Следователь Владимир Матюшенко работал на станции весь день после взрыва и попросил коллегу сделать фото на фоне черного облака дыма
Следователь Владимир Матюшенко работал на станции весь день после взрыва и попросил коллегу сделать фото на фоне черного облака дыма

Ровно тридцать лет назад в Свердловске прогремел чудовищной силы взрыв. Люди, проснувшиеся от ударной волны и разбившихся стекол, думали о худшем: что началась война, сбросили ядерную бомбу. И мало кто мог предположить, что источник разрушений был совсем рядом — на железной дороге, на станции, где сортировали вагоны поездов.


04:33 утра. Железнодорожный состав с взрывчаткой катится под уклон и сталкивается с товарняком, перевозившим уголь. Вагоны подпирают электрический столб, провода рвутся и падают на землю. Свет затухает, а через несколько секунд срабатывает аварийная подача тока. Взрыв.


На месте взрыва осталась воронка, которую засыпали за несколько часов. Один из путей по краю этой воронки восстановили уже днем 4 октября, по нему пустили поезда
На месте взрыва осталась воронка, которую засыпали за несколько часов. Один из путей по краю этой воронки восстановили уже днем 4 октября, по нему пустили поезда


В эпицентре осталась воронка длиной 60 метров, шириной 40 метров и глубиной восемь метров. Ударной волной выбило стекла даже в Центральном гастрономе, «Океане» и в здании Музкомедии. Колёсные пары находили в нескольких километрах от места взрыва, во дворах жилых домов. Автосцепка улетела к пруду, а весит она 95 килограммов. Серьёзно пострадали более 600 домов: некоторые из них пришлось снести. Погибли шесть человек, ещё 500 были ранены.


От взрыва стёкла выбило в окнах домов в разных районах города
От взрыва стёкла выбило в окнах домов в разных районах города


Сегодня, спустя 30 лет со дня мощнейшего взрыва, мы восстановили события в видеореконструкции и вспомнили, как все было, вместе с тремя людьми, которые 4 октября 1988 года сыграли важную роль в этой истории: режиссером Василием Голощаповым, следователем Владимиром Матюшенко и дежурным диспетчером Владимиром Жулдыбиным.



В ночь на 4 октября Владимир Матюшенко, старший следователь следственного отдела управления транспортной милиции, был дома. От ударной волны его подбросило на кровати и засыпало осколками стекла. Первое, что подумал, — ядерная война. Забрался под стол и протянул руку к телефону.


— Я думал: если гудок есть, значит, не ядерный взрыв, пронесло. Гудок был, и я выдохнул, обрадовался даже. Посмотрел в окно: слева еще виднелась вспышка, а тополя рядом с домом наклонило на 45 градусов, — вспоминает Матюшенко.


Владимир Матюшенко показывает на участок путей, где столкнулись вагоны
Владимир Матюшенко показывает на участок путей, где столкнулись вагоны


Следователь позвонил дежурному, чтобы узнать, где рвануло, затем перевязал себе раны, схватил фотоаппарат и пошел на станцию. Весь день он снимал последствия взрыва, измерял воронку, допрашивал работников станции.


— Воронка была 40 на 60 метров, глубиной восемь метров. На дне — абсолютно ничего. Ни щепки, ни гайки, ни железки, — рассказывает Владимир Матюшенко. — Мы тогда на месте восстанавливали картину. Через стрелку проходил состав с углем. Диспетчер Татьяна Хамова должна была дать команду маневровому тепловозу подъехать к составу со взрывчаткой и цепляться за него, тормозить, пока вагоны с углем не проедут. Но она забыла.


От взрыва разрушился мост через железнодорожные пути. Сейчас он восстановлен, но, проходя по новому участку, можно увидеть конструкции старого, оставшегося с 1988 года
От взрыва разрушился мост через железнодорожные пути. Сейчас он восстановлен, но, проходя по новому участку, можно увидеть конструкции старого, оставшегося с 1988 года


Хамова, как говорит следователь, из своего пункта видела не все вагоны. Она упустила момент, когда состав со взрывчаткой, оказавшись без локомотива, поехал на стрелку и плавно «притёрся» к составу с углем. Вагоны завалились на электрический столб и уронили его. Контактная сеть в 3000 вольт опустилась. 


Фото сделано с уцелевшего участка моста через железнодорожные пути. Слева на снимке видно, что от этого моста осталось
Фото сделано с уцелевшего участка моста через железнодорожные пути. Слева на снимке видно, что от этого моста осталось


— Татьяна Хамова решила, что просто случился сход вагонов, насколько серьезный — она не видела. Думала, успеют все поставить на рельсы до прихода начальства, — рассказывает Матюшенко. — В это время в конторе, которая подает напряжение, находилась Ольга Родненко. Она увидела, что автомат вырубил напряжение, и позвонила начальству. «Пиши приказ, — ответили ей. — В случае отключения автоматом напряжения разрешается однократное ручное пробное включение».


Когда Ольга Родненко поняла, что всё электричество выключилось, она, согласно инструкции, зашла в подстанцию и включила резервное напряжение
Когда Ольга Родненко поняла, что всё электричество выключилось, она, согласно инструкции, зашла в подстанцию и включила резервное напряжение


Родненко написала, затем пошла на подстанцию и включила электричество. Вернулась в свою каморку и там на мнемосхеме нажала ту самую кнопку подачи напряжения. Увидела вспышку и почувствовала удар. Она успела спрятаться за стальной щит мнемосхемы, и именно это спасло ей жизнь. После Ольгу следователи гоняли по секундомеру. Выяснилось, что с момента, когда сработала защита, и до того, как Родненко нажала кнопку, прошло 2 минуты 15 секунд.


Владимир Матюшенко показывает на кнопку, которую нажала Родненко перед взрывом
Владимир Матюшенко показывает на кнопку, которую нажала Родненко перед взрывом


— Говорить так, конечно, плохо, но я думаю, городу тогда повезло. Во-первых, произошло все рано утром, когда людей на улице не было. Во-вторых, за два месяца до взрыва пожарный инспектор заставил начальника станции сделать обволоку хранилища дизельного топлива, — говорит Матюшенко. — Еще важно, что после взрыва в октябре стояла непривычно теплая погода. Люди не замерзли, успели до сильных холодов вставить новые окна. Ну и хорошо, что тем, кто пострадал сильнее всего, было куда переселяться — на Синих камнях, например, много новых домов строили.


От ударной волны стекла выбило во всех домах в округе
От ударной волны стекла выбило во всех домах в округе


Дело расследовали два года, затем передали в суд. Обвинения, как говорит Матюшенко, предъявили только Татьяне Хамовой, которая по халатности допустила столкновение вагонов. Признавать потерпевшими начали всех подряд — даже родителей ребенка, у которого от испуга умер хомяк, а мальчик затем начал заикаться и плохо учиться.


Части поездов, куски рельс, колесные пары разлетелись на несколько километров вокруг
Части поездов, куски рельс, колесные пары разлетелись на несколько километров вокруг


— Посчитать весь ущерб так и не смогли. Круг потерпевших также был неограничен. Только за два года их набралось 10 тысяч человек. Дело даже возвращали на доследование с формулировкой «не все потерпевшие установлены и признаны потерпевшими», — вспоминает Владимир Матюшенко. — В 1990–1991 годах признали еще несколько тысяч потерпевшими. Опять отправили в Свердловский областной суд, а тот написал, что, мол, не может объективно рассматривать дело. Вернули в прокуратуру. Оттуда — в Верховный суд. И он уже решил передать в Челябинск.


Движение поездов восстановили в тот же день. Но последствия взрыва на станции устраняли еще несколько месяцев
Движение поездов восстановили в тот же день. Но последствия взрыва на станции устраняли еще несколько месяцев


В Челябинске в 1992 году отписались: Хамова после допросов и следствия приобрела неизлечимую психическую болезнь, из-за которой ее не могут принять на железную дорогу, а значит, она не в состоянии устроить второй такой взрыв. Поэтому диспетчер потеряла общественную опасность, и дело на нее подлежит прекращению.


— Материальный ущерб возложили на Минобороны, так как взрывчатка принадлежала им. Но, с точки зрения закона, виноваты три должностных лица: начальник дороги, главинженер и начальник электроснабжения. Они написали этот приказ, которому следовала Родненко, — про однократное включение, — считает Матюшенко. — Есть такой термин — «гражданский иск в уголовном процессе». Там так написано, что, если прокурор захочет, он иски через 20–30 лет может предъявить. Но мне говорили, что дело в Челябинском областном суде не могут найти, мол, затерялось. И прошло уже столько времени, что неизвестно, в каком объеме иски теперь предъявлять. Хотя, если кто-то сильно захочет, он это сделает.


Владимир Матюшенко говорит, что за взрыв так никого и не наказали, весь ущерб посчитать не смогли, а пострадавшими признали многих жителей Свердловска
Владимир Матюшенко говорит, что за взрыв так никого и не наказали, весь ущерб посчитать не смогли, а пострадавшими признали многих жителей Свердловска


Помощник дежурного диспетчера отдела транспортной милиции Владимир Жулдыбин ранним утром 4 октября готовился заступить на службу. От ударной волны его двухэтажный деревянный дом, находящийся очень близко к железной дороге, развалился. Позже Владимиру дали квартиру на Синих камнях.


От некоторых зданий тогда остались одни руины
От некоторых зданий тогда остались одни руины


— Мы попали в самую мясорубку. Как помощник оперативного дежурного, сидел на телефоне. И за весь день не мог положить трубку. Нам все время звонили и спрашивали, что произошло. Из главка, железной дороги, прокуратуры, — вспоминает Жулдыбин. — Простые жители интересовались, как получить ордера на возмещение ущерба, как узнать, что с родственниками. Всем нужны были данные. Телефон не замолкал. У нас даже уши опухли. До утра сидели.


Облако черного дыма напугало весь город. Люди начали звонить в милицию. Весь день телефон не замолкал — все хотели знать, что произошло
Облако черного дыма напугало весь город. Люди начали звонить в милицию. Весь день телефон не замолкал — все хотели знать, что произошло


У Владимира Жулдыбина был знакомый, на которого во время взрыва обвалился потолок.


— Он долго лежал в больнице. А где-то год назад мне позвонили из управления, спрашивали, помню ли я такого пострадавшего. Он, оказывается, обратился в управление за материальной помощью на лечение. До сих пор, видимо, выплачивают компенсации, — говорит Жулдыбин.


Дома, стоявшие рядом со станцией, и вовсе разрушились. Их жильцам выдавали ордера на новые квартиры на Синих камнях. Такой ордер выдали и Владимиру Жулдыбину
Дома, стоявшие рядом со станцией, и вовсе разрушились. Их жильцам выдавали ордера на новые квартиры на Синих камнях. Такой ордер выдали и Владимиру Жулдыбину


Василий Голощапов тогда был 13-летним мальчишкой из семьи режиссеров. Он жил в районе ЖБИ, а на Сортировке, где произошел взрыв, — его родственники. Именно фотографии Василия, сделанные после ЧП, разлетелись по всему интернету и используются во многих публикациях в СМИ и соцсетях.


Василию и его другу удалось подобраться очень близко к станции и увидеть масштабы разрушений. Теперь снимки Голощапова гуляют по интернету
Василию и его другу удалось подобраться очень близко к станции и увидеть масштабы разрушений. Теперь снимки Голощапова гуляют по интернету


— Когда все случилось, мы хотели узнать, что с родственниками, но понимали: просто так туда не добраться. Позвонили другу, и он на машине нас повез, — вспоминает Василий. — Все подъезды к Сортировке были перекрыты военной милицией. Но когда подъехали мы, случилось неожиданное: милиционер отвлекся, и мы проскочили. Прорвались.


13-летние мальчишки прятались в полуразрушенных цехах и домах, чтобы снять последствия взрыва
13-летние мальчишки прятались в полуразрушенных цехах и домах, чтобы снять последствия взрыва


На станцию Василий пришел с товарищем, прихватив с собой фотоаппараты. Там уже были военные, которые разгребали завалы. Ребята просто смотрели, но камеры доставали редко — понимали, что дело серьезное, снимать нельзя.


От ударной волны разрушились стены огромной трубы ВИЗа
От ударной волны разрушились стены огромной трубы ВИЗа


— В какой-то момент нас все-таки заметили люди в штатском, попросили открыть фотоаппараты, засветить пленку. Мы тут же съездили за новой и пошли дальше гулять, правда, снимали уже скрытно. Прятались в полуразрушенных цехах.


Первое, что поразило Василия, — отсутствие окон в домах и магазинах. Второе — то, что по улице шли окровавленные люди, в бинтах и без.


Первое, что поразило Василия, — что в домах не было стекол
Первое, что поразило Василия, — что в домах не было стекол


— Это я очень хорошо помню. Паники не было, но обстановка была подавленная. Все люди сосредоточенно занимались своими делами, вытаскивали стекла. Никто особо не обсуждал, были только разговоры из серии «а у вас выбили?», «а что вы чувствовали?», — вспоминает Голощапов. — Радио начало работать часов в 6 утра и первая информация, которую мы услышали, оказалась очень скудной. Честно, было страшновато. Пугала неизвестность и непонимание того, что произошло и как.


Сортировку практически заново отстроили после взрыва 1988 года
Сортировку практически заново отстроили после взрыва 1988 года


Так станция выглядит сейчас. От последствий взрыва не осталось и следа. С 1988 года на Сортировке началась новая жизнь
Так станция выглядит сейчас. От последствий взрыва не осталось и следа. С 1988 года на Сортировке началась новая жизнь


Подобные вагоны с углем столкнулись с вагонами, которые перевозили взрывчатку, в 1988 году
Подобные вагоны с углем столкнулись с вагонами, которые перевозили взрывчатку, в 1988 году


А вы помните этот взрыв на Сортировке? Делитесь своими воспоминаниями и впечатлениями в комментариях.