открыла евреям путь в страну. Правда, речь шла только о тех, кто принял христианство. Таким людям разрешали временно проживать во внутренних губерниях и работать на государственных должностях. В 1824 году император Александр I издал секретный циркуляр, запрещающий иудеям жить на уральских заводах. Однако Урал — особый край, здесь всё подчинялось интересам промышленности. И если где-то и «выявляли» беззакония, горный начальник часто отправлял дело под сукно: квалифицированными кадрами заводы дорожили.


Мы открываем первую страницу истории еврейского Екатеринбурга со здания Оровайских казарм на ул. Луначарского, 215а, ныне памятника архитектуры.


Сейчас в Оровайских казармах идёт ремонт.
Сейчас в Оровайских казармах идёт ремонт.


Как казармы связаны с появлением евреев? Именно в армии им разрешали поддерживать связь со своими корнями. По указу Николая I с тысячи мужчин общины в кантонисты каждый год брали по десять 12-летних еврейских мальчиков. С совершеннолетия начинался отсчёт их военной службы сроком в 25 лет. Принимая присягу, юные рекруты стояли в молитвенных покрывалах и обещали служить государству Российскому, как земле Израильской. В полках у евреев были молельные комнаты, они могли справлять все обряды согласно Торе и традициям.


Естественно, вскоре появилась необходимость хоронить тех, кто жил в городе. Еврейское кладбище отличается от христианского, могилы здесь ориентированы на восток. По ходатайству Оровайских казарм в районе, где сейчас находится Михайловское кладбище, в 1846 году появилось специальное место для захоронения иудеев.


Кладбище просуществовало до 1960-х годов. Сейчас от него, как и от лютеранского кладбища, располагавшегося рядом, практически ничего не осталось. Говорят, пару надгробий ещё можно обнаружить в уголке ближе к перекрёстку улиц Блюхера и Гагарина. Впрочем, старые плиты здесь настолько поломаны, что разглядеть на них буквы еврейского квадратного письма очень сложно.


В зарослях сложно увидеть прошлое.
В зарослях сложно увидеть прошлое.


Когда в конце XIX века в России отменили крепостное право, евреи массово поехали на Урал. Многие перемещались с территории Польши, а в начале XX века мигрировать их заставили погромы в Малороссии.


В эти годы в Екатеринбурге появились первые еврейские фамилии, которые горожане помнят до сих пор. Это, например, Генрих Перетц. Он построил на улице Шейнкмана фабрику «Пух и перо», которая продавала бельё и кружева даже императрице Елизавете Фёдоровне. Это врач Борис Осипович Котелянский, который заведовал родильным домом и стал прототипом Левинсона — героя романа Мамина-Сибиряка «Жид». Это Анцель Анцелевич, основатель первой и единственной в Екатеринбурге часовой фабрики.


Старинное здание часовой фабрики адаптировалось к современным условиям.
Старинное здание часовой фабрики адаптировалось к современным условиям.


Оборудование для своего детища Анцелевич купил в Европе и поместил в здание на ул. Пушкина, 8. Дело шло отлично, но до наших дней не сохранилось. К слову, с тех пор в уральской столице часовой фабрики не было.


Ещё одно известное здание в Екатеринбурге, неразрывно связанное с еврейской историей города, находится на пересечении улиц Малышева и Карла Либкнехта. Гинекологическая больница дагестанского еврея Исаака Абрамовича Сяно, находившаяся на втором этаже дома, была крупнейшей на Урале. Именно в клинике Сяно впервые в Екатеринбурге начали продавать презервативы. Доктор удивил коллег и тем, что построил здание с нуля, взяв кредит.


Архитектура Екатеринбурга в разбеге.
Архитектура Екатеринбурга в разбеге.


Первый этаж своего дома доктор Сяно сдал в аренду немцу Рихарду Штролю, открывшему там магазин перчаток, велосипедов и автомобильных запчастей. После революции оба этажа отдали под коммунальные квартиры. К счастью, общинный быт не погубил внешний облик здания в стиле «уральский модерн», и горожане любуются им до сих пор. Кстати, сейчас в подвале очень символично располагается магазин «товаров для интимного здоровья».


Екатерина Калужникова испытывает экскурсию на журналистах E1.RU.
Екатерина Калужникова испытывает экскурсию на журналистах E1.RU.


В 1900–1910-е годы Екатеринбург был одним из центров революционного движения, в котором принимали участие и евреи. Авторы путеводителя постарались обойти политику стороной, и всё же мимо некоторых эпизодов и персонажей пройти не смогли. Так, 19 октября 1905 года Яков Свердлов организовал на Кафедральной площади демонстрацию против принятой императором Николаем II первой российской Конституции. Практически сразу выступления подавили вооружённые люди, которые неожиданно начали выкрикивать лозунги: «Бей жидов — спасай Россию!» Но в еврейский погром восстание не переросло. «На Урале никогда не было нетерпимости к евреям, по сути до 1905 года в Екатеринбурге вообще не было конфликтов на национальной почве, да и этот конфликт можно считать скорее политическим», — замечает наш проводник Екатерина Калужникова. Впоследствии Кафедральная площадь была переименована в площадь 1905 года в честь митинга революционеров.


В доме № 56 на улице Малышева располагалась конфетная фабрика Харитона Петровича (Хаима Пейсаховича) Полякова. Здесь же находились его бакалейная и табачная лавки, магазин колониальных товаров. Несмотря на то, что предприниматель принял христианство, именно в его доме хранилась касса еврейской общины. Двое из семерых детей конфетного магната, Михаил и Дина, посвятили себя революции.


Когда-то конфетная фабрика, теперь — «заброшка».
Когда-то конфетная фабрика, теперь — «заброшка».


Следующий дом тоже имеет непосредственное отношение как к революции, так и к жизни евреев Екатеринбурга. Электростанция Льва Афанасьевича Кроля сейчас вернулась к своим истокам — в здании располагается Энергохозяйство Трамвайно-троллейбусного управления. Между тем в начале XX века станция давала не только свет, но и убежище для революционеров: в здании находилась явочная квартира эсеров, социал-демократов и большевиков.


Бывшая конспиративная квартира.
Бывшая конспиративная квартира.


В 1923 году город стал центром большой Уральской области, по размерам сопоставимой с нынешним Уральским федеральным округом. Ему светило большое будущее, и свет этот привлекал самых разных людей со всей страны. Екатеринбург переименовали в Свердловск, а его население возросло в три раза, в основном за счёт приезжих. В 30-е годы в уральскую столицу со всей страны перебралось множество специалистов — инженеров, архитекторов, врачей, музыкантов. Некоторым из них предстояло сыграть в жизни города и Советского Союза большую роль. Например, Свердловск отчасти обязан им своим богатым конструктивистским наследием.


Конструктивистские ансамбли должны были сформировать полностью обновлённый город — «Большой Свердловск». Новый стиль отражал саму философию молодого государства — идею общинного быта, где граждане работают на благо страны и не тратят время на повседневные дела. Одним из идеологов конструктивизма был Моисей Яковлевич Гинзбург. Дом Уралоблсовета на улице Малышева, 21, построенный в 1930–1933 годах, он спроектировал вместе с Александром Леонидовичем Пастернаком и инженером С. В. Прохоровым.


Знаменитый Дом Гинзбурга.  Его историю мы рассказывали на днях .
Знаменитый Дом Гинзбурга. Его историю мы рассказывали на днях.


Утопический переход на уровне крыши.
Утопический переход на уровне крыши.


Ещё один архитектор-еврей, благодаря которому в Екатеринбурге появилось много красивых и интересных зданий, — Моисей Вениаминович Рейшер. По его проектам возвели ряд промышленных зданий Уралмашзавода и легендарную Водонапорную башню УЗТМ, более известную как Белая башня. В одном из зданий, построенных Рейшером, — на ул. Свердлова, 58, жила известная семья, оставившая глубокий след в истории Екатеринбурга. Отец — педиатр-отоларинголог Иосиф Неизвестный, мать — химик-судмедэксперт Белла Дижур и их сын Эрнст.


Белла Абрамовна Дижур была женщиной необычной. Высшее образование она получила в Ленинграде и вообще была вхожа в круг поэтов Серебряного века. За ней ухаживал поэт Николай Заболоцкий, но Белла вышла замуж за молодого врача. Семья переехала в Свердловск, где Белла Абрамовна долгое время работала химиком-экспертом НТО областного управления милиции. Несмотря на суровую профессию, она писала стихи и в 1940-е годы уже была известной на Урале поэтессой. Позже Дижур переключилась на научные рассказы для детей. После войны квартира на Свердлова стала местом встреч диссидентов.


Тот самый дом, где собирались диссиденты.
Тот самый дом, где собирались диссиденты.


Неудивительно, что в этой среде вырос знаменитый скульптор-пацифист Эрнст Неизвестный. Его мировоззрение и стиль сформировались после войны, в которой он выжил лишь чудом. Однажды юноша получил тяжёлое ранение в грудь, в санчасти его сочли мёртвым и отправили в мертвецкую. Если бы раненый не подал признаков жизни, его жизнь могла бы оборваться. С войны Неизвестный вернулся в Свердловск, мастерская помогла ему выжить и восстановиться, а пережитый ужас сформировал понимание природы человека и его действий. Скульптор говорил: «В войне нет героев».


В 2013 году по инициативе художников Воловича и Брусиловского в Екатеринбурге открылся единственный в России и второй в мире музей Эрнста Неизвестного. Одна из экспозиций музея посвящена его матери — Белле Дижур. Музей на Урале рождался в муках: у скульптора сложились с городом непростые отношения. Уже в 1990-е годы по проекту Неизвестного в трёх местах России в память о жертвах репрессий должны были установить «Маски скорби». На воплощение замысла в Екатеринбурге скульптор отдал весь свой гонорар, но «Маска» так и не появилась, из трёх «Масок» существует только одна — в Магадане. Деньги к автору тоже не вернулись, и этот инцидент надолго омрачил связь художника с уральской столицей. К счастью, со временем Эрнст Неизвестный простил обиду и даже пожертвовал музею в Екатеринбурге несколько своих работ. Например, там стоит уменьшенная копия той самой «Маски».


В Екатеринбурге музей Неизвестного открылся не так давно.
В Екатеринбурге музей Неизвестного открылся не так давно.


В 1976 году Неизвестный эмигрировал, а некоторое время спустя 82-летняя Белла Дижур попросила разрешения уехать к сыну — «умирать». С трудом, после вмешательства Евгения Евтушенко, разрешение было получено. Белла Абрамовна переехала в США, где получила признание как поэтесса и где прожила следующие двадцать лет. Смерть настигла её на 103-м году жизни.


Дом помнит о своей знаменитой обитательнице.
Дом помнит о своей знаменитой обитательнице.


Ещё одно здание, которое нельзя пропустить в экскурсии по еврейскому Екатеринбургу, — Свердловская филармония. Первый её оркестр создал на базе Оркестра Радио дирижёр Марк Израилевич Паверман. Его наследником стал Александр Фридлендер, его главной заслугой считают формирование богатого и довольно необычного репертуара филармонии.


Музыкальное наследие евреев не ограничивается песней «Хава нагила».
Музыкальное наследие евреев не ограничивается песней «Хава нагила».


Мы подходим к финалу экскурсии на улице Мичурина, где стоит знаменитая скульптурная группа «Горожане». Бронзовые фигуры друзей-художников: Миши Брусиловского, Виталия Воловича и Германа Метелева появились в 2008 году, через два года после смерти Германа Селиверстовича. Миша Шаевич Брусиловский, живший в соседнем доме, поначалу испытывал странное чувство, глядя в окно на мокнущий под дождём «памятник самому себе».


Три художника, из которых двое — евреи, создали уникальный стиль уральской живописи. Виталий Волович иллюстрировал сказы Бажова, существенно дополнив их понимание. Про Мишу Брусиловского рассказывают, что его привёл в художественную школу вор в законе. Ещё в советские годы мастер начал писать картины по библейским мотивам, что было для того времени очень необычно. Теперь картины Миши Шаевича можно увидеть в музее его имени, открывшемся в прошлом году. И это место также может стать пунктом «еврейского маршрута».


Три художника мирно беседуют на ул. Мичурина в любое время суток.
Три художника мирно беседуют на ул. Мичурина в любое время суток.


А как же синагога, спросите вы? Не забудем и про неё. Здание построили относительно недавно, в 2002 году. Но место выбрали не случайно: здесь, на берегу Исети, в XIX веке находилась первая в Екатеринбурге миква (небольшой бассейн для ритуального омовения у иудеев), а потом и здание первой синагоги, которую даже старожилы вспоминают с большим трудом.


Современное здание синагоги в стиле хай-тек.
Современное здание синагоги в стиле хай-тек.


Этнические экскурсии — не новое явление в Екатеринбурге. Уже несколько лет в городе проходят прогулки, посвящённые немецкой, польской, татарской диаспорам. Но впервые маршрут, связанный с одним народом, получил своё воплощение в карте-путеводителе. Героев для этой истории на улицах оказалось так много, что выбрать лишь нескольких авторам было очень непросто. И маршрут, и имена на карте могут быть совершенно другими — и от этого рассказ и прогулка станут не менее интересными.


Экскурсия подходит к концу.
Экскурсия подходит к концу.