Бывшая узкоколейка, по которой вывозили лес, заготовленный раскулаченными
Бывшая узкоколейка, по которой вывозили лес, заготовленный раскулаченными

От села Фабричного в Туринском районе на север уходит странная дорога. На первый взгляд — обычный раздолбанный проселок. Только прямой, как стрела. Лишь через несколько километров замечаешь, что под слоем грунта скрыты шпалы. Тут когда-то была узкоколейка протяженностью 100 километров. В позднее советское время вдоль нее располагались то ли пять, то ли шесть деревень и поселков.


Вплоть до 70-х годов прошлого века тут были места содержания заключенных. Они начались с Востураллага, появившегося здесь в конце 30-х годов, — уральской лагерной системы печально известного ГУЛАГа. Сейчас природа поглощает последние следы тех деревень, лагерей и человеческих трагедий. По словам историков, под этими лесами лежат тысячи заключенных, погибших здесь от истощения, сурового климата или пуль надзирателей.


Карлис Бруверс, внук раскулаченного
Карлис Бруверс, внук раскулаченного


Карлису Бруверсу 36 лет. Он латыш, живет в деревне неподалеку от границы с Россией. По профессии он плотник, собирается открыть бизнес по продаже деревянных игрушек собственного изготовления. У него свой дом и солидный участок земли. Такой же был и у его двоюродного деда — Александерса Силинша, раскулаченного в 1941 году. Это был простой фермер, но у него во владении было несколько десятков гектаров земли и маленькая лесопилка. 


Александерс и Анна Силинш. Единственное оставшееся фото
Александерс и Анна Силинш. Единственное оставшееся фото


Пятидесятилетнего мужчину сослали в эти леса, в лагерь № 16, затерянный посреди болот и тайги. Он умер в первую же зиму от голода и истощения, как и половина из 1800 «политических» заключенных лагеря. Об этом Карлис узнал примерно год назад из воспоминаний другого латыша, прошедшего через тот же лагерь, — он выжил и вернулся на родину, но многочисленные укусы туринских клещей сделали из мужчины паралитика.


Он пытался найти могилу деда при помощи мотоцикла
Он пытался найти могилу деда при помощи мотоцикла


Насекомых и других паразитов тут много, слишком много. Плотная одежда не всегда спасает от стай комаров, а кроме них — еще гнус и клещи. Вдоль бывшей насыпи узкоколейки — болота и густой лес. Раскулаченные часто попадали сюда совсем без вещей, говорит Карлис.


— Деда раскулачили вместе с женой. Им сначала обещали, что их поместят в один лагерь. Но женщину отправили под Красноярск, а Александерса — в Туринский район. Почти все вещи остались у жены. Многие заключенные выживали тогда за счет того, что выменивали у местных еду на вещи. Так выжила бабушка, а дед… Он как-то сменял последнюю рубашку на табак. Рядом с лагерем была деревня Емельяшевка, там заключенные могли что-то купить или выменять. Когда было что предложить, — рассказывает он.


Места, где был лагерь для заключенных, можно назвать глухими и гиблыми
Места, где был лагерь для заключенных, можно назвать глухими и гиблыми


Зима 1941 года была тяжелой для многих, все ресурсы отдавали фронту, в том числе и хлеб. Заключенным в глухой тайге почти ничего не оставалось. От голода и тяжелой работы (зэки работали на лесозаготовке) люди умирали десятками и сотнями. Александерс Силинш работал в местной мастерской — пилил доски для гробов, в которые поначалу клали умерших заключенных.



Потом мертвых стало слишком много и для них стали копать братские могилы — длинные траншеи, где хоронили сразу десятки тел. Чувствуя, что слабеет, Силинш попросил вырыть ему отдельную могилу. Его просьбу исполнили, тело Александерса закопали отдельно — под сосной, неподалеку от массовых захоронений. Спустя 87 лет это создаст трудности его внуку Карлису: когда он писал запросы в архивы, ему отвечали, что дед там не значится, так как похоронен вне официальных захоронений.


Путь к местам, где стояли лагеря, один — по разбитой узкоколейке
Путь к местам, где стояли лагеря, один — по разбитой узкоколейке


Всю эту информацию о деде Карлис собирал по крупицам в течение года. А потом решил найти примерное место захоронения деда. Жена и две дочери его отговаривали, но он настоял на своем. Сел в машину, взял с собой мотоцикл и приехал на Урал, намотав примерно 3000 километров до Ирбита. Там пересел на мотоцикл — он надеялся проехать по тайге на двух колесах. Но на месте Карлис понял: своим ходом ему до бывшего лагеря не добраться. Да и договориться с местными, не зная русского языка, довольно трудно. Через социальные сети он вышел на Е1.RU — мы недавно писали о тех местах в материалах о дальних уральских деревнях и узкоколейной дороге жизни.


Жители села Фабричного иногда ездят в район бывшей Емельяшевки на охоту. Почти у каждого дома стоит вездеход
Жители села Фабричного иногда ездят в район бывшей Емельяшевки на охоту. Почти у каждого дома стоит вездеход


Вместе с Карлисом мы наняли вездеход и местного охотника Максима в качестве проводника. Кратчайший доступный маршрут к месту бывшего лагеря и деревни Емельяшевки пролегает по бывшей узкоколейке от села Фабричного — по нему мы и двинулись. Максим говорит, что лагерей тут нет уже давно, от них остались лишь следы.


— Видишь, узкоколейка? — спрашивает он. — Ее зэки когда-то строили. Вручную, прикинь! Много их тут полегло, наверное.


Максим иногда возит в ту сторону охотников
Максим иногда возит в ту сторону охотников


Шестиколесный УАЗ с приводом на все свои огромные колеса время от времени зарывается в грязь по бампер. А Карлис делится эмоциями от путешествия. Ему, заядлому охотнику, тайга нравится. И вся Россия тоже:


— Когда я сюда собирался, многие говорили, что это опасно. Что водители у вас сумасшедшие, что люди недружелюбные. А я, когда доехал до Таборов, поселился в палатке на берегу реки. Утром встретил там рыбака, и он меня, незнакомого человека, к себе в гости позвал — на чай. И на гитаре мне сыграл. По-английски разговаривает, хоть и очень плохо. Вообще мне показалось, что русские очень дружелюбные люди.


Во время поездки иногда кажется, что машина плывет
Во время поездки иногда кажется, что машина плывет


За беседой с Карлисом о деде и о поездке на его могилу проходят примерно два часа. Неожиданно водитель останавливается в неприметном месте. Вроде тот же лес по обе стороны, только какой-то шутник повесил рядом с бывшей узкоколейкой знак ограничения скорости — 70 километров в час. А на холмике видна небольшая могилка — слишком свежая для времен репрессий и раскулачивания. Но это и есть то место, где раньше была деревня Емельяшевка и лагерь № 16 Востураллага.


Бывшая узкоколейка местами больше похожа на реку
Бывшая узкоколейка местами больше похожа на реку


Водитель Максим рассказал, что лагерей здесь нет уже многие десятилетия: еще в 70-е годы их перевели из этой глуши ближе к реке Тавде. Но многие заключенные так и остались здесь жить, перемешавшись с местным населением. Они и составляли население деревень, которые просуществовали до 90-х годов прошлого века. Занимались тем же, чем и заключенные, — заготовляли лес и вывозили его по узкоколейке. Потом их жителям дали квартиры в Туринске и они уехали. Узкоколейку частично разобрали, частично забросили.


Когда-то здесь была деревня на несколько десятков жителей. И лагерь, где содержалось порядка двух тысяч человек
Когда-то здесь была деревня на несколько десятков жителей. И лагерь, где содержалось порядка двух тысяч человек


За прошедшие три десятка лет природа почти уничтожила здесь следы пребывания людей. На месте бывших строений — холмики, из которых давно растут деревья. Только по слишком правильным очертаниям и торчащим кое-где бревнам, явно обработанным человеческой рукой, угадываются бывшие постройки.


Это все, что осталось от деревни и лагеря
Это все, что осталось от деревни и лагеря


Карлис перестает улыбаться, чувствуется, что он взволнован. Какое-то время ходит по поляне, выбирает подходящее место. Он приехал сюда не с пустыми руками: дома Карлис изготовил могильный крест из дуба, который рос на земле его деда. 


Понятно, что точного места погребения Александерса Силинша уже не найти. План лагеря, который Карлис нашел в записках выжившего сидельца, нарисован от руки и точных координат не содержит. Там лишь указано, что это место под сосной, рядом с узкоколейкой.


Это план лагеря, в котором умер Александр Силинш. В левом верхнем углу братские могилы. Четыре барака ближе к ним — жилье раскулаченных. Для многих — последний дом
Это план лагеря, в котором умер Александр Силинш. В левом верхнем углу братские могилы. Четыре барака ближе к ним — жилье раскулаченных. Для многих — последний дом


Примерно такое место он и находит. Поставив крест, высыпает в его основание немного латышской земли — тоже той самой, что когда-то принадлежала его деду. На кресте надпись на латышском, смысл которой примерно соответствует нашему «Пусть земля тебе будет пухом»:


— Это была моя цель — доехать сюда и поставить крест деду. И я это сделал.


Чтобы поставить этот крест, Карлис организовал целую экспедицию
Чтобы поставить этот крест, Карлис организовал целую экспедицию


На месте бывшего лагеря, куда он проделал такой длинный путь, Карлис пробыл около часа. Побродил по лесу, выкопал пару совсем маленьких сосенок — сказал, что хочет их посадить на земле деда. В следующем году он собирается опять приехать в Россию, на этот раз в Красноярск — посетить места, где отбывала свой срок его бабушка.


Александр Силинш, Пусть земля тебе будет пухом
Александр Силинш,
Пусть земля тебе будет пухом


Историям свойственно пересекаться. Мы рассказывали о двух сестрах, которые возят почту по узкоколейке в Алапаевском районе. Вместе с ними мы проехали до станции Санкино. Карлис рассказал, что именно по узкоколейке до этой станции в 1941 году везли его деда. Еще мы рассказывали об умирающих деревнях вдоль реки Тавды. Там же стоят брошенные лагеря — часть из них во времена СССР перенесли сюда из глубины тайги.