24 января пятница
СЕЙЧАС -8°С

«У нас своя миссия на земле»: как работает уральский комбинат, куда тоннами свозят ядерные «хвосты»

Мы побывали на УЭХК и остались живы

Поделиться

Мы приехали в закрытый Новоуральск и посмотрели, как работает главный местный комбинат 

Мы приехали в закрытый Новоуральск и посмотрели, как работает главный местный комбинат 

Уже несколько месяцев о Новоуральске говорят во всем мире. Новость о том, что туда после десятилетнего перерыва снова начнут свозить урановые «хвосты», заставила активистов по всему миру протестовать. По мнению некоторых экологов и организации Greenpeace, на Урал везут опасное вещество, которое может стать губительным как для природы, так и для людей. 

Компания «Росатом», которой немецкая Urenco заплатила за тот самый уран, заявляет, что никакой опасности он не представляет, более того, он принесет стране большую финансовую помощь. Мы съездили в Новоуральск и посмотрели, как работает Уральский электрохимический комбинат (УЭХК), где занимаются переработкой «хвостов». 

В таких контейнерах хранится обедненный уран, который, по словам производственников, способен обогатить наш регион

В таких контейнерах хранится обедненный уран, который, по словам производственников, способен обогатить наш регион

Снимать на предприятии можно только с определенных ракурсов 

Снимать на предприятии можно только с определенных ракурсов 

В сам Новоуральск обычному человеку попасть будет непросто — город закрыт, в нем работает пропускная система. На УЭХК все еще строже — снимать там можно только в определенных местах и с конкретного ракурса, служба безопасности за этим следит. На выходе у всех проверяют и камеры, и фотоаппараты, если заметят «лишние» кадры, заставят удалить. 

В городе ходит очень много военных 

В городе ходит очень много военных 

Вход на УЭХК — только по пропускам и с заранее обозначенной техникой 

Вход на УЭХК — только по пропускам и с заранее обозначенной техникой 

В этом году УЭХК исполняется 70 лет. Точнее, столько времени прошло с момента выдачи первого заказа — высокообогащенного урана. Раньше в СССР здесь принимали активное участие в создании ядерного щита (то есть помогали создавать ядерное оружие), но теперь встали на «мирные рельсы». Все, на что сейчас тратит свои силы УЭХК, — производство топлива для атомных станций.

Руководит комбинатом Александр Белоусов. Именно он, надев специальный гарнитур (о котором позже забудет), провел для нас экскурсию по УЭХК. 

— В залежах, которые добываются сейчас Россией, — менее одного процента урана. А нам нужен именно уран, все остальное нам не нужно. Он состоит из двух изотопов: уран-238 и уран-235. Содержание первого в этом одном проценте — 99,3%, а урана-235, который нам как раз и нужен, — всего 0,7%, — объясняет Белоусов по дороге на предприятие. 

Генеральный директор УЭХК Александр Белоусов провел для нас экскурсию по комбинату 

Генеральный директор УЭХК Александр Белоусов провел для нас экскурсию по комбинату 

Из-за старой диффузионной технологии на переработку урана требовалось очень много сырья. А из полученных 0,7% удавалось извлечь максимум половину. Остальное — просто не позволяла технология. Оставшийся обедненный уран оставили до лучших времен — когда наука сделает очередной шаг вперед. То есть настоящую пользу он сможет приносить еще не скоро — это вопрос десятков лет. 

Он стоит безумных денег. Представьте, сколько стоит хотя бы его выкопать. Выбрасывать его как-то не по-хозяйски.

Александр Белоусов, генеральный директор УЭХК 

То, что экологические активисты называют ядерными отходами, Белоусов считает ценнейшим ресурсом. При слове «отходы» он каждый раз слегка морщится, как бы демонстрируя неверность этого определения. Он отказался рассказывать, сколько именно тонн «хвостов» привозят в Новоуральск, но заявил, что цифры, которые называет Greenpeace, — это «пальцем в небо». 

Первое место, куда нас привозят, — хранилище контейнеров, в которых находится обедненный уран. В каждом таком контейнере — около 10 тонн урана. Они, кстати, и стали главным страхом активистов. Например, физик Андрей Ожаровский считает, что именно разгерметизация таких контейнеров является главной опасностью для людей. 

— Случаи выхода вещества в окружающую среду из этих контейнеров уже были. Трупов нет, но только потому, что протечки оказались небольшими, — говорил Ожаровский. 

Однако Белоусов с этим не согласен. Он уверяет, что никакой опасности контейнеры не представляют, они прошли всевозможные проверки и получили сертификаты. Летом их проверяют сотрудники комбината (правда, только «на глаз»), а зимой даже этого делать не нужно из-за низкой температуры, которая исключает возможность разгерметизации. Они годятся и для хранения, и для перевозки. 

В землю уран никто не хоронит, поскольку это ценный ресурс. Здесь пытаются заглянуть на 10–20 лет вперед, когда ученые смогут придумать и другие способы использовать содержимое контейнеров. И когда они это сделают, на УЭХК смогут использовать эти огромные запасы. Ничего, как говорит Белоусов, не придется копать в земле. На вопрос о том, сколько урана удается продать в год, он отвечать отказался. 

Но, конечно, он продается. У меня другой работы нет — я продаю обогащенный уран. Я не предприятие по хранению, у меня другая миссия на земле.

Александр Белоусов 

Открытость, о которой говорили на УЭХК во время экскурсии, достаточно условна. Например, когда речь зашла о технологии обесфторивания (она позволяет перевести уран в химически безопасное состояние. — Прим. ред.), Белоусов решил промолчать. В России есть только одна установка, которая занимается обесфториванием, она находится в Красноярском крае. На прошлой неделе стало известно, что скоро там же появится вторая. 

Следующий цех, который нам показали, в длину примерно километр. На нем нет сотрудников, машины все делают сами. Лишь иногда сотрудник может зайти сюда и проверить конкретную модель. В таких случаях они передвигаются на велосипеде. Здесь «дообогащают» уран. Главная опасность в этом цехе — попадание воздуха в аппарат. Правда, это забота не об экологии или людях, просто машина выйдет из строя, придется тратить средства на ремонт. А окружающей среде, как говорит Александров, это никак не повредит. 

В каждом таком устройстве находится центрифуга. Ротор в ней крутится со скоростью 1500 оборотов в секунду 

В каждом таком устройстве находится центрифуга. Ротор в ней крутится со скоростью 1500 оборотов в секунду 

Белоусов предлагает всем прослушать аппараты и убедиться, что они работают

Белоусов предлагает всем прослушать аппараты и убедиться, что они работают

Сам Белоусов называет себя «простым уральским парнем». Он окончил физтех УПИ и всю жизнь посвятил физике. Каждый день он встает в 5 утра, на работу приезжает уже к 07:15. 

Я в жизни больше ничего не умею, потому что только этим и занимаюсь.

Александр Белоусов 

Последний цех, в который нас привели (тоже огромный), занимается испытанием емкостей. Здесь их проверяют, заполняют и даже красят. На вопрос, зачем нужно красить контейнеры, Белоусов усмехнулся. 

— Чтобы внешний вид был хороший. Вы видели у нас хоть одну непокрашенную емкость? Я был в Америке, там емкости такие ржавые, неприглядные. А у нас порядок — красиво, чисто, покрашено. Это называется культура производства, — объяснил он. 

По цехам сотрудники передвигаются на велосипедах 

По цехам сотрудники передвигаются на велосипедах 

После экскурсии складывается впечатление, что от «хвостов», которые привозят из Германии, да и вообще от работы УЭХК — сплошная польза. Здесь экологические активисты — скорее идейные враги, которые наводят панику только потому, что не разбираются в вопросе, а на самом деле ни о каком существенном вреде людям говорить не приходится. Но опасения, которые высказывают люди, связаны уж точно не с желанием навредить — они связаны с закрытостью предприятия, и речь не о пропускных пунктах. Компания «Росатом» и УЭХК в частности очень неохотно комментируют всю эту историю с «хвостами», либо отмахиваясь короткими официальными ответами, либо игнорируя вопросы в принципе. Конечно, экскурсия по комбинату слегка прояснила картину, но у нашей поездки изначально не было шансов развеять страхи людей — за пару часов просто невозможно все понять. Еще один риторический вопрос: будем ли мы идти тем же путем, что и западные страны, и менять вектор на заботу об экологической обстановке и планете, на которой мы живем, или продолжим в ударном темпе строить заводы, мусорные полигоны и атомные электростанции? 

Они закрывают, а Россия строит. Если Европа не хочет заниматься энергетикой, у них там солнце, ветер — это их дело. А мы строим реакторы.

Александр Белоусов 

Ранее мы рассказывали вам, как работает Белоярская атомная электростанция, которая, вероятно, также является постоянным клиентом УЭХК. 

оцените материал

  • ЛАЙК 5
  • СМЕХ 1
  • УДИВЛЕНИЕ 2
  • ГНЕВ 26
  • ПЕЧАЛЬ 0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

мой родственник работает на одном из атомных объектов 36 лет. Жив, здоров, 2 детей. Никаких отклонений. Радиационный фон на его работе такой же как в екб. Постоянно ржёт над экоактивистами, которые ничего не понимают и не хотят верить даже собственным глазам.

Гость
17 дек 2019 в 07:59

Я живу в НОВОУРАЛЬСКЕ здесь люди могут как мухи в основном от рака и дети часто болеют.А этого Белоусова уран это бабки.Пусть людям проживающем в НОВОУРАЛЬСКЕ доплачивать. Не витаминки Росатом там производит.

17 дек 2019 в 07:54

«Они закрывают, а Россия строит. Если Европа не хочет заниматься энергетикой, у них там солнце, ветер — это их дело. А мы строим реактор»
И о чем это говорит?
А о том, что мы отстали в технологиях и отношение к нам соответсвующее, свозят мусор, как на помойку, чему некоторые рады, кстати по той же причине