24 сентября четверг
СЕЙЧАС +6°С

«Отца арестовали за выполнение партийного задания»: екатеринбуржцы вспоминают ужасы Большого террора

Публикуем воспоминания родных репрессированных

Поделиться

Родители Александра Тихоновича Красносельских

Родители Александра Тихоновича Красносельских

Сотрудники Музея истории Екатеринбурга собрали воспоминания екатеринбуржцев, чьи родные погибли в годы Большого террора. Из интервью сделают книгу, которую готовят к выпуску (сейчас запущена краудфандинговая кампания по сбору средств на неё, где можно поддержать проект, купив один из ценных лотов). E1.RU публикует отрывки из будущей книги.

Мы уже рассказывали истории Сидора Ефимовича Клочко, который попал в застенки НКВД после того, как рассказал на работе анекдот, и Андрея Михайловича Зорина, который не стал отказываться от православной веры и был расстрелян. Сегодня публикуем воспоминания дочери Александра Красносельских. Он был убеждённым коммунистом, но это не уберегло его от катка репрессий.

Александр Тихонович родился в посёлке Александровский завод (сейчас город Александровск Пермского края) в семье мастерового чугунолитейного завода. Главе  семьи Тихону Матвеевичу искрой от домны выжгло глаз. Его перевели на подсобные работы, с маленьким заработком, и Саше, старшему из пяти детей, уже в 11 лет пришлось зарабатывать самому. Сначала он служил рассыльным в волостном управлении, а поскольку был грамотным, хорошо писал, мальчишку взяли на службу при конторе Кизеловского горного округа. Видимо,  еще молодым он завоевал уважение рабочих, потому что ему доверяли выборные профсоюзные посты.

После революции Александр стал одним из руководителей Кизела, работал в районном Совете, рассказывает его дочь Римма Александровна. Потом его командировали в Москву,  на учебу в Коммунистический университет на факультет профсоюзного движения. Учился он успешно, без замечаний проходил так называемые партийные чистки, где проверялся не только уровень знаний, но и политический настрой студентов.

После университета Александра направили в Свердловский обком профсоюза горнорабочих налаживать быт и культурный досуг в горняцких посёлках Урала, а потом — организовывать горный институт в Свердловске. Красносельских стал его первым директором. Семья поселилась в доме на площади 1905 года, рядом с нынешним «Домом актёра», но прожила там недолго. Завершив формирование горного института, Александр Тихонович перешел на партийную работу и вскоре был избран первым секретарем Красноуфимского райкома партии. Семья переехала в Красноуфимск

— Там, в Красноуфимске, я и родилась — за три месяца до ареста отца, — говорит Римма Александровна. — Позднее, когда уже в наши дни приезжала на свою малую родину, то застала старожилов, которые помнили моего отца. По их воспоминаниям, он был демократичным руководителем. Например, такой эпизод. В одной из организаций он встречался с коммунистами и случайно увидел на рабочем столе одного из них Евангелие — книгу, совсем не соответствующую партийному уставу. Отец не стал поднимать шум по этому поводу, просто сунул «компромат» в ящик письменного стола.

А еще Тихоныч (так звали его в народе) имел обыкновение во время поездок по району подсадить в машину пешего попутчика и по-свойски толковать с ним «за жизнь».

Арестовали Александра Красносельских в 1937 году. Тогда и причины не надо было, просто выполнялась спущенная сверху секретным указом разнарядка на выявление врагов народа, говорит Римма Александровна.

Александр Тихонович Красносельских

Александр Тихонович Красносельских

Формальным поводом стала история, произошедшая в начале 20-х годов во время учёбы Красносельских в Коммунистическом университете. Когда он приехал в Кизел на каникулы, местные коммунисты попросили его как хорошо подкованного партийца организовать дискуссию по Троцкому, с которым партия тогда вела идеологическую борьбу. Александр должен был изложить взгляды Троцкого, чтобы участники дискуссии могли тут же разбить аргументы политического противника. Он отказывался, даже написал заявление, что не разделяет взгляды оппозиции, что, транслируя их, всего лишь выполняет поручение однопартийцев. Но открывать дискуссию ему всё-таки пришлось.

— Более десятилетия спустя ему это припомнили, перевернув ситуацию с ног на голову. Инструктор Свердловского обкома партии был специально командирован в Кизел, чтобы уточнить и расширить эти сведения, но вернулся ни с чем: кизеловские товарищи подтвердили, что Александр Тихонович лишь выполнял партийное поручение, — рассказывает дочь Красносельских. — Тем не менее, весомее этого довода оказалась крохотная записка члена партии Поскокова, в которой он сообщал, что сам не был на собрании и выступлений не слышал, но якобы люди говорили, что Красносельских выступал с позиций Троцкого.

Этого оказалось достаточно, чтобы внести его в список неблагонадёжных по так называемой первой категории. А дальше завертелась репрессивная машина.

— Отца обвинили в создании антипартийной группировки, в которую он якобы вовлёк ещё шесть человек. О том, насколько абсурдными были эти обвинения, можно судить по тому, что среди шестерых «завербованных» числился санитарный инспектор отдела народного образования Николай Городецкий, которого «уличали» во вредительстве — якобы он «способствовал завшивлению школьников».

В один из последних дней августа 1937 года, когда семья жила уже в Свердловске, Красносельских не пришёл с работы. Жена бросилась его искать, сослуживцы молчали, только сосед, работник треста, из сочувствия сказал: «Не ищи, его арестовали».

— С этого времени в жизнь нашей семьи вошел адрес беды: улица Ленина, 17. Здесь в те годы вершились судьбы десятков тысяч ни в чем не повинных людей, в том числе — моего отца. Туда же кинулась и моя мама, чтобы хоть что-то узнать о муже, — рассказывает дочь Александра Тихоновича. — Следователь сказал, что его отправили в Красноуфимск, так как дело будет рассматриваться по месту совершенного им преступления — кроме пропаганды троцкизма отцу еще вменили развал районной экономики, падеж скота, разлив реки, затруднивший движение сельхозтехники, и т. д. (Двадцать лет спустя ученые экономисты с цифрами в руках докажут, что развала хозяйства не было, Красноуфимский район ходил в передовых).

На дворе стоял ноябрь 1937 года, когда мама с грудной дочкой на руках поехала в Красноуфимск. Как она вспоминала, было холодно, ветер валил с ног. Но оказалось, что отца в Красноуфимске нет. По возвращению в Свердловск мама снова пошла к следователю. И услышала: теперь арестованного точно увезли в Красноуфимск. Мама снова поехала туда. Им довелось увидеться один раз — благодаря тому, что охранники из местных хорошо знали и уважали отца.

Он передал с женой письмо детям:

«Дорогие мои, хорошие! Шлю вам свой привет. Сегодня у меня праздник, была в гостях Мамочка… Учитесь хорошо, читайте книжки, играйте. Юрашеньке мой наказ, чтобы он следил за Мамой, за её здоровьем и слушался бы её, помогал ей, пусть она хорошо питается… Ухаживайте хорошо за маленькой сестрёнкой.

Горячо всех целую. Желаю всем здоровья. Ваш папа».

 Слова Мама, Мамочка он писал с заглавной буквы.

— Известно ли вам, как погиб отец?

— Скорее всего, его расстреляли сразу после суда в подвалах дома на Ленина, 17, где в июле 1937-го и январе 1938 года проходили заседания выездной сессии военной коллегии Верховного Суда СССР. Со стороны улицы дверь наглухо занавешивалась, подсудимых заводили из другой двери, до этого момента содержали в сарайчике во дворе. После вынесенного приговора уводили подвалами, чтобы осуждённые не встречались с теми, кому ещё предстояло судилище.

Конвейер работал беспрерывно. В деле моего отца, с которым я знакомилась в архиве, обозначено время начала и окончания процесса: 15 января 1938 года в 11:15 суд начался, в 11:30 завершился. 15 минут хватило, чтобы без доказательств и прений вынести расстрельный приговор. Моему отцу в то время было всего 38 лет! Остались сиротами пятеро детей По слухам, в подвале здания была специально оборудованная комната, куда осуждённых заводили и ставили якобы для измерения роста… Так как день вынесения приговора и день расстрела зачастую совпадали, то этим слухам вполне можно доверять.

— Когда ваша мама узнала, что Александра Тихоновича нет в живых?

— Много лет ей ничего не было известно о судьбе отца, хотя она стучалась во все двери, писала письма во все инстанции, чтобы хоть что-то узнать о нём. Лишь в 50-е годы, после смерти Сталина, мама получила извещение, что «Красносельских Александр Тихонович 1899 года рождения умер в исправительно-трудовом лагере 14 марта 1944 года от крупозного воспаления лёгких». Но я сомневаюсь в достоверности этой информации, так как, согласно секретной директиве КГБ, родственникам расстрелянных сообщали вымышленные даты смерти и вымышленные диагнозы — в соответствии с рекомендованным списком из 17 заболеваний.

Я думаю, что прах моего отца покоится в массовом захоронении на 12-м километре Московского тракта, где хоронили расстрелянных жителей Свердловской и Пермской областей.

Текст: Любовь ШАПОВАЛОВА; Анна ЖИЛОВА
Фото: предоставлены Музеем истории Екатеринбурга

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня.Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!