В сквере хотели строить собор, но из-за протестов горожан место решили пересмотреть
В сквере хотели строить собор, но из-за протестов горожан место решили пересмотреть

Глава Синодального отдела по взаимоотношениям РПЦ с обществом и СМИ Владимир Легойда дал интервью «Российской газете», в котором высказал свое мнение по поводу акций в сквере у Театра драмы, где собирались строить собор Святой Екатерины. Публикуем отрывок из интервью.


— Взрыв уличного негодования в Екатеринбурге против строительства храма в сквере — одно из самых острых событий последнего времени? У меня даже шевельнулась штрейкбрехерская мысль: может быть, не надо было его строить…


— Давайте сначала уясним для себя главное: не было в Екатеринбурге противостояния «за храм» или «против храма». Это ложная пара. Речь шла о храме в сквере или о храме в другом месте. Все опросы — и старые, и новые, включая вциомовский, — показывают, что подавляющее большинство жителей — за строительство храма. Признаюсь, я когда-то сам был настроен несколько скептически к большим программам храмостроения. Но потом понял нечто очень важное. Во-первых, храмы никогда не стоят пустыми. Никогда. Во-вторых, отказываясь строить храмы, мы отказываемся от обозначения своей идентичности — культурной, исторической, мировоззренческой, ценностной. Тут глубочайшие вещи задеваются. Надо посмотреть на эту ситуацию не только из сегодняшнего дня, но из будущего. Из России через 30–50 лет.


— Вы сами в Екатеринбурге были?


— Да, в начале апреля меня друзья пригласили там выступить на площадке выставки «Россия — моя история». И как раз когда несколько сотен сторонников сохранения сквера выходили его, как они говорили, «обнимать». На вопрос об этом я ответил прямо: если храм становится камнем преткновения — это очень плохо, такого быть не должно. Мы же не бордель строим и не казино. Так что нужно в этом разбираться. И один парень, который собирался туда, сказал: здорово, что я сюда зашел, с вами, оказывается, можно разговаривать. Но все эксперты и знающие люди из власти и общественных организаций в один голос уверяли, что проблемы нет — нет массовых протестов против строительства в сквере. 


Можно долго перебирать причины, почему там все неожиданно взорвалось. Сегодня редко кто верит в спонтанность массовых выступлений. В способность к их организации людей, которым наплевать и на храм, и на сквер, — куда больше. Нам, в Церкви, конечно, очень странно было слышать в свой адрес: «Вы хотите застроить сквер!» Мы изначально не просили этого места под храм. Я уж не говорю о том, какого накала эта история достигла, когда в адрес тех, кто протестовал против строительства в сквере, неожиданно полетело слово «бесы». 


Владимир Легойда — о ситуации со сквером и храмом
Владимир Легойда — о ситуации со сквером и храмом


С одной стороны, мне действительно непонятно и больно, когда есть такие протесты. С другой — когда, например, я обсуждал эту историю со своими студентами в МГИМО, девочка из Екатеринбурга сказала: там стоят мои любимые преподаватели, мои одноклассники, разве они — бесы? И ее тоже можно и нужно понять. И для меня, как для христианина, этот вопрос не менее значим, чем строительство храма, который, я глубоко убежден, должен быть и будет построен в Екатеринбурге.


— А многоуважаемый митрополит Кирилл почему-то сказал, что протестующие против храма наследуют тем, кто убивал царя…


— Мне кажется, Екатеринбургская епархия вела себя очень достойно. По благословению митрополита Кирилла десять священников все время были в сквере, когда там собирались люди. Отец Максим Миняйло, которого я лично знаю, там просто дневал и ночевал — в глубоких и ни на йоту не оскорбительных разговорах с людьми.


— Если судить эту историю по законам пиара, то и церковь, и власть ее проиграли?


— Мне кажется, контрпродуктивно сейчас «мериться»: кто проиграл, кто выиграл. Церковь, по крайней мере, не рассматривает произошедшее в таких категориях. Епархия отказалась от строительства в сквере ради мира, поскольку по тем или иным причинам он не наступал. Если же говорить про законы пиара, то, конечно, когда уже все вспыхнуло, важно было не просто рассказать, что будет в сквере, но и показать это. Нельзя выходить со словом против картинки. Об этом недавно уже сказал патриарх Кирилл, комментируя ситуацию в Екатеринбурге. Никто ведь не показал впечатляющие картинки на тему «здесь будет город-сад». 


А он там замышлялся. Возможно, про это не думали, так как все положенные для получения разрешения на строительство процедуры были выполнены. А на общественных слушаниях из примерно 4000 человек лишь менее 200 были против. «Екатеринбургская история» обнажила перед нами нехватку уважения в обществе — всех ко всем. Оно основа любого серьезного диалога. Современному человеку нужно объяснять принимаемые решения. Нам надо учиться уважать всех. И тех, кто вышел протестовать. И тех, кто стоит на защите храма. И человека, который был готов построить для города храм, при этом обустроив и сам сквер, и набережную. Повторю: метод «продавить и заставить» не должен ходить в победителях ни у власти, ни у протестующих. Нам всем сегодня нужно учиться разговаривать друг с другом. И в ситуации с Екатеринбургом, и в ситуации с Иваном Голуновым…


— Давайте попробуем взглянуть на «екатеринбургскую историю» объективно. Церковь сегодня возрождается — возводятся храмы, и для этого нужны большие ресурсы. А они есть либо у государства, либо у богатых людей.


— Это правда, Церковь не возродится без серьезной поддержки на самых разных уровнях. Я бы и от поддержки государства с ходу не отмахивался. Несмотря на то что сегодняшняя свобода Церкви беспрецедентна, Церковь и государство не могут и не должны игнорировать друг друга. Другое дело, что нам неоткуда взять готовую модель отношений. Советский опыт гонений не в счет. Но и дореволюционный, синодальный период подчинения Церкви государству, когда государи чуть ли не патриархами мечтали зваться, а Павел I, по свидетельству Лотмана, даже литургию один раз отслужил, никак не пример духостимулирующих отношений.


В отношении некоторых участников майской битвы за сквер возбудили уголовные дела. А известный всем екатеринбуржцам Дед-пикет может сесть на пять лет — за то, что ударил полицейского газеткой. Какие статьи могут грозить участникам событий в сквере, мы разобрали с адвокатом. Прочитать все новости о строительстве собора Святой Екатерины можно здесь.