В начале XVIII века железом и железной рудой Россия вполне была обеспечена. Железо можно было найти даже в Подмосковье, а вот чего действительно не хватало, так это меди. Пётр хотел заменить серебряную разменную монету на медную. Кроме того, медь нужна была для военных нужд. За ней-то и поехали на Урал Василий Татищев и Вильгельм де Геннин. На меди была завязана вся история с уральскими заводами.

Медь в то время уже хорошо была разведана на западном склоне Уральских гор — на территории современного Пермского края. На востоке, в окрестностях будущего Екатеринбурга, главных рудников было два. Первый из них — Гумёшки. Да-да, те самые, о которых писал в сборнике сказов «Малахитовая шкатулка» Павел Бажов.

Гумёшевский медный рудник действовал на территории, которая сейчас принадлежит Полевскому городскому округу. Второй медный рудник располагался в районе Уктуса.

Жители Уктуса наверняка даже не догадываются, что в 1710-х годах на территорию этого района возлагались большие надежды — и, кстати, медь на Уктусском заводе уже плавили. Работало полукустарное производство. Медь плавили в четыре цикла, но в результате чистый металл получать не удавалось. Надо было строить крупный завод. Василий Татищев намеревался сделать это ещё в свой первый приезд на Урал, и располагаться завод должен был как раз на Уктусе.

В петровские времена многое создавали с оглядкой на Европу, было решено, что построить железоделательный завод и медеплавильную фабрику при одной плотине невозможно — европейцы так не делали. К тому же Уктусская плотина действительно была маломощной, так что в строительстве завода Татищеву отказали. Если бы тогда всё получилось, может, центром Екатеринбурга вообще стал бы нынешний Химмаш.

День 18 ноября (7 ноября по старому стилю), когда было запущено кричное производство железа, прошёл незаметно, хотя и стал официальной датой рождения Екатеринбурга. Все ждали запуска медеплавильной фабрики. Он состоялся в конце декабря 1723 года (январь 1724-го по новому стилю), вот тогда-то на Екатеринбургский завод прибыли все офицеры и инженеры с действовавших уральских заводов, представители нескольких ведомств, прибыл сам Вильгельм де Геннин, который вплотную занимался запуском медеплавильного производства на Екатеринбургском заводе с 1722 года.

Каждый день тысячи екатеринбуржцев бывают на Плотинке или как минимум проходят мимо. Чтобы пересечь проспект Ленина, редко кто ищет ближайший светофор — есть ведь переход под мостом. Это один из трёх разрезов старой екатеринбургской плотины, который снабжал водой фабрики Екатеринбургского завода.

Всего фабрик было около 30: доменная, молотовые, медеплавильная, монетные, камнерезная, золотопромывальная и другие. Все производства Екатеринбургского завода умещались на площади в квадрате сегодняшних улиц Ленина — Воеводина — Малышева — Горького.

Специалистов по меди на Урале не было. Де Геннин нашёл и вызвал их в Екатеринбург. Сырьё доставляли с Шиловского рудника — это территория сегодняшнего Юго-Запада, посёлка Медного и чуть дальше, за границами города. Но основным поставщиком был Гумёшевский рудник, он-то и кормил Екатеринбург.

Если спуститься к Плотинке со стороны колледжа Ползунова, то вы окажетесь на территории старой медеплавильной фабрики. Здесь, слева от барельефов отцов и строителей города, виден второй промышленный разрез плотины. Сейчас разрез закрыт и используется службами благоустройства Екатеринбурга для хранения уборочного инвентаря: лопаты и мётлы идут в ход после массовых городских гуляний. Часть разреза засыпана землёй, оставшейся после реконструкции Плотинки. Именно через этот разрез почти 300 лет назад вода поступала на медеплавильное производство.

Поначалу здесь производили посуду, колокола и церковную утварь, но главным достоянием Екатеринбурга тех лет стал Монетный двор.

О Монетном дворе Екатеринбурга ходили легенды. Уральская медь отличалась высоким качеством, и в первую треть XVIII века 80% российских монет отливались в Екатеринбурге, хотя чеканилась на нашем дворе только часть из них.

Деньги, которые были выделены на строительство Екатеринбургского завода, закончились, а платить мастерам и рабочим, закупать хлеб и сопутствующие товары было надо. Обычно выписывались ассигнации и под них на монетных дворах Москвы и Петербурга выдавались деньги, их прямо в бочонках везли на места. Понятно, что в то время не было коммерческих банков и товарных бирж, и монетные дворы были серьёзными механизмами регуляции экономики: сколько монет начеканили, столько монет могли заплатить работающим людям и управленцам, на эти же деньги можно было закупить товары.

Вильгельм де Геннин понимал, что, имея под рукой медеплавильное производство, можно начать чеканку монет и платить рабочим здесь, на месте, добивался аудиенции у Петра I, чтобы обсудить проект, но не успел приехать по вызову — Пётр I умер.

В то же время вышел указ — чеканить квадратные медные платы по шведской придумке. В Швеции медь плавили на медных рудниках, взвешивали её, потом куски расплющивали, ставили герб, указывали номинал и использовали как платёжное средство.

На Урале платы чеканили из уральской меди на Екатеринбургском заводе. Для создания полноценного монетного двора в России тогда нужен был указ монарха, а это всегда перестройка экономики. Пока же можно было просто на заводе рассчитываться кусками меди. Первые платы в Екатеринбурге появились в январе 1726 года — чеканка сняла ряд проблем, в том числе вопрос с безденежьем.

Когда хождение плат запретили, де Геннин добился разрешения чеканить медные монетные кружки, которые поступали на монетные дворы Москвы и Петербурга.

В 1734 году место де Геннина занял Василий Татищев. Он-то и должен был построить полноценный Монетный двор. Действовать Монетный двор Екатеринбурга начал в июне 1736 года, стоял он на улице Воеводина (здание Музея изобразительных искусств на Плотинке). И это был мощный толчок к развитию экономики: по сути, провинциальный город получил госзаказ.

Монетный двор рассматривался как временная мера, чтобы наладить финансирование всех уральских заводов, но в общей сложности в Екатеринбурге он просуществовал почти 150 лет.

Уральская столица действительно жила Монетным двором, так что и здесь своим развитием Екатеринбург был обязан меди.