25 сентября пятница
СЕЙЧАС +9°С

«Наша жизнь превратилась в ад»: откровенное интервью экс-жены уральского математика, обвиненного в педофилии

Женщина впервые рассказала СМИ, как постепенно разрушалась ее семья

Поделиться

Сначала семейная жизнь радовала Марию, но после она превратилась в ад

Сначала семейная жизнь радовала Марию, но после она превратилась в ад

Раскрыты детали дела уральского математика, обвиненного в педофилии

В Екатеринбурге близится к завершению дело 40-летнего математика Александра Калымова (личные данные героев изменены. — Прим. ред.), которого бывшая жена обвинила в развращении пятилетней дочери. По версии следствия, он совершал насильственные действия в игровой форме, заставляя дочь прикасаться к его половым органам, а также трогая ее. Показания девочки неоднозначные, но они подкреплены экспертизой психолога и видеозаписью. Стороны уже ознакомились с делом, на днях прокуратура утвердит его и направит в суд.

Родители и друзья Александра убеждены в его невиновности и заявляют, что экс-супруга устроила преследование, чтобы вывезти ребенка за океан. Утверждается, якобы она хочет уехать в США к любовнику-миллионеру. Но еще ни разу в СМИ не звучала позиция мамы девочки. По просьбе Е1.RU она рассказала историю своей жизни: она похожа на фильм ужасов.

Эпизод, который вменяется Александру как преступный, произошел на съемной квартире, в которой после развода жила Мария с пятилетней Лизой. Женщина не препятствовала общению бывшего мужа с ребенком: иногда во время их встреч оставалась дома, иногда уходила. Во время одного из визитов Александра, по версии следствия, и произошли действия сексуального характера. Во время этой встречи Александр и дочка говорили по-английски: бывшие супруги растили девочку билингвом (ребенком, одинаково хорошо говорящим на двух языках. — Прим. ред.).

— Это была инициатива бывшего мужа, — признается Мария. — В билингвальных семьях дети воспитываются по принципу «один родитель — один язык». Изначально я говорила с дочкой на русском, а мой бывший — на английском. Когда мы разъехались, я говорила с ней по-английски, а бабушка — по-русски. Но когда дочка подросла, она научилась переключаться между ситуациями. Например, в те дни, когда ко мне приходят ученики, мы говорим только по-английски.

— Маленькая дочка, свободно говорящая на английском... Вы, наверное, производили впечатление идеальной семьи!

— Когда я ушла от бывшего мужа, большинство знакомых были очень удивлены. Я сама когда-то завидовала некоторым семьям, думая: «Какие счастливые люди!» Но прожив свою историю (и она еще не закончилась), я теперь с большим подозрением отношусь к «счастливым семьям»: ты не знаешь, что там внутри. Мои подруги и даже мама не знали о том ужасе, в котором мы жили.

— Как-то неожиданно это звучит…

— В начале отношений Александр очень долго за мной ухаживал, красиво и романтично, окружал меня обожанием. Я не сразу ответила на его чувства, но потом влюбилась без оглядки. Я всегда хотела семью, основанную на любви и доверии, отношения на всю жизнь. Это была моя мечта, и мне казалось, что я нашла ее с Александром. Первое время я была безумно счастлива.

Но вскоре после того, как мы стали жить вместе, я обнаружила, что у него, можно так сказать, очень неустойчивая психика. У него постоянно колебалось настроение: то он был бодрый и веселый, то вдруг резко мрачнел из-за каких-то мелочей, часто вообще было трудно понять, в чем причина. Когда настроение у него портилось окончательно, он выпадал из жизни.

— В каком смысле выпадал?

— Это были такие странные состояния... Я до сих пор не знаю, как их назвать. Наша жизнь распадалась на периоды: сначала он был активен, общался, строил планы; потом происходил срыв — он уходил в свою комнату, закрывался и сидел там днями, неделями, а потом и месяцами. Он переставал брать телефон, срывал любые планы. Днем спал, а ночью выходил взять еду на кухне и потом уходил обратно. Я до сих пор не знаю точно, что он делал, когда вот так сидел.

Сначала это были короткие периоды, потом — все длиннее. Когда он выходил из этих состояний, на какое-то время все налаживалось: возвращался человек, которого я любила, казалось, все будет хорошо.

«Годами я жила с мыслью, что должна о нем заботиться, создавать комфортные условия, чтобы не было этих срывов. Но они все равно случались»

Мария

Нарастала и изоляция нашей семьи: если до рождения ребенка мы общались с узким кругом людей — кстати, мои родители до сих пор не знакомы с его, — то, когда родилась дочь, он стал «отсекать» людей. Поссорился с моей лучшей подругой и запретил ей приходить к нам домой. Мои мама и папа тоже к нам почти не ходили: ему это не нравилось.

— В чем была главная проблема в ваших отношениях?

— Психологическое насилие. Но это я уже потом поняла, когда ушла от него. Тогда я стала много читать и у меня появились две книги про абьюз (насилие. — Прим. ред.), я читала их и плакала: ко мне пришло осознание, что происходило все эти годы. О физическом насилии проще говорить, а когда насилие психологическое, ты и сам не понимаешь, что происходит. Ты лишь понимаешь, что второй человек ведет себя как тиран, издевается над тобой и что тебе очень тяжело.

У него была постоянная потребность контроля и желание, чтобы все было так, как он хочет. Если я хоть в чем-то пыталась сделать по-своему, он не отставал, пока не соглашусь с ним. Но чем больше я терпела и соглашалась, тем хуже становилось его отношение ко мне. Он стал критиковать во мне каждую мелочь, придираться ко всему — я не знала, как ему угодить.

Это могли быть насмешки, издевательские реплики, колкие комментарии. Иногда я вставала утром, видела его настроение и понимала, что он будет мне что-то говорить, говорить — до того момента, когда ты не знаешь, куда деться.

«Он не признает границ, он видит, что ты на грани слез, но его это не останавливает. Он может бесконечно долго делать тебе плохо любыми способами»

Мария

— Считаете, что за этим могли стоять психические отклонения?

— Думаю, что в какой-то момент грань между психологическими проблемами и серьезными расстройствами была пересечена.

— А вы не обсуждали с ним эти проблемы? Вариант обратиться к психотерапевту?

— Пока мы жили вместе и пока я считала, что у нас есть шанс сохранить семью, я его и просила, и умоляла об этом. Говорила: «Ты же понимаешь, мы живем в ужасной ситуации!» На самом деле, это был ад — и не только для меня: я видела, как моя дочь меняется на глазах.

«Из любопытного, веселого, открытого ребенка, который храбро исследует мир, где-то после полутора лет она стала неуверенной, закрытой»

Мария

У нее появились аллергии (насморк, зуд кожи, непереносимость продуктов). И куча страхов. Например, у нее был дикий страх воды — она отказывалась мыться. Боялась закрытых дверей. И она перестала отпускать меня от себя. Если мамочки на площадке всегда следят, как бы ребенок не убежал, я знала: мой ребенок от меня не отойдет. Точкой невозврата стал момент, когда ей было два года — мой бывший муж закрылся от нас на пять месяцев.

«Все это время мы жили как с призраком: человек не мылся, не брился, не выходил на улицу, не работал, непонятно как жил»

Мария

При этом из-за закрытой двери его комнаты доносились какие-то звуки, шорохи, стоны — как в замке Синей Бороды, где в комнатах кто-то есть, но тебе нельзя туда зайти. А когда мы ложились спать, я слышала, как он отодвигает мебель, которой он изнутри баррикадировался, ходит по квартире, все проверяет. Заходит к нам в комнату, светит фонариком. И все это совершенно молча! Это было как в фильмах ужасов.

Дочка его совершенно не видела, в какой-то момент я поняла, что ребенок его не помнит. Я поняла, что должна спасать ребенка и себя — вырваться из этой ситуации. Но это оказалось непросто: в конце декабря муж написал мне: «Завтра я буду мыться». Это у него был ритуал, после которого он возвращался в мир: ему надо было помыться, побриться, привести себя в порядок. У меня началась паника: я поняла, что сейчас начнется следующий цикл, которого я не переживу.

Тогда я позвала в дом людей — пришли мама, мои друзья. И все три дня, пока мы собирали вещи, они дежурили (пока в доме находились посторонние, он не мог выйти из комнаты). Конечно, мне пришлось им все рассказать. Мама укоряла меня за то, что я не рассказала обо всем раньше. А подруга, которая провела с нами одну ночь, слышала звуки в его комнате и видела, как он ходит и светит фонариком, говорит, что ей до сих пор снятся кошмары. В итоге мы сбежали, вырвались!

— Куда вы переехали?

— Переехали в новую квартиру, которую купили за время брака и ждали, пока она построится.

— Это та квартира, про которую СМИ писали, что вы хотели отобрать ее у него?

— Она была куплена в браке после продажи предыдущей квартиры, в которой у меня была одна пятая доля, а у него четыре пятых. Новая квартира, куда мы с дочкой переехали, была приобретена за время совместного проживания. Но, когда мы оформляли покупку, я была беременна и муж сказал: «Давай оформим все на меня — тебе не надо будет ходить с бумажками по инстанциям. Квартира все равно общая, от оформления ничего не меняется». Я согласилась. Так что юридически она его.

— Как вы восприняли переезд?

— Как только я смогла закрыть дверь, зная, что нас с ребенком никто не тронет, я вздохнула свободно! Я тут же стала звать гостей, к нам стали приходить все друзья, знакомые, постоянно были какие-то чаепития: мы стали наверстывать то общение, которого у нас так долго не было.

— А дочка?

— Я очень боялась, что переезд ее травмирует. Но как только мы оказались в безопасном для нас пространстве, она за два дня преобразилась! Она стала мыться. Многие страхи у нее просто исчезли. Я была полна оптимизма, думая, что сейчас все наладится и что мы в безопасности.

«Но 25 декабря, в тот же день, когда мы уехали, он помылся, узнал, что мы уехали, и у него был шок»

Мария

Он пришел на следующий день, сказал, что хочет наладить отношения — очень ярко и бурно пытался убедить меня в том, что он нас очень сильно любит. Я сказала ему, что между нами все кончено, но мы остаемся родителями дочки и он может приходить три раза в неделю общаться с ней.

— Многие разведенные родители так и строят отношения. Что пошло не так?

— Мы поменяли квартиру, поменяли пространство, но скандалы, упреки, контроль — все это вернулось. Он стал мне говорить о том, что я зря живу в этой квартире как хозяйка: «Тебе здесь принадлежит только туалет, потому что твоя доля — одна пятая». Когда он приходил, меня начинало трясти мелкой дрожью: я понимала, что будет новый скандал. Весь наш кошмар вернулся.

Потом он пропал на три месяца. Потом снова ходил к нам и снова пропадал. Последний раз пропал на полгода, и я после этого для себя решила, что он будет приходить видеться с дочкой два раза в неделю, потому что на ребенке это сказывалось ужасно. То он приходил три раза в неделю (считайте, через день на целый день), то пропадал, прерывал все общение.

«Она металась, не понимала, куда он делся. У нее опять начались страхи, она не отходила от меня»

Мария

Я сходила на консультацию к психологу, он объяснил, что все это из-за повторяющейся травмы: ребенок не должен даже предполагать, что родитель может его бросить. А ваша дочь, сказал специалист, на протяжении своей короткой жизни постоянно переживает эту потерю. Поэтому она и вцеплялась в меня — боясь, что я так же могу пропасть.

— А ваш бывший муж любит дочку?

— На словах он ее очень любил — говорил, что у нас идеальный ребенок. Но до возраста двух с половиной лет, когда мы ушли от него, он всего два раза выходил с ней гулять. Он ни разу в жизни не менял ей памперсы.

«Он любил ее фотографировать, когда было настроение, мог бесконечно ее снимать, но, например, заработать денег, чтобы было чем ее кормить…»

Мария

У него и перед рождением ребенка не было постоянной работы, а после он даже не пытался содержать семью. Мы израсходовали сбережения, пришлось продать машину, начали продавать старые вещи, чтобы было на что жить.

Из-за этого я очень рано начала работать. И, когда мне надо было поработать, я просила: «Пойди, погуляй с ней, пожалуйста!» — нет. По хозяйству он вообще перестал помогать, и я разрывалась между ребенком, домом и необходимостью зарабатывать деньги. Он жил в своем ритме: когда хотел, включался в общение с ребенком, когда не хотел — нас для него не существовало.

Летом 2018-го, когда мы сбежали от него, у меня было еще очень мало работы, а дочка не отпускала меня. Она не оставалась одна в квартире, не могла даже пойти играть в другую комнату, чтобы я могла спокойно поработать. Она, как маленький котенок, сидела все время у меня в ногах или играла где-то рядом. Кормила нас моя мама: у меня не было возможности купить даже курицу. Мои друзья привозили овощи с дач — это немного помогало. До сих пор, когда приходит лето, я вздрагиваю, потому что летом у меня меньше работы и появляется страх: хватит ли нам денег?

— Сколько времени вы прожили на той квартире, принадлежащей мужу?

— Два года. Нам пришлось съехать с нее, как только я подала на развод. Я долго не могла решиться на это, как и на многие другие шаги, а когда все-таки подала, начался настоящий кошмар: с человека словно упали все маски. Он отказался давать мне развод. Начал выгонять нас из квартиры. Сказал: «Раз ты подала на развод, наверное, ты подумала о том, где будешь жить!» Каждый раз, приходя, устраивал скандал. Часто отказывался уходить, когда мне надо было укладывать ребенка.

«Однажды вырывал дверь — пытался вломиться на кухню, где я закрылась от него с дочкой»

Мария

После очередного скандала я поняла, что мы снова должны съехать. В это же время я нашла прослушку: телефон, который он оставлял в нашей спальне в режиме радионяни…

— Возможно, он ревновал, если у вас уже была какая-то другая личная жизнь?

— Никакой личной жизни на тот момент у меня не было.

— Тогда зачем, если не ревность?

— Чем больше я пыталась уйти из отношений и обрубить его контроль, тем больше он пытался восстановить этот контроль другим образом. Я только со временем поняла, что у него был доступ ко всей моей информации. У него, например, стояла программа, которая собирала всю мою почту. Он перехватывал мою переписку в WhatsApp, у него были пароли ко всем моим аккаунтам, к банковским счетам; даже мой основной телефон, как выяснилось, был зарегистрирован на него. Я постоянно видела по его поведению, по его словам, что ему известны подробности нашей с Лизой жизни, о которых я ему не говорила. Постепенно я стала менять все пароли.

По мере того, как я обрезала каналы контроля, он усиливал слежку. Каждый раз после общения с ребенком не уходил, а часами стоял на площадке, подслушивал под дверью. Соседка как-то спросила меня, не маньяк ли он. Однажды мы с дочкой заходили в лифт, а он из него вышел. Я была в шоке, дочка тоже, потому что до этого мы не видели его три месяца. Он быстро выбежал, показывая жестами, что, мол, его тут нет.

«Потом я поняла, что он записывает на видео, как следит за нами. Он стал показывать эти видео дочери, говоря, как сильно он нас любит»

Мария

— Вы обращались в какие-нибудь органы?

— Я дважды обращалась в полицию, но участковый надо мной просто посмеялся. Он сказал: «Я знаю вашего мужа, он прекрасный человек, а вы мне тут какую-то ерунду рассказываете!» Сначала он даже не хотел принимать мое заявление. Когда я пришла сообщить о прослушке, сказал, что я же состою в браке! Я ответила, что мы уже два года не живем вместе, на что он заявил: «Это его квартира, его ребенок. Имеет право подслушивать сколько хочет!»

Даже на съемном жилье, куда мы переехали с его квартиры, мой бывший муж продолжал нас третировать. Это было медленное методичное издевательство: ни криков, ни шума. Ты не можешь обвинить человека ни в чем, но это была настоящая пытка: он приходил, начинал подавлять, запугивать. Дочка обычно ложится в девять — он мог привести ее с прогулки в десять, десять тридцать. Начинал ходить по квартире, перекладывать вещи, что-то говорить-говорить…

На этом видео Александр и его бывшая жена спорят из-за ребенка. Через несколько дней было написано заявление в Следственный комитет

Мои родители стали приходить в те дни, когда он появлялся, чтобы хотя бы вечером не было агрессии с его стороны. Он постоянно использовал запись. Если подходил отец, тут же включал телефон на видео и говорил мне: «Что, он поговорить со мной хочет? Пусть — я его посажу!» Отца я держала, говоря: «Папа, ты единственный мужчина в семье — не поддавайся на провокации».

Второй раз я пришла к участковому, когда мы развелись и снова переехали, уже в третью квартиру: говорила, что невыносимо, когда человек превращает мою жизнь в кошмар. У нас абьюз не считается преступлением, а в Европе есть статистика, что значительная часть таких людей со временем решаются на большее — могут убить, плеснуть кислотой. Я говорила участковому: «Вы чего ждете? Что меня или ребенка зарежут?»

«В какой-то момент мне стало настолько плохо и невыносимо, что я обратилась в опеку. В итоге органы завели на него дело»

Мария

— Но в заявлении, которое вы подали на него, говорится о действиях сексуального характера…

— Я не могу комментировать это…

— Но все же некоторые моменты пояснить придется, поскольку в СМИ была представлена версия, что вы устроили его уголовное преследование из-за раздела имущества (квартиры), а также с целью лишить его родительских прав, чтобы он не смог помешать вам вывезти ребенка в Америку. Скажите, есть ли у вас возлюбленный американский миллионер Роджер Косгроув?

— Это человек, которого я видела последний раз в 2003 году. Ему сегодня 67 лет. У меня с ним нет никаких отношений.

«Вывозить ребенка за границу я никогда не собиралась. Это просто "мыльная опера", которую разыгрывают для СМИ»

Мария

В моей очень обыденной и монотонной жизни последние пять лет были только дочь и проблемы с бывшим мужем. Моей единственной задачей было выжить и растить Лизу. Иметь заработок: я работала, работала и еще раз работала.

Противоположная сторона создает у людей ложное представление, что все обвинение в адрес моего бывшего мужа строится только на моих словах. Если они полагают, что, дискредитировав меня, создав впечатление, что я истеричка, которая съехала с катушек и решила путем уголовного дела избавиться от бывшего мужа, добьются того, что дело рассыплется, — это иллюзия. Мои показания — лишь малая часть из всего «корпуса доказательств».

— Александр записывал на диктофон свои визиты к дочери, в том числе — в тот день, когда ему вменяются действия сексуального характера. Но на аудио ничего такого не слышно: там просто разговор на английском про приготовление капкейков. Нет ничего, что бы указывало на сексуальное преступление…

— Если бы вы увидели видео, то совсем по-другому посмотрели бы на ситуацию. Если честно, его поведение было шоком для меня: сложно предположить, что человек, с которым ты столько прожил вместе, рядом, мог совершить такое. Это чудовищная мысль, сознание ей противится.

Предположить, что я, сидя на трезвую голову, решила: «А почему бы мне не выставить моего бывшего мужа педофилом? Как будет чудненько!» и пошла писать заявление, — это бред. Ведь моя дочь, когда вырастет, неизбежно все узнает. Думать, что какая-то мать может захотеть, чтобы ее ребенок прошел следственные действия, все последствия шумихи в медиа только ради того, чтобы избавиться от бывшего мужа, — не знаю, кому такое в голову может прийти.

— В одной из публикаций был приведен фрагмент допроса девочки, где она отрицала, что папа совершал с ней какие-то сексуальные действия. Это весомое доказательство невиновности…

— Опубликован маленький кусочек — вы не знаете, что было в целом тексте. Но они не имели права публиковать это. Все действия, которые производились с моим ребенком, — это тайна следствия.

— СМИ также публиковали новости о том, что психиатрическая экспертиза признала его вменяемым. Это значит, что он понимал, что делает…

— Я убеждена, что он не понимал и до сих пор не понимает этого. Он не видит, в чем проблема с его действиями, не чувствует эту черту.

«Я думаю, что если его спросить, то он объяснит, что это просто проявление его любви к дочке. Он считает, что и ребенку его любовь приятна»

Мария

Я глубоко уверена, что он не понимает степени вреда, причиненного собственному ребенку.

— Что вы хотите дальше?

— Больше всего мне хочется защитить дочь, чтобы она больше никогда не оказалась в такой ситуации. Других желаний у меня нет — есть большая трагедия, огромная боль — это все нужно пережить. Я живу одним днем: просто стараюсь обеспечить Лизе нормальное, спокойное детство, общение со сверстниками, сделать так, чтобы ее жизнь была насыщенной, интересной, активной. Моя единственная надежда — что из этой ситуации ребенок выйдет психологически здоровым, сможет восстановиться и реабилитироваться. И что у нее будет счастливая жизнь, когда она вырастет и станет взрослой женщиной, у нее появится любимый и своя семья.

— Скучает ли она по папе? И как вы объясняете ей, почему его сейчас нет?

— Она привыкла, что папа в ее жизни — залетная птица. Я ей честно сказала, что у меня нет с ним общения. Она решила, что он куда-то уехал. Психолог говорит, что на данном этапе это корректно: для нее это естественно, что папа вновь пропал, и нет необходимости объяснять, что к чему.

— Мне показалось, что, когда вы испытывали прессинг со стороны бывшего мужа, вам очень не хватало поддержки со стороны близких и от специалистов. А сейчас?

— Основное состояние, в котором я пребывала очень долго, — это страх, панический ужас. Он меня парализовывал, и было очень сложно заговорить об этом — тем более обратиться за помощью. Но я не представляю, как бы мы жили сейчас без профессиональной поддержки со стороны адвоката и психолога. Особенно психолога — это просто бальзам на израненную душу. Без этой помощи мы не смогли бы прожить последние месяцы и пройти все следственные действия.

— Что вы хотели бы сказать жителям Екатеринбурга, которые следят за вашей историей?

— Я думаю, что на самом деле многие женщины оказывались в схожих ситуациях.

«Может быть, они не закончились так трагично, но, возможно, кто-то узнает в нем себя и сможет раньше выйти из ситуации, попробует найти помощь»

Мария

Психологическое насилие не оставляет синяков, ты не можешь прийти и сказать: «Смотрите! Я жертва». Но оно оставляет глубокие шрамы, которые калечат душу. Дай Бог, если моя история кому-то поможет.

Клинический психолог, консультант детского фонда ООН «ЮНИСЕФ» Маргарита Изотова:

— Под насилием обычно понимают физические или сексуальные действия. Но есть и психологическое насилие, которое приводит к серьезным последствиям. Главная его особенность: такие насильники (чаще это мужчины) не выглядят жестокими мучителями, у них много достоинств: ум, юмор, щедрость, они демонстрируют любовь и заботу, особенно в начале отношений. Но потом все меняется. При взгляде со стороны ничего особенного: для окружающих такая семья благополучная. Если женщина хочет уйти из отношений, ее осуждают: такой хороший муж, любит тебя и ребенка, — и она пытается терпеть, приспособиться. Героине этой истории понадобилось много времени, чтобы разобраться в отношениях, но в итоге удалось разорвать их. К сожалению, это удается далеко не всем.

Руководитель правозащитной организации «Женский юрист» Наталья Голоснова:

— Почему ты сразу не ушла, когда столкнулась с этим в своей семье? Когда он тебя первый раз ударил, когда несколько лет преследовал, когда… — этот список можно продолжать бесконечно. Люди, которые спрашивают об этом, не представляют, насколько это сложно — решиться на уход. Невозможно враз спрятаться и поменять свой образ жизни, работу, место жительства. Особенно когда ты знаешь, что он способен преследовать и после разрыва отношений.

Даже если ты найдешь в себе силы прекратить насилие в своей семье законными способами, общество будет продолжать давить на тебя. Смелость Марии — дать такое подробное интервью: очень непросто говорить вслух о том, что происходило в семье долгие годы. Но крайне важно не замалчивать проблему и сразу обращаться за помощью к специалистам в кризисные центры и в правоохранительные органы.

Позиция защиты

Суд уже несколько раз смягчал для математика Калымова меру пресечения: сперва содержание под стражей было заменено на домашний арест, а затем — на запрет определенных действий: ему нельзя общаться с ребенком и свидетелями по делу.

— В деле есть обстоятельства, позволяющие делать выводы, что сторона обвинения (мать потерпевшей) таким образом убирает моего подзащитного со своего пути и убирает отца из жизни ребенка. Цели могут быть разными, но очевидно лишь то, что он стал ей неугоден. При этом у нас есть доказательства непричастности моего подзащитного к тому, в чем его обвиняют. Мы уже представили их следствию — подали ходатайство об их приобщении, потому что не рассмотреть и не изучить их нельзя — это как раз те аудиозаписи, на которых четко слышно, что никакого преступления мой подзащитный не совершал, — заявила адвокат математика Александра Ольга Кезик.

Под домашним арестом Александр находился с января этого года. Ранее мы публиковали его письмо из СИЗО, в нем он высказывал свое мнение об обвинениях бывшей жены. Подробности истории Александра можете прочитать в этом тексте. В январе Кировский районный суд отпустил Александра Калымова под домашний арест.

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ8
  • УДИВЛЕНИЕ7
  • ГНЕВ40
  • ПЕЧАЛЬ20

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня.Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!