Сергей (в центре) со своим экипажем
Сергей (в центре) со своим экипажем

Космонавт-испытатель Сергей Прокопьев в июне впервые полетит в космос. На корабле «Союз МС-09» он и еще двое членов экипажа отправятся на Международную космическую станцию. Сергей вырос в Екатеринбурге, окончил 64-ю школу, потом Тамбовское высшее военное авиационное училище, стал пилотом дальней авиации, летал на Ту-160 над Красной площадью во время парада в честь 9 Мая в 2010 году. А потом подал заявление в отряд космонавтов — и был зачислен. Уволился из армии и стал готовиться к полету.


Накануне Дня космонавтики мы расспросили Сергея о том, что он возьмет с собой на орбиту, не ревнует ли жена, ведь он семь месяцев проведет на станции с женщиной-астронавтом, и сколько зарабатывают космонавты.


— Информация о дате вашего полета несколько раз менялась — называли апрель, потом май. Сейчас уже известно, когда старт?


— Это такая тема, очень щепетильная, потому что часто меняются даты. Сейчас называют сроки с 6 июня по 10 декабря. Но они могут измениться и по техническим каким-то причинам, и решением руководства. Так что я пока зарекаться не хотел бы.


— Подготовка к полету сейчас стала интенсивнее?


— Безусловно, ближе к полету интенсивность увеличивается, и сейчас у меня нет, наверное, даже десяти минут свободного времени в рабочий день, все расписано впритык. Тренируюсь, готовлюсь по различным научным экспериментам. Через неделю приезжает мой экипаж и мы начнем совместно готовиться к экзаменам.


В один день занятия могут быть из разных областей — медицинские эксперименты, медицинские обследования, физические тренировки, знакомство с научной аппаратурой. Когда прилетит мой экипаж, будем тренироваться уже на корабле, в качестве экипажа «Союза». Все интересно, но времени расслабляться вообще нет.


— У вас интернациональный экипаж — кроме вас астронавты Александр Герст из Германии и Серена Ауньон из США. На каком языке вы с ними общаетесь?


— Когда как. Например, Александр Герст очень хорошо говорит по-русски и, чтобы больше тренироваться, он просит разговаривать с ним по-русски. В Америке, конечно, больше по-английски разговариваем, в России — по-русски, особенно в корабле, потому что есть требование: когда находимся в «Союзе», вести переговоры только на русском языке. В общем, получается такой симбиоз русского и английского, «рашглиш» мы его называем.


Слева направо: командир корабля Сергей Прокопьев, бортинженеры Александр Герст и Серена Ауньон
Слева направо: командир корабля Сергей Прокопьев, бортинженеры Александр Герст и Серена Ауньон


— Вы проведете семь месяцев на станции с женщиной-астронавтом, жена не ревнует?


— Может, и ревнует, но она мне не показывает этого (смеется). Но куда деваться, это сейчас, по-моему, не новость, летают женщины в экипажах постоянно, ничего такого в этом нет, и ревновать глупо.


— А как с МКС будете связываться с семьей?


— Современные методы связи уже позволяют звонить на мобильные телефоны из космоса с помощью IP-телефонии. Интернет там есть и работает практически на всех этапах полета. В основном мы используем американские средства связи, а сейчас выходит в рабочий режим такая же наша русская система. Так что общаться с семьей можно либо по видео через программу типа Skype, либо на мобильный телефон звонить. Сейчас с этим нет таких проблем, какие были раньше, когда семья специально приезжала в ЦУП и ждала, когда космонавт выйдет на десятиминутный сеанс связи.


— Что берете с собой для свободного времени? Книги, музыку?


— На станции есть несколько бумажных книг, но в основном сейчас, конечно, литература доставляется в электронном виде. Также там очень большая коллекция фильмов, аудиокниг, электронных книг. Могут прислать по интернету, например, какой-нибудь новый фильм про космос — еще до того, как он выйдет в кинотеатрах. Такое уже было.


А вот именно взять с собой книги в том виде, как мы привыкли, сейчас не дадут, потому что поднятие на орбиту любого веса — это достаточно дорого. Лучше взять какое-то дополнительное научное оборудование, а книги можно и в электронном виде доставить.


Личных вещей космонавту можно взять только полтора килограмма. Это могут быть фотографии, какие-то вещи, напоминающие о Земле.


— Уже решили, что возьмете?


— Да, у меня отложены уже фотографии некоторые. Будет еще индикатор невесомости.


— Что это такое?


— Это маленькая мягкая игрушка, которая подвешивается к люку над экипажем. Пока идет ускорение, она натянута, когда наступает невесомость — начинает летать. Космонавты привязаны и не могут сразу понять, что наступила невесомость, и вот игрушка начинает болтаться, и всем наглядно видно. Обычно для этого космонавтам какую-то из своих игрушек дарят их дети.


— Вам уже подарили?


— Еще нет, мы как раз в процессе выбора.


В сентябре прошлого года Сергей провел тренировки в скафандре «Орлан-МКС» по шлюзованию из российского сегмента МКС
В сентябре прошлого года Сергей провел тренировки в скафандре «Орлан-МКС» по шлюзованию из российского сегмента МКС


«Возьму в космос флаг Екатеринбурга»: интервью с космонавтом, который в июне полетит на МКС


— У вас двое детей, кем хотят стать?


— Дочь у меня уже взрослая, 21 год скоро будет, она учится в Москве в институте на логопеда, решила связать себя с воспитанием детей и логопедией. А сын еще в первом классе, поэтому у него есть, конечно, мечты быть космонавтом в том числе. Ну, посмотрим.


— Важный вопрос от моих коллег — по-прежнему ли в космосе едят из тюбиков?


— Сейчас тюбики практически не используются на станции, может быть, пара-тройка приправ осталась только в них. А в основном это либо консервы, либо сублимированная еда в пластиковых пакетах. Так что романтика ушла в этом плане.


— Какая у вас будет задача во время экспедиции, чем лично вы будете заниматься на станции?


— Там не так мало названий экспериментов, поэтому я вам все их не перечислю. Скажу только, что по науке в районе 40 экспериментов, медицинских экспериментов — около 45. У нас есть шесть основных направлений научной деятельности, и каждому эксперименту присваивается какое-то название — биотехнологический эксперимент, технический и так далее. И все эти эксперименты у меня уже расписаны, я с ними знаком, постановщики привозят научную аппаратуру, я с ней работаю предварительно для того, чтобы потом использовать на станции.


Есть эксперименты, для которых один раз оборудование экспонируется в невесомости, потом его забирают и увозят на Землю. А есть такие, где требуется непосредственное участие экипажа, с выполнением фото- и видеофиксации результатов.


— Кто заказывает эти эксперименты?


— В основном научные институты или группа научных институтов, также сама «Энергия» — завод, который изготавливает космическую технику (Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени С. П. Королева. — Прим. ред.).


В январе экипаж отработал действия на случай разгерметизации МКС, это обязательная часть предполетной подготовки
В январе экипаж отработал действия на случай разгерметизации МКС, это обязательная часть предполетной подготовки


«Возьму в космос флаг Екатеринбурга»: интервью с космонавтом, который в июне полетит на МКС


— Скажите, а вы верующий человек?


— Ну, я крещеный, в принципе. Не скажу, что я экстремально верующий, но в церковь иногда хожу.


— Сколько зарабатывает космонавт? И получает ли что-то отдельно за экспедицию на МКС?


— Дело в том, что зарплата космонавта очень сильно разнится в плане того, был ли опыт полетов, есть ли у него космический класс. Те, кто не летал, конечно, не сказать что много зарабатывают, в пределах 100–120 тысяч рублей. Чем больше опыта набираешься, тем больше получаешь. Ну, не буду раскрывать всех тайн и цифр.


А про полет — есть контракт, который российские члены экипажа подписывают с Роскосмосом. В нем прописаны пункты — сколько экспериментов, сколько времени провел на МКС, были ли выходы в открытый космос, там достаточно много вещей. По возвращении это все оценивается, и перечисляются средства за проделанную работу. Есть такое, да. Не сказать, что это много, но нормально.


— Вы в отряде достаточно давно, а полетите только сейчас. От чего это зависит?


— Я поступил в отряд в 2010 году, были сложности перевода из армии, и в Звездный городок на обучение я попал только в 2011 году. Получается, уже семь лет, как я в отряде, и еще ни разу не слетал. Но на самом деле это нормальный средний срок ожидания полета. От начала обучения до первого полета проходит от шести до восьми-девяти лет. Все зависит, конечно, от интенсивности, от того, сколько экипажей в год улетает. Сейчас, к сожалению, могут сократить количество пусков пилотируемых кораблей до трех в год.


Это нормальная ситуация, когда человек сначала лет пять учится на космонавта, потом его назначают в экипаж, и от назначения до полета проходит еще около двух лет. Терпения надо очень много космонавтам, это даже не как у летчиков, где курсанты на третьем курсе уже начинают летать. Тут, к сожалению, надо терпеть и ждать, и если вытерпишь, то твои ожидания окупятся сторицей.


— Бывает, что человек зачислен в отряд, но так и не слетал в космос?


— К сожалению, есть такое в истории космонавтики. По-моему, третий отряд — тот вообще наполовину не слетал. То есть набрали около двадцати человек, из них только десять в процессе космической жизни смогли побывать на станции. Так что такие случаи были, когда человек двадцать лет в отряде и ни разу не слетал. Не потому, что он не хотел, а просто не подвернулся такой случай, не было возможности ему встать в экипаж, либо замена происходила в последний момент. Сейчас у нас есть такие преподаватели-космонавты.


Отработка действий на случай пожара на МКС
Отработка действий на случай пожара на МКС


— В отряде нет внутреннего разделения на тех, кто был в космосе, и тех, кто не был?


— Нет, есть понятие «с опытом полета» и «без опыта полета». Не сказать, что это прямо разделение, но, конечно, очень статус меняется после полета.


— А на отношениях между людьми это сказывается? Мол, вот я летал, а ты нет.


— Все понимают, что сегодня он не летавший, а завтра будет летавший, поэтому никакого пренебрежения в отряде нет. Просто считается, что человек с опытом полета имеет больший вес, авторитет, может высказывать мнения какие-то экспертные, и уже начальство при назначении в экипаж много смотрит в этом отношении.


— Есть ли у вас кумир из космической отрасли, авторитет, кто-то, на кого вы равнялись, из-за кого решили пойти в космонавты?


— Ну, Юрий Алексеевич Гагарин — это вообще непререкаемый образец, естественно. А еще, например, есть такая Ирина Баяновна Соловьева, она была дублером Терешковой. Она сама из Свердловска и прыгала в нашем свердловском аэроклубе. И когда мои родители были еще в юном возрасте и думали, чем в дальнейшем в жизни заниматься, ее пример очень многих, и их в том числе, подвигнул заниматься парашютным спортом. Мои мама и папа — парашютисты, папа — мастер спорта, у мамы — первый разряд. Мама грезила космосом, и нам, детям, она привила эту любовь. А сейчас Ирина Баяновна работает в центре подготовки космонавтов в качестве методиста-психолога. Такой вот интересный случай, она, сама того не зная, очень сильно повлияла на мою судьбу.


И много космонавтов, которые мне помогли в обучении, в подготовке, в становлении. Например, могу назвать Сергея Александровича Волкова, он был командиром отряда у нас и сильно повлиял на меня как космонавта.


Сергей (в центре) во время тренировки по выживанию в пустыне
Сергей (в центре) во время тренировки по выживанию в пустыне


«Возьму в космос флаг Екатеринбурга»: интервью с космонавтом, который в июне полетит на МКС


— То есть семья у вас связана с авиацией?


— Да, папа был летчиком до 36 лет, потом по здоровью ему пришлось уйти с летной работы и он стал работать в авиационно-спортивном клубе в качестве техника и методиста по парашютной подготовке. У мамы, как я сказал уже, первый разряд по парашютному спорту. Валентин, мой брат старший, трижды чемпион мира по прыжкам с парашютом, Александр, тоже старший брат, вертолетчик, младший брат сейчас — конструктор-испытатель космической техники на заводе «Энергия», тоже причастен к космосу. Так что у нас вся семья авиационно-космическая.


— Вы шли в летное училище с прицелом, что будете стремиться в космонавты?


— Я думаю, что да (смеется). Сейчас трудно вспомнить, конечно, то ощущение. Мне в первую очередь хотелось быть летчиком, но я понимал, что и в космонавты легче всего попасть из военных летчиков. Поэтому мысль-то такая была. Хотя она казалась очень далекой, на самом деле. Я парень из спального района Екатеринбурга, конечно, были мечты о космосе, но они казались нереальными. А оказалось, что все реально.


— Директор Екатеринбургского планетария предложил вам взять с собой в космос флаг планетария, возьмете?


— Да, мы уже встречались с Александром Изгагиным, директором, он передал вымпелы и флаги планетария и города Екатеринбурга. Беру их в свои личные вещи.


— В те самые полтора килограмма? Пожертвуете, значит, какими-то своими вещами?


— Для родного города не жалко! (Смеется.)