Мечеть на Декабристов – и вспомогательное помещение, и сама стройка – находится за глухим забором
Мечеть на Декабристов – и вспомогательное помещение, и сама стройка – находится за глухим забором

Этой весной снесут недостроенную телебашню и построят на этом месте ледовую арену. Но не стоит забывать и о том, что на этом участке 10 лет назад начали строить соборную мечеть. Её фундамент всё ещё там, за забором, а здание-прорабская выполняет функции молельни. То есть сейчас за строительным забором у реки две мечети – недостроенная и работающая.


Мечеть-прорабскую по суду обязали снести как нестационарный объект, установленный без согласования, но она всё ещё здесь, обогревается дровами и электричеством, живёт своей жизнью. В пятницу сюда придёт множество мусульман. Мы попросили разрешения рассмотреть мечеть Нур-Усман. А заодно расспросили о том, что происходит с ней, бывшего депутата Заксобрания, а ныне исполняющего обязанности председателя местной религиозной организации мусульман Соборной мечети Свердловской области "Нур-Усман" Наиля Шаймарданова и бывшего министра пищепрома области и человека, который ранее занимал пост председателя, Раиса Нуриманова.


В одном из административных помещений мечети, больше похожем на обычную комнату, накрыт стол, стоит скромный диван. Здесь мы общаемся с Наилем Шаймардановым и Раисом Нуримановым
В одном из административных помещений мечети, больше похожем на обычную комнату, накрыт стол, стоит скромный диван. Здесь мы общаемся с Наилем Шаймардановым и Раисом Нуримановым


– Раис Глюмович, Наиль Залилович, можно попросить вас рассказать об участках, куда предлагалось переехать стройке соборной мечети? Вы говорили, что они практически все на окраинах?


Раис Нуриманов: Первое место, которое нам предложили, было на болоте, на берегу озера Шарташ. А по берегам водоёмов расположена санитарная зона – около 100 метров. Строить там было нереально.


Наиль Шаймарданов: Там не было ни подъездных путей, ничего. Мы ездили туда в апреле 2017 года.


Р.Н.: А вот второй участок – на Фронтовых Бригад. Это бывшая свалка. И над ней высоковольтная линия на 10 тысяч вольт, строить под которой тоже невозможно, потому что опасно.


Мечеть не решились ставить под ЛЭП на Эльмаше, и, наверное, никто не разрешил бы
Мечеть не решились ставить под ЛЭП на Эльмаше, и, наверное, никто не разрешил бы


Н.Ш.: А вот участок Чапаева – Большакова – это совсем рядом. Но здесь расположена зелёная зона, и, когда нам его показывали, специалисты Мингосимущества сами согласились, что строить тут, скорее всего, нельзя.


Р.Н.: Во-вторых, там площадь была всего 0,8 гектара.


Н.Ш.: Следующий участок, который мы рассматривали – на Сортировке, на улице Строителей. У него огромная площадь, неподалёку от стадиона "Локомотив".


Большой участок на Сортировке тоже не подошёл
Большой участок на Сортировке тоже не подошёл


Р.Н.: Это край города, строительная свалка и охранная зона водохранилища, из которого город качает воду.


Н.Ш.: Ещё предлагались участки в ЦПКиО и около улицы Павловской. На Павловскую мы тоже выезжали. Там стоит магазин "Мега", жилые дома, и деревья растут. Нам сказали, что эти деревья – "неучтёнка", сами выросли.


– У нас многие конфликты из-за зелёных зон основаны как раз на таких вещах.


Н.Ш.: Да, жителям-то всё равно, учтённые они или нет. Это была стопроцентно конфликтная зона.


Р.Н.: И вот ещё участок, который нам предложили, и мы даже согласились… а в итоге нам отказали. Почему – не объяснили, сказали, что против городская администрация. Угол Восточная – Большакова, 2,3 гектара, земля свободна. Но тогда бы мы лишились площади Мира и Согласия (проект, подразумеващий объединение в общественное пространство мечети, синагоги и Троицкого собора. – Прим. ред.), которая планировалась в нашем районе: кафедральный собор, синагога и третье здание – мечеть. А ведь дальше ещё армянский храм, католический – Святой Анны, всё здесь вместе, разрывать это пространство никак нельзя. Общая площадь у башни – шесть гектаров. Наши всего полтора гектара. То есть здесь что угодно можно было бы совместить.


Мечеть и участок под неё находится у самой реки, справа. Сейчас она ничем не отделена от участка, который относится к телебашне. Что-то вроде заводи у Исети – котлован, вырытый под паркинг для мечети
Мечеть и участок под неё находится у самой реки, справа. Сейчас она ничем не отделена от участка, который относится к телебашне. Что-то вроде заводи у Исети – котлован, вырытый под паркинг для мечети


– А вам всего полтора гектара нужно? Они как-то выделены в отдельный участок по отношению ко всему участку у телебашни? Сейчас на публичной кадастровой карте он единый.


Р.Н.: И межевание было, и проектная документация, и разрешение на строительство.


Н.Ш.: В прошлом году в июле законодательное собрание дало разрешение на отчуждение участка у ледовой арены полностью, вместе с нашим. Но вы выйдете и увидите, что у нас уже забиты сваи, вырыт котлован, то есть имеется объект незавершённого строительства. Его начали строить в 2007 году, и уже прошло 10 лет. Каким образом Мингосимущества не заметило этот объект? Он у них исчез, его как бы нет. Но физически он есть. Он был и на Генплане. Но никаких нормативных актов по этому объекту принято не было. Алишер Усманов внёс на его строительство 8 миллионов рублей, Рустам Минниханов внёс 5 миллионов, люди собрали деньги, участвовал и Фонд губернаторских программ.


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


Так выглядит котлован под паркинг. Идеально ровная поверхность показывает, что за 10 лет здесь скопилась, а сейчас застыла вода
Так выглядит котлован под паркинг. Идеально ровная поверхность показывает, что за 10 лет здесь скопилась, а сейчас застыла вода


170 свай фундамента соборной мечети уже забиты
170 свай фундамента соборной мечети уже забиты


Р.Н.: 30 миллионов собрали – есть документы, которые подтверждают освоение этих средств.


Н.Ш.: Когда задумка возвести мечеть появилась у Национально-культурной автономии татар и обратились они в правительство Свердловской области, это поддержали Россель и Чернецкий: "Какая замечательная идея – будет площадь Мира и Согласия". Межнациональные отношения, к слову, в это время были очень сложные. Я вёл этот процесс и до сих пор с содроганием вспоминаю: как только выборы, так у нас убийства. Кафе, например, сжигали – не знаю, помните ли, на Шарташе – то ли у армян, то ли у кого-то ещё.


– А мечеть в каком году задумали?


Н.Ш.: В 2006-м, если не считать более раннюю переписку. Договорённости были на самом верху – сюда пригласили муфтия шейха Равиля Гайнутдина (это Духовное управление мусульман Российской Федерации и Совет муфтиев России). Мы были вчетвером – Раис Глюмович, я, Равиль Гайнутдин и Эдуард Россель. Губернатор и шейх друг другу руку пожали и сказали: "Всё, строим соборную мечеть как часть площади Мира и Согласия". Когда меня как депутата хотели назначить ответственным за её строительство, я сказал: "Я курирую не только мечеть, я курирую всю площадь". Нас назначили ответственными, и, даже когда я ушёл из Заксобрания, ко мне подходили люди и говорили: "Ну и что, что ушёл, ты был назначен – с тебя и спрашиваем…" Сейчас у меня уже нет полномочий, которые бы позволяли нам воздействовать на некие рычаги, но, ей-богу, проект уникальный. Площадь Мира и Согласия – в центре города, в "опорном краю державы", она была бы интересна в том числе с туристической точки зрения.


Эскиз мечети: проектировали её, стилистически основываясь на архитектуре Тадж-Махала
Эскиз мечети: проектировали её, стилистически основываясь на архитектуре Тадж-Махала


Схема площади Мира и Согласия: у Народной Воли – синагога, на Розы Люксембург – Троицкая церковь, на Декабристов у башни – мечеть. А за баней на Куйбышева даже хотели строить дискуссионный центр
Схема площади Мира и Согласия: у Народной Воли – синагога, на Розы Люксембург – Троицкая церковь, на Декабристов у башни – мечеть. А за баней на Куйбышева даже хотели строить дискуссионный центр


– Кроме освоенных 30 миллионов, средства на строительство мечети были?


Н.Ш.: Дополнительного бюджета не было. Наступил кризис, но дело было не только в этом. Алишер Усманов – бизнесмен; он дал согласие на финансирование при условии, что город возместит ему эти затраты разрешением на строительство на улице Чапаева. Начали проектирование, тянулся этот процесс год-два, он перечислил 8 миллионов… а город ему говорит: "Извините, нет". Тогда мы пошли к Росселю, сказали: "Разрешите нам найти спонсоров – в посольствах Ирана, Пакистана, Саудовской Аравии (все говорят – нет проблем)". Я пришёл к губернатору уже в статусе депутата, и он сказал: "Ну что, мы побираться, что ли, будем? Сами построим". Проектирование провели, постановление правительства приняли, но тут случился кризис. В это время все стройки были заморожены, и нам тоже сказали: "Потерпите". После ухода Росселя новый губернатор Александр Мишарин пообещал, что мы обязательно продолжим строительство – это было во всех газетах. Но при всех этих обещаниях строительство "замёрзло".


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


– А какова сметная стоимость строительства?


Р.Н.: 450 миллионов рублей в старых ценах.


– Разрешение на строительство у вас ведь есть? Оно до какого действовало?


Н.Ш.: Конечно, оно есть. Срок его действия – до 8 октября 2010 года, по-моему. В продлении нам отказали.


– С какой аргументацией?


Н.Ш.: Его просто не продлили и всё.


Так выглядело разрешение на строительство мечети
Так выглядело разрешение на строительство мечети


– А как вы относитесь к идее снести телебашню?


Н.Ш.: Если откровенно, я – отрицательно. Меня удивляет неспособность нашего архитектурного и бизнес-сообщества использовать объект, который уже стоит 30 лет и переживёт ещё не одно поколение. Приведу в пример телебашню на площади Александерплац, которая когда-то вещала на Западный Берлин. Когда город стал единым, её не стали сносить. Когда был чемпионат мира по футболу, на неё установили огромный мяч, и все туристы поехали туда фотографироваться. А я здесь живу уже 40 лет. Я с башней "сросся", это символ города, уж какой ни есть – он есть. В этом отношении мне искренне жаль.


Р.Н.: Говорят, мол, это "ржавый гвоздь", но это не ржавый гвоздь, это символ нашего города – её только нужно облагородить.


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


– А если принять как данность, что её снесут, вы могли бы ужиться с ледовой ареной?


Н.Ш.: Безусловно. Соборная мечеть в Москве, которую открыли Владимир Путин и Реджеп Эрдоган, стоит рядом с Олимпийским – практически впритык. И никто никому не мешает.


– УГМК – компания, традиционно тесно связанная с мусульманским сообществом: это и сам президент УГМК Искандер Махмудов, и то, какую мечеть они в Верхней Пышме построили… Как у вас с ними продвигается общение по этому поводу?


Н.Ш.: Я, во-первых, хочу отдать должное Андрею Анатольевичу Козицыну: он и при строительстве синагоги оказывал содействие, и в Верхней Пышме построена мечеть, и другие объекты, я даже не упоминаю христианские храмы. И сейчас мне позиция не совсем понятна. Мы в этот период с ним лично не общались, но до этого встречались; он поддержал этот проект – там был ряд и других предложений, но принципиально он его поддерживал. Искандеру Махмудову со стороны Духовного управления мусульман Российской Федерации были письма. Мы пока не знаем, какие решения приняты наверху.


– Если вам вдруг скажут: "Хорошо, мы вам оставляем этот участок", то в течение какого срока вы сможете обеспечить финансирование и начать строительство?


Н.Ш.: Оно уже открыто. Есть два гарантийных письма со стороны шейха Равиля Гайнутдина – как только у нас здесь был в прошлом году организован мухтасибат, мы его об этом попросили.


– А кто именно предоставит средства?


Н.Ш.: В данном случае нас это не интересует. Духовное управление мусульман располагает собственным бюджетом – мы не вмешиваемся. Если они дали гарантию, то 500 или 800 миллионов рублей они предоставят.


– Давайте немного поговорим про существующее здание, которое вас сейчас обязали снести по иску МУГИСО как незаконную нестационарную постройку. Когда оно появилось, какая у него площадь?


Р.Н.: Ещё Владимир Крицкий будучи вице-мэром разрешил нам её возведение. Это как прорабская, и мы здесь находимся законно. Вот, смотрите: "разрешена установка временных, некапитальных сооружений". Мы здесь не самозванцы.


Копия документа, разрешавшего построить нынешнее помещение-прорабскую в 2007 году
Копия документа, разрешавшего построить нынешнее помещение-прорабскую в 2007 году


– Очень давно хотела спросить: насколько я помню, утверждалось, что мусульманам запрещено сносить мечети. Но ведь это мечеть и одновременно вспомогательное помещение. Вы же его в любом случае уберёте, если соборную мечеть построите. В этом нет некоего лукавства?


Н.Ш.: Можно по-разному это интерпретировать, но существует аят из Корана, в котором говорится, что тот мусульманин, который вытащит из мечети хотя бы один камешек, будет проклят до конца времен. Однако это здание, когда будет построена соборная мечеть, куда можно будет приходить и молиться, статус мечети теряет, превращается обратно в прорабскую. Но пока это мечеть, мусульмане абсолютно правы, защищая её на основе своего основополагающего "документа" – Корана.


Р.Н.: Сюда ходит две тысячи людей. Площадь – около 500 метров, и всё равно люди здесь – как селёдки в бочке. Если снести её, то куда они пойдут?


Раис Глюмович показывает, как выглядит день, когда в мечеть приходит 2 тысячи человек
Раис Глюмович показывает, как выглядит день, когда в мечеть приходит 2 тысячи человек


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


– Из-за того, что Верховный Суд отказал вам в пересмотре решения о сносе мечети, вам уже были рекомендации обращаться к компаниям по сносу, или, может быть, исполнительное производство уже началось, и вам уже сказали, когда мечеть снесут?


Н.Ш.: Говорить об этом рано, я думаю, была подана кассационная жалоба в Верховный Суд на решения апелляционных судов по поводу сноса. И Верховный Суд нам не отказал. Есть решение, я могу вам его представить – что судья, рассматривая кассационную жалобу, отметил, что документов в оправдание наших обоснований не представлено, и поэтому жалоба не принята в дело. Так что мы будем подавать новую жалобу – как только юристы разберутся со всеми нюансами. Решение пришло три-четыре дня назад всего.


Отопление мечети – на газогенераторе, дровах плюс электричество
Отопление мечети – на газогенераторе, дровах плюс электричество


Обычно здесь довольно строго – такие таблички повсюду
Обычно здесь довольно строго – такие таблички повсюду


Один из молельных залов. Вся поверхность пола покрыта ковром, сюда никто не проходит в обуви
Один из молельных залов. Вся поверхность пола покрыта ковром, сюда никто не проходит в обуви


Ещё один зал
Ещё один зал


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


А это новый зал, который пристроили всего лишь прошлым летом. Потому что, как рассказывает Раис Нуриманов, людям пришлось бы молиться на улице под окнами – так много их приходит в мечеть
А это новый зал, который пристроили всего лишь прошлым летом. Потому что, как рассказывает Раис Нуриманов, людям пришлось бы молиться на улице под окнами – так много их приходит в мечеть


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


Н.Ш.: И я бы хотел акцентировать внимание, что важно не только то, что это соборная мечеть. Конечно, это важно, но нужно смотреть немного глубже: когда в нашем мире черт-те что происходит, на площади Мира и Согласия собираются убрать "третий камень". Это публичный акт: здесь были и представители Саудовской Аравии, и Турции, и других стран – многие организации наблюдают за этим процессом. И даже не в Мингосимущества здесь дело, а в Распорядительной дирекции, которая это делает. Я 15 лет проработал в Федерации профсоюзов и 15 лет в законодательном собрании – с людьми разных национальностей и вероисповеданий. Поверьте, нет ничего ценнее мира и согласия в нашем обществе. С Россией что-то пытались сделать извне, но она "разваливалась" только тогда, когда не достигался консенсус внутри общества. Я 30 лет своей жизни положил на то, чтобы решать проблемы людей и сближать их вне зависимости от веры и национальностей, и сейчас наблюдаю за тем, как ряд недальновидных чиновников пытается это разрушить.


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней


– А в рамках концепции площади Мира и Согласия у Исети вам какое-нибудь ещё место можно выделить?


Н.Ш.: Я высказал этот вопрос чиновникам, когда они меня пригласили, –  если этот участок так уж им необходим. "Вам важна площадь Мира и Согласия?", – спрашиваю я. Мне отвечают: "Важна". Ну тогда что вам мешает – возьмите ту площадь, что находится у синагоги и храма… И вот нас начали водить, как Моисей по пустыне, мы облазили в этом районе всё: тут – 0,8 гектара, тут – 0,5 гектара и так далее.


А вам минимум полтора нужно.


Н.Ш.: Да, нас убеждали, что подходящих участков для строительства тут нет. Но я убеждён, так как курировал как депутат Мингосимущества лет, наверно, восемь – при необходимости найдётся не полтора, а даже пять гектаров в центре города. Когда строился Храм-на-Крови, Росселю заявили, что земли нет. Однако Россель сказал, что это историческое место. Тут построили часовню, которую на следующий день сожгли! Но упорство в деле строительства этого храма было правильным.


Я сам пять раз выходил на заседание думы, защищая Храм-на-Крови – по поводу средств на его содержание (сама стройка велась на внебюджетные деньги). И ко мне подходили и говорили: "Ты же мусульманин, зачем ты это защищаешь?" И я отвечал: "Знаете, я вообще-то депутат и представляю интересы всех граждан, даже атеистов…" Вот помните того мальчика, Соколовского, на которого все тогда обрушились? Он, конечно, неправильно делал. Я бы ему очень хотел сказать: "Открой тогда свою квартиру, чтобы там кто угодно покемонов ловил. Ты на это вряд ли согласишься, но почему ты считаешь, что можно войти в храм, который, если говорить утрированно, тоже квартира для верующих? Они построили это на свои деньги – почему ты позволяешь себе такое?" Тем не менее, когда летом сюда приехали омоновцы и начали здесь проводить "шмон", проверять всех, у меня тоже возник вопрос – что происходит? Вы не можете отловить мигрантов на границе? Миграционное законодательство упёрлось только в мечети? Поверьте, ни одной проповеди о том, что мы против политики президента или о поддержке тех, кто подрывает основы нашего государства, здесь никогда не было. И не будет.


Их защищает Коран: экскурсия по обреченным мечетям под телебашней, которые хотят снести вместе с ней