20 ноября среда
СЕЙЧАС -19°С

«Я живу в памятнике»: что скрывают три деревянные избушки, построенные автором Белой Башни

Мы побывали внутри старых коттеджей на Большакова и пообщались с их обитателями

Поделиться

Дом на Большакова, 82 — единственный из комплекса, который еще не расселили

Дом на Большакова, 82 — единственный из комплекса, который еще не расселили

В зеленой зоне Дворца спорта на Большакова притаились три деревянных избушки с необычными крышами, балкончиками и резьбой. Они выглядят как нарядные садовые домики посреди города. В общем-то, так оно и есть — почти. Избушки построили в 1940-е годы по проекту известного архитектора Моисея Рейшера как воспоминание о деревянных особняках и дачах первых десятилетий ХХ века. А затем поселили туда людей. Во второй серии проекта «Я живу в памятнике» мы выяснили, кто сейчас обитает в этих домах.

У домов есть официальное название — «Комплекс брусковых коттеджей», это памятник архитектуры регионального значения. Их адрес — Большакова, 82, 84 и 86. Изначально избушек было четыре, но одну уничтожили в 90-е годы.

«Здания имеют симметричную композицию, выстроены из бруса с частичным покрытием тесом и резными декоративными элементами на фасадах, — рассказывается на сайте Управления госохраны памятников. — В оформлении использованы балконы с резным ограждением, веранды с витражным остеклением, высокие крыши с мансардным этажом. Входы в здания расположены с двух сторон, так как первоначально предполагалось заселение в дом двух семей».

Здания построены в стилях псевдорусский и модерн. Каждое из них индивидуально и одинаково значимо.

На доме № 86 есть табличка о том, что здесь располагаются памятники архитектуры

На доме № 86 есть табличка о том, что здесь располагаются памятники архитектуры

Когда мы пришли по адресу, оказалось, что два домика (№ 84 и 86) уже пустуют, причем один из них (№ 84) очень сильно поврежден огнем. А вот в третьем (№ 82) всё еще живут несколько семей.

У жилого домика — два подъезда слева и справа, скрытых за заборами. Справа мы обнаружили звонок и тут же вызвали большое недовольство у местной собаки. Спустя несколько минут бурного лая нам открыл мужчина лет тридцати пяти, но разговаривать отказался.

— Наш дом не относится к памятникам, вы что-то путаете. А у меня много дел, — сказал он.

Так дом № 82 выглядит на старом фото, опубликованном на сайте охраны памятников

Так дом № 82 выглядит на старом фото, опубликованном на сайте охраны памятников

В дверь, что на фото выше, мы позвонили, но разговаривать с нами хозяин не захотел

В дверь, что на фото выше, мы позвонили, но разговаривать с нами хозяин не захотел

Вдобавок нас облаяла собака

Вдобавок нас облаяла собака

С другой стороны нам улыбнулась удача. После стука открыл мужчина по имени Николай и охотно рассказал о своем доме.

— Я здесь не живу, это моя дача, моя деревня. Мне квартира досталась по наследству, здесь жила моя тетушка, — объяснил он. — Как я знаю, она была домработницей у человека, который строил этот дом. Его звали Михаил Николаевич Сушков.

Во второй половине дома нам открыли. Так выглядит вход в подъезд, где три квартиры

Во второй половине дома нам открыли. Так выглядит вход в подъезд, где три квартиры

В той половине дома, где «дача» у Николая, три квартиры, две на первом этаже и одна на втором. Его квартира находится на первом, она состоит из кухни, одной комнаты среднего размера и одной совсем крошечной, похожей на кладовку. В соседних квартирах никого нет.

— Где-то с конца 80-х годов здесь оставались три бабушки — на втором этаже, моя тетушка и в квартире рядом. Порядок был идеальный, но всё приходило в негодность, двери выпадали, ворота, — рассказывает Николай. — Потом старушка сверху умерла, квартира досталась ее племяннице, она тоже уже пожилая, здесь не живет. Квартира рядом со мной тоже досталась в наследство пожилым, они здесь не живут. В общем, я один.

Удобств в доме нет никаких — туалет на улице, вместо отопления — печки, вместо водоснабжения — колонка на значительном расстоянии от дома, да и ту хотели отключить, чудом удалось отстоять. Зато есть собственный сад с морковью и салатом.

У Николая есть собственный огород

У Николая есть собственный огород

На веранде он обустроил качели-диванчик. И очень настаивал, чтобы я прокатилась — обещал, что не рухну. Не рухнула:)

На веранде он обустроил качели-диванчик. И очень настаивал, чтобы я прокатилась — обещал, что не рухну. Не рухнула:)

— Я живу недалеко и, можно сказать, в деревню хожу пешком, — говорит Николай. — Если тут находишься вечером, в какой-то момент вообще забываешь, что ты в городе — такая тишина стоит. Особенно лет 15 назад, когда не было столько машин. А для постоянного жилья этот дом не приспособлен. Туалет напрочь забит. Когда ремонтируешь, начинаешь понимать, как экономно дом строили. Где нужно было маленьким гвоздем забить — забивали большим. Видимо, других не было. Зимой сюда вообще можно не приходить.

Среди местных жителей, кстати, ходят слухи, что строили дома пленные немцы. Вероятно, это связано с именем архитектора Рейшера, который делал проект избушек.

— На кухне печку делали какие-то рукожопые иностранцы, пленные немцы что ли, — откровенно говорит Николай. — Топили углем, она и лопнула. Ее надо ремонтировать. Пока приходится включать обогреватель, а отопление тоже недешевое сейчас.

А это вход в подъезд. Квартира слева принадлежит Николаю, прямо — пожилой женщине, которая здесь не живет, справа — лестница на второй этаж, там квартира, в которой тоже никто не живет

А это вход в подъезд. Квартира слева принадлежит Николаю, прямо — пожилой женщине, которая здесь не живет, справа — лестница на второй этаж, там квартира, в которой тоже никто не живет

На кухне у Николая вот такая печка. Он собирается ее чинить, сейчас она не работает

На кухне у Николая вот такая печка. Он собирается ее чинить, сейчас она не работает

В гостиной есть еще одна печка, тоже нерабочая 

В гостиной есть еще одна печка, тоже нерабочая 

А в целом комнатка выглядит так

А в целом комнатка выглядит так

Есть и крошечная спальня, похожая на кладовку, но с окном

Есть и крошечная спальня, похожая на кладовку, но с окном

По словам Николая, к нему нередко приходят с вопросом о выкупе квартиры, но он не соглашается так просто ее отдавать.

— В последний раз риелтор приходил, я говорю — давай, покупай, только я попрошу больше, чем надо. Мол, ты пойми меня правильно. 15 миллионов согласен дать? Гулять так гулять. Говорю, я уеду в Таиланд и всё, — рассказывает Николай.

Николай разрешил нам фотографировать его только так, чтобы лицо было не видно

Николай разрешил нам фотографировать его только так, чтобы лицо было не видно

На воротах — очень много засовов. Николай говорит, раньше здесь жила старушка, которая очень боялась посторонних, поэтому дверь максимально укрепили

На воротах — очень много засовов. Николай говорит, раньше здесь жила старушка, которая очень боялась посторонних, поэтому дверь максимально укрепили

Соседний дом, тот, который до наших времен не сохранился, по словам Николая, снесли примерно в 1992 году. Тогда комплекс избушек еще не признали памятником.

Про своих соседей он ничего не знает. Говорит, в зеркальной квартире в соседнем подъезде живет семья с детьми (судя по всему, того самого мужчины, который не стал с нами разговаривать).

Николай на фоне половины дома, где находится его квартира. Палисадник, кстати, говорит он, жильцам не принадлежит. Его обустроил город

Николай на фоне половины дома, где находится его квартира. Палисадник, кстати, говорит он, жильцам не принадлежит. Его обустроил город

В доме нет никаких удобств, отопление — печное

В доме нет никаких удобств, отопление — печное

Это единственный дом комплекса, в котором по-прежнему живут

Это единственный дом комплекса, в котором по-прежнему живут

Соседний дом № 84, по словам Николая, расселили года четыре назад, с тех пор там часто бывали бомжи. Они жгли костры прямо на полу, вот и случился пожар. Посмотрите, в каком состоянии этот дом сейчас.

Это старое фото — так дом выглядел до пожара

Это старое фото — так дом выглядел до пожара

А вот как он выглядит теперь, второй этаж почти весь выгорел

А вот как он выглядит теперь, второй этаж почти весь выгорел

Двери заколочены, на них следы огня

Двери заколочены, на них следы огня

Окна выбиты и закрыты внутри чем-то непонятным

Окна выбиты и закрыты внутри чем-то непонятным

Пожалуй, самое прилично выглядящее окно

Пожалуй, самое прилично выглядящее окно

Фасад изрисован уличными художниками

Фасад изрисован уличными художниками

Адрес частично отвалился

Адрес частично отвалился

Дом окружают трава и деревья, с тротуара на Большакова его можно разглядеть с трудом

Дом окружают трава и деревья, с тротуара на Большакова его можно разглядеть с трудом

Третий дом, № 86, выглядит прилично, хотя и заметно, что он уже нежилой. Окна забиты, на улице — предупреждающая лента. Во дворе сохранились сарайчики, рядом с одним из них стоит старый холодильник. Двери в оба подъезда оказались закрыты, но нам снова повезло: в окно нас увидел охранник, вышел и провел небольшую экскурсию.

Старое фото из архива управления охраны памятников. Судя по белью на верёвке, дом еще был жилым

Старое фото из архива управления охраны памятников. Судя по белью на верёвке, дом еще был жилым

А вот так он выглядит сейчас

А вот так он выглядит сейчас

Мы прошли за ленту и попали во двор, где нас встретили охранник Андрей Николаевич и его собака

Мы прошли за ленту и попали во двор, где нас встретили охранник Андрей Николаевич и его собака

Охранник и собака охраняют дом от вандалов. Желающих утащить брус находится немало

Охранник и собака охраняют дом от вандалов. Желающих утащить брус находится немало

Андрей Николаевич соглашается показать нам свою комнату

Андрей Николаевич соглашается показать нам свою комнату

Раньше это была чья-то квартира

Раньше это была чья-то квартира

Кухня с печкой, которая не работает. Здесь тоже греет обогреватель

Кухня с печкой, которая не работает. Здесь тоже греет обогреватель

А это лестница на второй этаж в подъезде

А это лестница на второй этаж в подъезде

Вид сверху. Слева — комната охранника, рядом — вход в квартиру, но она закрыта

Вид сверху. Слева — комната охранника, рядом — вход в квартиру, но она закрыта

Зато у Андрея Николаевича есть ключи от квартир во втором подъезде (слева), и мы идем туда

Зато у Андрея Николаевича есть ключи от квартир во втором подъезде (слева), и мы идем туда

Лестница в подъезд частично обвалилась

Лестница в подъезд частично обвалилась

Андрей Николаевич ждет нас у входа, а мы идем осматривать квартиры

Андрей Николаевич ждет нас у входа, а мы идем осматривать квартиры

Заходим в квартиру на первом этаже. Вещей почти не осталось. Открыт подпол, но спускаться мы не рискнули

Заходим в квартиру на первом этаже. Вещей почти не осталось. Открыт подпол, но спускаться мы не рискнули

Всё еще висит счетчик на электричество

Всё еще висит счетчик на электричество

Печка развалилась, стены обшарпанные. И не скажешь, что памятник архитектуры

Печка развалилась, стены обшарпанные. И не скажешь, что памятник архитектуры

Напротив кухни — комната, на полу в кучу свален мусор

Напротив кухни — комната, на полу в кучу свален мусор

Оттуда выход в еще одну комнату, достаточно просторную и с верандой

Оттуда выход в еще одну комнату, достаточно просторную и с верандой

Выходим и идем на второй этаж. По пути нам встречается футбольный мяч, который, кстати, до сих пор не сдулся

Выходим и идем на второй этаж. По пути нам встречается футбольный мяч, который, кстати, до сих пор не сдулся

Лестница достаточно узкая и крутая. Пенсионерам по такой подниматься было непросто, наверное

Лестница достаточно узкая и крутая. Пенсионерам по такой подниматься было непросто, наверное

Прямо по лестнице мы утыкаемся в мансарду с остатками вещей, а справа — вход в квартиру

Прямо по лестнице мы утыкаемся в мансарду с остатками вещей, а справа — вход в квартиру

На комоде в коридоре перед мансардой лежат старые фотографии, банковская карта и пластинка Шуфутинского

На комоде в коридоре перед мансардой лежат старые фотографии, банковская карта и пластинка Шуфутинского

Рядом — кассета и зажигалка

Рядом — кассета и зажигалка

В шкафчике в мансарде — тоже много фотографий

В шкафчике в мансарде — тоже много фотографий

А это коридор самой квартиры. В ней две комнаты

А это коридор самой квартиры. В ней две комнаты

Чье-то нижнее белье так и осталось висеть, как будто хозяева съезжали так спешно, что не было времени ждать, когда оно высохнет

Чье-то нижнее белье так и осталось висеть, как будто хозяева съезжали так спешно, что не было времени ждать, когда оно высохнет

Комната прямо по коридору. Судя по печке, тут была кухня

Комната прямо по коридору. Судя по печке, тут была кухня

А это жилая комната

А это жилая комната

Тут осталась кровать с ковром на стене

Тут осталась кровать с ковром на стене

Напротив — двухместный диван с женской сумочкой

Напротив — двухместный диван с женской сумочкой

В уголке на полке даже остались продукты

В уголке на полке даже остались продукты

И еще несколько фото с улицы.

Балкончик почти разрушился. Охранники стараются под ним не ходить — в любой момент может упасть на голову

Балкончик почти разрушился. Охранники стараются под ним не ходить — в любой момент может упасть на голову

Во дворе остались сарайчики

Во дворе остались сарайчики

И чей-то холодильник. Ну, хотя бы электричество в этом доме было

И чей-то холодильник. Ну, хотя бы электричество в этом доме было

Спереди дома есть веранда, но вход окутан колючей проволокой

Спереди дома есть веранда, но вход окутан колючей проволокой

Двери на веранде заколочены

Двери на веранде заколочены

Андрей Николачевич напоследок говорит: может, наш репортаж поможет обратить внимание на эти дома

Андрей Николачевич напоследок говорит: может, наш репортаж поможет обратить внимание на эти дома

В первой серии проекта «Я живу в памятнике» мы рассказывали о старинной усадьбе на Чернышевского, 9, где осталась всего одна жилая квартира — все остальные люди съехали. Супруги Светлана и Андрей мечтают взять весь дом в аренду и открыть в нем музей-хостел.

Если вы тоже живете в памятнике архитектуры и хотите рассказать свою историю, пишите на почту k.dubinina@iportal.ru с пометкой «Я живу в памятнике». Мы с удовольствием с вами свяжемся. Также можно воспользоваться WhatsApp, Viber и Telegram — их номер +7 909 704 57 70.

оцените материал

  • ЛАЙК 2
  • СМЕХ 0
  • УДИВЛЕНИЕ 0
  • ГНЕВ 0
  • ПЕЧАЛЬ 0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Ольга Александровна
3 окт 2019 в 12:59

Когда строили эти дома, мне было лет 6-7 (сейчас - 82), и жили мы на Фурманова, параллельной Большакова и Фрунзе, между ними. У нас во дворе стояли 2 двухэтажных барака, постройки по типу "сарай", поэтому строящиеся дома привлекали наше внимание своими верандами, балкончиками, резьбой. Нам они казались совершенно роскошными... Полисадники с цветами у них были сразу, мы там (простите!) воровали цветы... Дом, повидимому, действительно строили немцы, поскольку они же прокладывали водопровод вдоль этих 3-х улиц. И я помню, как в жаркую погоду они сидели, потные, в тени деревянных заборов во время отдыха, а мы, компании разновозрастных детей, от 6 до 14-15 - все вместе , когда родители были на работе, ездили далеко - купаться на ВИЗ-

пруд, на торфяные отвалы, заполненные водой, где сейчас дома на ул. Посадской, Ясной, Белореченской. Немцам хотелось с нами общаться, особенно с малыми, но мы дичились, а старшие дерзили, обзывали их фашистами. Что касается домов, их, конечно, надо снести, оставив фотографии и историю. Восстанавливать их нет смысла. У нас сейчас на Гагарина, №№№ 11,13,15, стоят три разрушенных 2-х этажных барака - смотреть страшно, но вот воспоминаний о них у меня никаких - как и о тех, в которых мы жили на Фурманова...

Соломон Моисеевич
3 окт 2019 в 10:06

Чтобы их можно было снести по причине ветхости и построить там вертикальные хрущёвки без двора и парковки

Гость
3 окт 2019 в 08:38

Но когда дело дойдет до сноса этих "памятников", то сразу активисты завякают "как можно, это ведь наше наследие, памятник архитектуры!". А то что сейчас все разваливается и стоит в буреломе и окутано колючей проволокой всем пофик! Вспоминают про это только когда хотят их снести...