9 июля четверг
СЕЙЧАС +22°С

«Никто не сказал мне, что я молодец»: в 90-е екатеринбурженка с двумя детьми залезла на телебашню

С тех пор её старший сын побывал на вершине 491 раз.

Поделиться

9-летний Слава, 15-летний Ильсур и их мама Рита вместе покорили башню в 1998 году

9-летний Слава, 15-летний Ильсур и их мама Рита вместе покорили башню в 1998 году

Это сегодня, чтобы попасть на недостроенную телебашню в Екатеринбурге, нужно стать почти сталкером — проработать сложный план, прошмыгнуть мимо охраны, не попасться полиции… В общем, целая операция, на которую не так просто решиться. А вот в 1990-е и начале 2000-х туда мог залезть любой, у кого была хоть капля смелости и тяги к авантюрам. Вход был всегда открыт, никто его не охранял.

Пожалуй, самые отчаянные в этом плане — семья Хамзиных. Рите Хамзиной сейчас 57 лет, её старшему сыну Ильсуру — 34. Он бывал на вышке 491 раз — по его данным, это рекорд среди всех покорителей телебашни. А однажды он залез туда с мамой и 9-летним братом. Мы поговорили с мамой и сыном и готовы рассказать их безумные истории вам.

Рита Хамзина: «Я по жизни авантюристка, но всё равно было страшно»


— Конечно, меня взбаламутил Ильсур, — вспоминает Рита. — Он говорит: «Мама, давай поднимемся на башню!», я говорю: «Какую ещё башню?», а он: «Да вон, возле цирка, самое высокое сооружение в городе». Я спрашиваю: «А как туда подниматься?», «Да там, — говорит, — лесенки есть». Лесенки… Ну хорошо. «Ладно, — говорю, — хочу!» Мне вообще всегда нравилась высота, была жажда покорения.

Мало того, я решила ещё младшего с собой взять, которому было 9 лет! Он тоже должен покорить, а как ещё? Мы же такие! Мы и в походы ходили, на Оленьи ручьи, на Чёртово городище, у нас был какой-то дух покорения.

Это был апрель 1999 года, мне было 38 лет. Я была в дублёнке, меховой шапке, представляете?! Обувь была тоже неспортивная. Я сейчас смотрю на фотографии и не верю!

Рита и Слава на самом высоком сооружении города

Рита и Слава на самом высоком сооружении города

Мы зашли туда, вход был ещё свободный. Я говорю: «А где лесенки?», Ильсур отвечает: «Да там, дальше». А там железный каркас, по которому надо карабкаться! Это ведь не просто ногой наступил и пошёл, там надо подтягиваться на руках, поднимать своё тело. Это серьёзное препятствие. Ну, что делать? Я по жизни авантюристка, есть смелость, характер. Думаю: «Раз там наверху лестница, то поднимемся». Ильсуру было 15 лет, он привычный, как обезьяна, раз — и наверху уже! Я говорю: «Ты куда, подожди нас!» Стали страховать младшего Славика — Ильсур подавал ему руку, а я подталкивала снизу.

Поднимаемся минут 15 уже, а лестницы всё нет. Но не возвращаться же, покорение уже началось, лезем дальше. И где-то уже на середине пути мы встретили те самые лесенки — старые, деревянные, их было максимум три пролёта — маленький промежуток, а дальше опять этот железный каркас. Мы лезли минут 40.

Поднялись, а там подростки, человек пять. Они подбежали ко мне, давай мне руки жать: «Мы вами гордимся, вы молодец!» Они были просто потрясены — как так, я поднялась, да ещё мелкого с собой взяла. Они такие слова мне говорили, которые, конечно, приятно было слышать.

Рядом с краем стоять было страшно, но интересно

Рядом с краем стоять было страшно, но интересно

Сверху видно город как на ладони. Я хотела Заречный посмотреть, говорили, что оттуда даже его видно. Но в тот день была плохая видимость, порошил снег, я не смогла его увидеть. Но всё равно впечатления незабываемые, я вам скажу! С одной стороны — потому что я покорила эту башню, а с другой — смотрела на город и испытывала страх. Не за себя, а за младшего. Взяла его за руки, говорю: «Без меня никуда не ходи!» Там же нет никакой решётки, ничего, только перила, а между прутьями большие проёмы.

— Вы к краю близко не подходили?


— Вы знаете, подходили! Хотя чувство страха всё равно было. В середине нормально ходили, но с краю было страшно.

— Как спускались?


— Подъём был легче, чем спуск. Меня это удивило. Кстати, там есть один открытый участок, огромный проём в стене, за которым бездна. Когда лезли мимо него, я ощутила страх, думаю: «Господи, ну почему они не закрыли это?»

Лезть приходилось по железному каркасу от шахты лифта. Он сохранился в башне до сих пор

Лезть приходилось по железному каркасу от шахты лифта. Он сохранился в башне до сих пор

— А младший сын как на это всё реагировал?


— Он просто ничего не говорил, наверное, очень испугался. Впечатлениями он потом не делился, но и страх не показывал.

— Он не хныкал, пока вы лезли?


— О чём вы говорите?! Нет, конечно, как будто так и положено! Мама сказала «надо» — значит надо. Раз старший брат и мама рядом, то он понимал, что всё будет в порядке.

— После того как вы увидели, насколько это опасно, не боялись отпускать Ильсура туда снова?


— Нет, нисколько не боялась, потому что я знала: для него это легко, ему это нравится. Я вижу, что человек знает, как подниматься. Он там был уже специалистом. Для него это было то же самое, что шагать по земле. У меня даже мысли не было запрещать ему. Может быть, это неправильно, но я была в нём уверена. Когда ему было ещё два года, меня уже удивляло, что он никогда не падал, настолько он был осторожен и аккуратен. Это у него от природы — голова на месте, он понимает, где надо остановиться.

Ильсур лазил на башню и по внутренней, и по внешней лестницам

Ильсур лазил на башню и по внутренней, и по внешней лестницам

— Как реагировали друзья и родные, когда узнавали про ваше восхождение?


— Практически все говорили мне, что я сумасшедшая. Ни одного человека не было, который бы сказал: «Молодец, что залезла». Сейчас моему младшему сыну, который родился уже после этой истории, 12 лет, и даже он говорит: «Ты точно ненормальная была!» Может, люди и правы — опасность там всё-таки большая. Но я не жалею, что побывала на башне.

— Наверняка вы знаете, что её собираются сносить…


— Да, когда я об этом услышала, мне стало очень жаль. Я считаю себя причастной к этой башне. У меня видно её из окна, я всегда любуюсь ей, когда проезжаю мимо. Для меня это символ красоты и символ города. С какой бы стороны я ни ехала, я всегда смотрю на эту башню с восхищением. Я её полюбила, несмотря на то, что я знаю разные трагические истории.

Ещё потрясающе, что эта башня сдружила ребят на всю жизнь. Может быть, дело в том, что они вместе преодолевали опасность. У многих друзей Ильсура уже есть свои семьи, некоторые живут в других городах, но до сих пор встречаются, помогают друг другу. Причём все они порядочные люди, ни одного охламона нет среди них.

В 1998–1999 годах многие подростки буквально жили на верхушке башни

В 1998–1999 годах многие подростки буквально жили на верхушке башни

Ильсур Хамзин: «В 15 лет я поднимался на башню по 2–3 раза в день»

— Я был на башне 491 раз. Туда с осени 1998 года лазили, мне было тогда лет 15, — рассказал Ильсур. — Был такой период, когда ни одного дня в году не пропускал, а иногда по 2–3 раза в день поднимался наверх. Если летом хорошая погода, утром поднимаешься, потом спускаешься, внизу встречаешь знакомых, они идут наверх, и ты с ними за компанию. Ну, и третий раз вечером — посмотреть закат. Поэтому в течение полутора лет сразу очень много накопилось «залазов».

Один из самых запоминающихся случаев — когда в 2000 или 2001 году был сильный ураган, а мы как раз были наверху. Приходилось держаться за арматуру, ветер был такой силы, что на нём можно было лежать. До верхушки долетали щепки, какие-то ветки, доски. К сожалению, тогда не было фотоаппаратов с собой. Выглядело это так, будто на город идёт большая песчаная буря: огромная масса пыли поднималась вверх. И дождь лил не сверху, а снизу вверх, очень необычно.

Недавно Ильсур забрался на башню в 491-й раз

Недавно Ильсур забрался на башню в 491-й раз

Иногда специально залезали в летние дни, когда шёл грозовой фронт. Видишь, как стена дождя идёт по городу, и думаешь — эта гроза дойдёт до башни или нет. Иногда она проходила через башню, начинал лить дождь, и молнии били в башню. Один раз я стоял на сетке, и молния ударила в штырь рядом со мной. Я увидел только очень яркий свет и услышал громкий свист. Мы так часто это видели, что уже привыкли к этому, спокойно ходили по сетке и по «блину». Может, где-то это было не совсем осознанно, это было всё-таки опасно, как я сейчас понимаю.

Один раз смотрели фейерверк сверху. У «Атриум палас отеля» был какой-то юбилей, и они запускали большой салют, как на День города. Снаряды разрывались прямо рядом с нами, казалось, что вот-вот эти огненные «лепестки» дотянутся до нас.

— Вы ночевали там?


— Да, много раз залезали туда с палаткой, оставались, спали на высоте, а потом встречали рассвет. Иногда спали прямо на сетке. Вообще там почти жили, и холод в -30 градусов, и в жару, и с температурой.

Башня была центром притяжения интересных людей

Башня была центром притяжения интересных людей

— Кого из необычных людей встречали?


— Некоторые из других городов приезжали специально, чтобы залезть на нашу башню. Один раз залезли фотограф с моделью, они тоже ночевали в палатке. Мой друг лез со скрипкой в костюме, играл наверху Вивальди «Времена года». Иногда проводили там небольшие концерты типа квартирников. Собирались по 10–15 человек внутри и играли на гитаре, пели Летова или что-то такое. Однажды я встретил на башне известного в Екатеринбурге фотографа Юрия Афанасьева, ему тогда было лет 60, но он тоже часто лазил наверх, чтобы поснимать город. Бывало, что девочки останавливали внизу пьяных, беспокоились за них.

— Помнишь свой первый раз?


— Да, это был октябрь 1998-го — помню, что, когда залез наверх, там уже было очень много народа, человек 5–6. Видимо, башня как раз набирала популярность. Было такое ощущение, что я попал в очень людное место — внутри было такое «броуновское движение»: кто-то лезет наверх, кто-то вниз.

Башню можно назвать центром притяжения города. Она была таким маяком, который сводил интересных людей. Кто-то идёт в горы, а тут — башня в центре города, не надо далеко идти, чтобы получить те же впечатления и встретить интересных людей. Можно было сходить на неё как в кино.

Именно на башне Ильсур увлёкся фотографией — хотелось запечатлеть виды сверху

Именно на башне Ильсур увлёкся фотографией — хотелось запечатлеть виды сверху

Часто ребята разбивали палатку на вершине и ночевали в ней

Часто ребята разбивали палатку на вершине и ночевали в ней

А иногда спали прямо на этой сетке над городом

А иногда спали прямо на этой сетке над городом

Удавалось сфотографировать грозу и молнии

Удавалось сфотографировать грозу и молнии

Самые поразительные виды — во время заката

Самые поразительные виды — во время заката

Многие проводили на башне каждый день 

Многие проводили на башне каждый день 

Скрипач играет Вивальди над городом

Скрипач играет Вивальди над городом

Подростки были хозяевами этого места

Подростки были хозяевами этого места

На башне зарождалась дружба на всю жизнь

На башне зарождалась дружба на всю жизнь

Истории других екатеринбуржцев, которые покоряли вышку или не были наверху, но всё равно считают её символом города, можно почитать здесь. Когда именно телебашню сотрут с лица земли, неизвестно. Всю информацию о последних днях вышки и свежие новости о готовящемся сносе мы собираем в отдельную хронику.

Фото: Ильсур ХАМЗИН

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня. Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!