По словам Геннадия Качинского, когда цыгане стали торговать наркотиками, начался ад
По словам Геннадия Качинского, когда цыгане стали торговать наркотиками, начался ад

На Юго-Западе Екатеринбурга постепенно исчезает Цыганский поселок. Часть домов здесь уже снесена, остальные пока стоят заброшенные. В будущем на территории в границах улиц Волгоградской, Чкалова, Фурманова, Московской построят многоэтажки. Работы здесь запланировали сразу три застройщика


Екатеринбуржец Геннадий Качинский вырос в этом районе и сохранил много воспоминаний о нем. По его словам, хоть поселок и назывался Цыганским, цыган здесь жило немного. А вот проблемы с наркоторговлей действительно были. Почитайте его колонку: 


Прочитал пост про то, что Цыганский поселок на Юго-Западе Екатеринбурга (Московская, Волгоградская, Ясная) размежеван под многоэтажную застройку и скоро его уже снесут. Что-то ностальгия проснулась.


Я парень из Цыганского поселка. Я тут вырос. До 21 года жил в частном доме. Улица Гризодубовой, дом 27. Тельмана, если что, — параллельная улица. Утречком встаешь — и с ведрами на колонку. Чтобы согреться, пока печка растапливается. С цыганятами — Червоней и прочими — все детство вместе по свалкам и гаражам лазили, в квадрат, пекаря, казаки-разбойники играли.


В поселке цыган жило домов 5–7 из нескольких сотен, но почему-то его называли Цыганским. А в основном совершенно разный контингент — из тех, кого в советское время презрительно-настороженно называли частниками. Потому что «частник» — это что-то отличное, не как все, себе на уме. Было много совершенно уникальных личностей. Дядя Леша Кучин — первый встреченный мной настоящий предприниматель, с его уникальной системой разведения клубники в пирамидках, с веселым прищуром и вызовом в глазах — самостоятельный, независимый, резкий, веселый. Степенные основательные шоферы КрАЗов Гвоздаревы, пригонявшие своих пахнущих соляркой монстров и шедших домой на обед, чтобы не тратиться в столовке АТК. Помню фронтовиков, выползавших на завалинки и лавочки погреться на солнышке, 9 Мая в обязательных орденах, с гвоздиками, собиравшихся кружочком над «Столичной», плакавших о чем-то нам неведомом.


Часть домов здесь уже снесли, некоторые стоят заброшенными 
Часть домов здесь уже снесли, некоторые стоят заброшенными 


Еще помню пожар в доме напротив, наискосок через улицу. Когда горит деревянный дом — это страшно. Стена огня метров на 10 вверх. Жар такой, что метрах в семидесяти закрываешь лицо рукой. И низкий звук гудящего пламени. Короче, до сих пор, уходя из дома, пока не проверю на три раза, что все вилки вытащены из розеток, не могу спокойно себя чувствовать. Постоянный страх пожара — на уровне паранойи.


Когда цыгане наркотой стали заниматься, начался ад. Толпы «наркош». Кто не видел — тот не поверит. Я лет 5 с топором под кроватью спал. Они когда обдолбанные, совершенно ничего не соображают, забор — не забор — лезут куда глаза глядят. Раза три по всему огороду бегал, выгонял. Пэпээсники ездили дань с цыган снимать (видел сам лично и не раз), ничего не предпринимали. Короче, это был реальный кошмар, у меня три одноклассника на том свете из-за наркоты.


Когда Ройзман и уралмашевские этим всем занялись, был апогей всей этой наркоистории. И вдруг всё как ножом отрезало. Сначала торговать им стало труднее, потом полностью все перекрыли. Поток «наркош» снижался, снижался и за год прекратился полностью. Короче, кто бы что ни говорил, а уралмашевские мужики и Ройзман действительно победили наркоторговлю в Екате (или, по крайней мере, снизили на порядок). Свое доверие и политический вес Евгений Вадимович получил не на пустом месте, а совершив подвиг для города.


Поэтому, если кто при мне начинает говорить что-то пренебрежительное про Ройзмана, немедленно вскипаю: «Этот мужик спас от смерти тысячи и десятки тысяч, сотни вернул с того света. И мне наплевать на его мелкие прегрешения юности, потому что тем, что сделано после, он многократно все отбил. А что ты для других сделал, чтобы о Ройзмане — для меня герое, который, может, наших с тобой детей от дозы спас, — свысока говорить?


«Я лет пять с топором под кроватью спал»: екатеринбуржец — о жизни в Цыганском поселке


Постепенно набор соседей стал меняться. Жизнь шла своим чередом. Я снял квартиру и уехал в 1999 году. Потом мы продали дом и отец переехал в свою квартиру. В памяти осталось веселое потрескивание печки, зимние сражения на снежках улица на улицу, свистульки из акаций, сражения на деревянных мечах и эпичные битвы на брызгалках (ох, сколько же ручек было угроблено на эти цели!). А также ветки дикой яблони, которые осенью качались в окне моей комнаты. И через залитое дождем стекло падали тени от фонаря на соседней улице.


Оттуда, из Цыганского поселка, окружающий большой мир казался каким-то удивительно оптимистичным, светлым, полным надежд и возможностей, а наш маленький мирок поселка — душевной теплоты. Несмотря на все трудности и бытовые неурядицы. Ведь у нас были полки, полные книг, собака на цепи и кошка, греющаяся у печки. Может, это ностальгия по молодости. А может, так оно и было.


Есть интересные истории о районах, где вы жили или живете до сих пор? Напишите о них нам в рубрику «Мнения» на почту news@corp.e1.ru. Также можно воспользоваться WhatsApp, Viber и Telegram — их номер +7 909 704 57 70.