4 июня четверг
СЕЙЧАС +15°С

«Заболеть могут 100% екатеринбуржцев»: врач — о коронавирусе и его лечении

По мнению Александра Гальперина, в ближайшие две недели станет ясно, захлестнула ли нас пандемия

Поделиться

Александр Гальперин объяснил, почему важно оставаться дома 

Александр Гальперин объяснил, почему важно оставаться дома 

Накануне президент Владимир Путин во время совещания с губернаторами заявил, что медперсоналу, который работает с больными коронавирусом, нужно назначить дополнительные выплаты. Деньги будут выделять и из федерального бюджета, и из региональных. Мы попробовали подсчитать, сколько смогут заработать врачи, находящиеся «на передовой».

Этот вопрос и в целом ситуацию с коронавирусом в Екатеринбурге в прямом эфире в Instagram E1.RU мы обсудили с врачом Александром Гальпериным. Вы можете посмотреть видео или прочитать его текстовую расшифровку.

— Во-первых, дополнительные выплаты — это всегда хорошо. То, что выплачивать будут именно тем, кто работает с коронавирусом, — безусловно, это люди, которые работают на передовой, те, кто находится в группе риска, — говорит Гальперин о выплатах. — Медицинские работники в большинстве своем работают все же не только за деньги. Деньги — это важный момент, но это неожиданное внимание и поддержка вызывают некое не то чтобы отрицание, просто хотелось бы, чтобы это было всегда.

— Почему, как вы думаете, были приняты решения о надбавках и страховках?

— Мне кажется, что это то, как наша власть считает правильным благодарить людей, просто измеряет это все деньгами. Ну а какие еще [способы выражения благодарности]? Медали, наверное, потом еще будут. Это, наверное, единственный такой понятный способ, каким людей можно отблагодарить за такую сложную и рискованную для своего здоровья и для здоровья близких работу.

Вообще работа медицинская всегда сопряжена с риском. Просто коронавирус — тема такая, которая сейчас захлестнула мир. Но это, поверьте, не самая рисковая вещь. Инфекционные заболевания есть гораздо более рисковые, с которыми им так же приходится работать. Просто про это особо никто не говорит, и президент на это внимания не обращает. Сказать, что в обычные дни медицинские работники, которые не работают с коронавирусом, ничем не рискуют — это будет неправда.

А с коронавирусом в интернете столько сейчас фото людей в защитной одежде, которая впечатляет, и при этом мы видим, что, несмотря на все способы защиты, люди заболевают, это демонизирует образ коронавируса, поэтому и кажется, что риск высокий. Он действительно есть, и ни одна защитная одежда не даст стопроцентной безопасности, поэтому заболевают.

— Есть несколько сценариев развития пандемии. Насколько наша медицина (в Екатеринбурге) готова к плохому сценарию?

— Для экстремальных ситуаций никакого запаса нет. У нас в общем-то все рассчитано на стандартный поток пациентов. Ни одна система нигде в мире, как показала практика, не рассчитана на резкие взлеты заболеваемости. Мы не исключение.

Поэтому, безусловно, часть пациентов остаются сейчас без помощи, в основном без плановой, конечно. В принципе, коек подготовлено, на мой взгляд, достаточно. Но достаточно для какого варианта развития событий? Минздрав просчитал несколько сценариев, и даже частные больницы при определенном сценарии подключаются.

— Как давно вас предупредили о том, что, возможно, придется подключиться?

— Количество коек и все наши возможности известны. Это все посчитано давно. На прошлой неделе Минздрав просто довел до сведения, что в случае такого развития событий будут подключать [частные клиники]. Естественно, кто здесь будет возражать? Без вопросов. Мы понимаем, что, если такая катастрофа будет происходить, будем работать все.

— Как думаете, как долго все это продлится?

— У нас есть пример Китая, где были приняты жесткие карантинные меры. Сейчас они в несколько стабильном состоянии, хотя все понимают, что полыхнуть это может снова. У них это продлилось примерно три месяца. Сейчас много послаблений уже сделано и жизнь, если можно так сказать, налаживается. Хотя все социальные дистанции сохраняются и вообще много мер предосторожности остается.

Если так считать, у нас в конце марта это началось и в ближайшие две недели будет понятно, захлестывает нас реально или нет. Потому что сейчас подтвержденные случаи в Екатеринбурге — объективно — это малые числа. В Москве это уже не так, но у нас сейчас барьеры находятся и мы надеемся, что из Москвы заносов вируса серьезных не будет.

— Предлагают ведь закрыться от Москвы. Что вы об этом думаете?

— С эпидемиологической точки зрения это было бы абсолютно оправданно. Если нам закрыться сейчас, то сохраниться без инфекции можно было бы, но я не представляю, насколько это возможно.

— Когда нужно будет начинать волноваться? Сколько зараженных для этого должно быть в Свердловской области?

— Здесь надо будет беспокоиться о динамике, когда число зараженных будет кратно увеличиваться. Если по пять-шесть человек будет заболевать в день, то можно сказать, что у нас проблемы и не стало. Но другое дело, что опасность этого вируса в том, что пять-шесть человек могут привести к взрыву в какой-то момент.

Судя по цикличности эпидпроцесса, в течение двух недель станет ясно, какая динамика выявления. Пока не надо успокаиваться, все может измениться в любой момент.

— Не кажутся ли вам принимаемые властью меры избыточными?

— Есть несколько моментов важных. Первый: это новый вирус, до 25 декабря про этот вирус никто ничего не знал. Поэтому все, что мы про него знаем, — это по большому счету не доказательства, а какие-то небольшие наблюдения и выводы. По большому счету, это не наука, а предположения, как это будет развиваться. Очень много непонятного, и есть неопределенность.

И совершенно точно: раз это новый вирус, значит, иммунитета нет ни у кого, ни у одного человека. Заболеть может каждый, все 100% жителей Екатеринбурга. Просто мы уже знаем по статистике Китая, что как минимум 80% болеют либо вообще бессимптомно, либо достаточно легко, но 20% болеют тяжело, а примерно 6% болеют так, что требуется респираторная поддержка. А это ведь огромная цифра.

Если условно 100 тысяч человек у нас в Екатеринбурге заразились бы, то 6% — несложно посчитать, какой это вал тяжеленных пациентов, которые парализуют абсолютно всё. Получается, что уже сейчас, когда мы только готовимся к этой ситуации, у нас есть пациенты, которые — я честно говорю — не получают полный объем помощи. Пациенты с другими болезнями, потому что она (коронавирусная инфекция. — Прим. ред.) не единственная. А что будет, если произойдет такой захлест? Это же будет действительно катастрофа, которую допустить ни в коем случае нельзя.

Так что, как говорится, как умеем. Какие меры эпидемиологические сейчас используются — на мой взгляд, наверное, это все-таки оправданно. Хотя тут очень сложно осуждать власть, потому что эти решения принимаются чиновниками, а не медиками. Даже Роспотребнадзор — это в большей степени чиновники, чем медики.

В целом я бы все-таки считал, что это правильно, как бы болезненно это ни было.

— Как убедить людей серьезно относиться к пандемии?

— Действительно, исследования, которые уже есть, говорят о том, что чем старше человек, тем выше риск заболеть тяжело, в том числе и умереть. Но до сих пор нет абсолютно четкого понимания, почему среди молодых здоровых людей один переболеет бессимптомно, а другой умрет. Погибают люди и молодые, здоровые, у которых нет никакой сопутствующей патологии.

Почему это происходит — непонятно. Потому что не исследовано ничего. Какие-то предположения есть, но ничего точного. Так что заболеть тяжело и получить серьезные осложнения может каждый. Потом, и это уже абсолютно точно описано, даже легкие случаи могут привести к легочному фиброзу — когда легочная ткань замещается на соединительную, а это вообще-то инвалидизирующее состояние, с этим человек живет как минимум хуже. Вирусные заболевания — это всегда лотерея, и лучше в эту лотерею не играть.

Насчет того, что говорят, что это не страшнее, чем грипп. Просто люди давненько не болели по-серьезному гриппом. Вообще-то от гриппа прививаются, и, когда есть такая серьезная иммунная прослойка, распространения именно гриппа не так много. В основном это другие респираторные вирусы, они, как правило, легко переносятся. Грипп — это совсем не легкая болезнь.

От коронавируса как не было специфического лечения, так и нет. Даже во временных рекомендациях по лечению коронавируса, которые Министерство здравоохранения выпускает, есть препараты для лечения малярии, для лечения ВИЧ-инфекции… Причем эти рекомендации имеют уже пятую редакцию за месяц, потому что ничего не понятно.

А я бы не хотел эти препараты просто так принимать, потому что там огромное количество побочных эффектов. Чем потом закончится их применение? Их применяют ведь не от хорошей жизни, а из-за того, что другого доказанного лечения не существует.

При этом все равно самое страшное — это большая волна, когда врачи должны будут выбирать, кого брать на ИВЛ.

Всю информацию о COVID-19 за сегодня мы собираем в режиме онлайн. А коротко обо всех новостях за 8 апреля рассказываем в этом материале.

оцените материал

  • ЛАЙК56
  • СМЕХ6
  • УДИВЛЕНИЕ1
  • ГНЕВ13
  • ПЕЧАЛЬ13

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть специальная рассылка о коронавирусе и карантине в нашем городе. Подпишитесь, чтобы не пропускать новости, которые касаются каждого.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!