У Юльки нету мужика

Question

Об этом я узнал на семейном ужине, который на днях собирала моя тетя.  Юлька - это моя двоюродная племянница. Еще я знал, что дядя Боря алкаш, и тетя по молодости ему изменяла на право и налево. 

Серега привязался, дай свой номер, дай, дай свой номер, ну я и сказал. Так он потом по пьяни бегал с топором за кем-то. Когда его приняли, он оказывается засунул себе в задницу телефон, теперь мне каждый вечер звонит оттуда. 

Потом вечером вышли покурить с Лерой во двор. Это жена моего брата. Разговорились. Она спрашивает, почему я не работаю. Я ответил, что учусь. А она мне заявляет: с таким телом ты мог бы в стриптизе работать. Я сказал, что лучше умру с голода, чем буду стриптизером. Она такая - презрительно относишься к профессии. А я типа в шутку, а ты чего тогда не пойдешь стриптизершей? 

Я даже не сразу осознал, насколько я попал в самую точку. Она помялась и сказала, что уже два года работает стриптизершей. Просила только мужу не говорить. Он думает, что это ночная смена в техподдержке. Сказала  приходи на выступление.  И вот теперь я снимаю жену брата в стриптиз клубе.

Мы вернулись за стол, уже кто-то выпил, смеялся рассказывал всякие истории, на Леру я старался не смотреть и все думал на каком этапе эволюции человечества мужики начали дергать себя за писюн...

Парикмахерр · Accepted Answer

я смотрел этот телесериал на канале Домашний
сценарии им пишет очень тупой искусственный интеллект - ЫЫ

SаNeK · Answer

Тема падчерицы не раскрыта. :cool:

Бург™ · Answer

Трамвайщик уныл и однообразен

коньяк 5* · Answer

Всё хорошо

оптический отбеливатель · Answer

Юлька проснулась от того, что Гоша, огромный рыжий кот, бесцеремонно устроился у нее на груди, громко урча и перебирая лапами одеяло. За окном серый городской рассвет, а в голове — привычная, но оттого не менее яркая картинка: высокий мужчина с крепкими руками, который прижимает ее к себе так, что перехватывает дыхание. Мужика в ее жизни не было уже два года, и эта пустота отзывалась в теле глухим, тянущим желанием.

Она встала, налила себе кофе, насыпала Гоше корм и уселась у окна. В ее фантазиях всегда было одно и то же: не просто страсть, а безумная, сносящая крышу эротика, которая длится часами. Юлька представляла, как чьи-то сильные руки сжимают ее талию, как горячее дыхание обжигает шею, и как она, забывая обо всем, растворяется в этом мужчине. Но тут же, поверх этих образов, всплывало другое видение — большой деревянный дом с верандой, увитой плющом.

В этом доме обязательно было бы шумно. Пятеро детей — два мальчика и три девочки — носились бы по двору, пачкая коленки и хохоча. Юлька мечтала о том, как будет вынашивать их, чувствуя, как внутри растет новая жизнь, как будет кормить их грудью, сидя в плетеном кресле, пока за окном шумит дождь. Эта мысль о материнстве была настолько же сильной, насколько и ее ночные грезы о мужчине.

Гоша, закончив с завтраком, запрыгнул на подоконник и потерся о ее руку. Юлька вздохнула. Город душил ее своими пробками и бетонными коробками. Ей жизненно необходим был воздух, простор и тишина, чтобы можно было слышать пение птиц, а не гул трассы. Она хотела, чтобы дети росли на траве, а не в песочнице между двумя многоэтажками.

Она открыла ноутбук и в очередной раз зашла на сайт с объявлениями о продаже домов. Пальцы сами набрали в поиске «Свердловская область, дом у леса». Перед глазами поплыли картинки: вот здесь могла бы стоять ее кровать с балдахином, а здесь — детская с деревянными игрушками. Но ценник заставлял ее лишь крепче сжать губы.

— Ну ничего, Гоша, — сказала она коту, погладив его по пушистой спине. — Мы обязательно найдем нашего мужчину. Такого, чтобы и в постели был огонь, и на руки мог взять всю эту ораву, которую я ему рожу.

В ее мечтах этот мужчина всегда был немногословен. Он просто приходил, подхватывал ее на руки, уносил в спальню, где страсть вспыхивала с новой силой, а потом, уставший и счастливый, сидел на крыльце их загородного дома, наблюдая, как их пятеро детей играют с собакой. Юлька понимала, что это идеализированная картинка, но без нее она бы, наверное, сошла с ума в своей съемной однушке.

Она закрыла ноутбук. Сегодня пятница, вечером можно позволить себе бокал вина и помечтать еще немного. В конце концов, фантазии — это бесплатно, а страсть и желание — это топливо, которое помогает ей жить и верить, что однажды все изменится.

Гоша, почувствовав перемену в ее настроении, спрыгнул на пол и важно прошествовал на кухню, намекая на добавку. Юлька улыбнулась. Пока у нее есть этот рыжий наглец и ее бесконечные, яркие сны, она справится. И кто знает, может, завтрашний день принесет ей билет в ту самую жизнь, где будет и жаркая ночь, и пять детей, и дом за городом.

 8(

оптический отбеливатель · Answer

Поезд мерно стучал колесами, убаюкивая, но Юлька не могла спать. В купе было душно, она лежала на нижней полке, укрытая лишь тонкой простыней, и ткань скользила по разгоряченному телу, вызывая мурашки. Мысль о том, что она едет в Тавду, к месту, где местные жители оставляют записки с желаниями в трубах оградки у могилы Павлика Морозова, будоражила кровь не хуже крепкого вина. Гоша остался дома, а она — наедине с ночью и своими мыслями, которые горели в голове ярким, ненасытным факелом.

Она вспомнила рассказ проводницы: дух убиенного Павлика здесь называют «красным святым», и он помогает всем просящим. Юлька усмехнулась в темноту, представляя, как будет стоять у той оградки, сжимая в руке клочок бумаги. В ее записке не будет ничего святого — только безумная, животная страсть, которую она так долго подавляла в себе. Она напишет о мужчине, чьи руки будут сжимать ее до синяков, о том, как он будет брать ее, не спрашивая разрешения, и как она, задыхаясь, будет отвечать ему тем же.

Внезапно поезд качнуло, и Юлька прикусила губу, чувствуя, как низ живота наливается тяжестью. В ее воображении Павлик Морозов представал не пионером-героем с картинки, а смуглым, темноглазым парнем, чей взгляд обжигает. Она представляла, как он стоит за ее спиной у той самой оградки, как его горячее дыхание касается ее шеи, а пальцы, грубые и уверенные, ложатся на ее талию. Это было кощунственно и сладко, и от этой запретной мысли ее бросило в жар.

Она перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку, и позволила фантазии унести ее дальше. Вот они — пятеро детей, которые родятся один за другим, потому что страсть их родителей не знает устали. Вот тот самый деревянный дом за городом, где скрипят половицы под тяжестью их шагов, где они уединяются в спальне, пока дети спят. Юлька представляла, как этот мужчина — посланный ей духом — несет ее на руках через порог, как он бросает ее на кровать, и как они, забыв обо всем на свете, сплетаются в долгом, изнуряющем танце.

Поезд замедлил ход, за окном замелькали огни станции. Юлька села, поправляя растрепавшиеся волосы, и посмотрела на свое отражение в темном стекле. Щеки горели, глаза блестели, а губы были припухшими, словно она только что целовалась. Она достала из сумки блокнот и ручку, чтобы написать ту самую записку. Слова давались легко, словно кто-то нашептывал их ей на ухо: «Дай мне мужика, от которого я буду сходить с ума. Дай мне дом, где я рожу ему пятерых. И дай мне такую страсть, чтобы я забыла, как дышать».

Она сложила бумажку вчетверо и спрятала в карман куртки. Впереди была Тавда — город, где, по слухам, сбываются самые смелые мечты. Юлька вышла на перрон, и прохладный утренний воздух ударил в лицо, отрезвляя, но не остужая. Она шла по пустынной улице, и ей казалось, что где-то там, впереди, за поворотом, ее уже ждет он — тот самый, с горящими глазами, который возьмет ее за руку и поведет в ту жизнь, о которой она грезила каждую ночь. :padre:

Ответственный за романтику · Answer

Похороните меня за плинтусом......

оптический отбеливатель · Answer

Утро выдалось прохладным и по-уральски хмурым. За окном занимался рассвет, разбавляя серость неба бледно-розовыми мазками. Юлька сидела на кухне, обхватив руками горячую кружку с кофе, и пыталась согнать с себя остатки сна. Но нега ночных видений не желала отпускать: тело все еще помнило прикосновения из сна, а на внутренней стороне бедра, казалось, до сих пор ощущался ритмичный удар пушистого хвоста.

Ровно через пятнадцать минут в комнате требовательно зазвенел будильник. Одновременно с ним раздался настойчивый грохот: Гоша, сидя у своей миски, с недовольным видом стучал по ней лапой, требуя законного завтрака. Юлька усмехнулась, глядя на этого рыжего наглеца, который даже не подозревал, какую бурю страстей он разбудил в ней ночью своим нервным хвостом.

Она быстро собралась, натянула пальто, спрятала руки в карманы и вышла на улицу. Прохладный осенний воздух ударил в лицо, окончательно прогоняя сон. Она шла по улице, смотрела на лужи, в которых отражалось хмурое небо, и чувствовала, что что-то внутри нее изменилось. Мысль о Тавде, о духе Павлика Морозова и о том, что все ее желания могут сбыться, засела в голове прочно, как гвоздь.

В наушниках заиграла песня Soldatov «Миру мир». Ритмичный бит подхватил ее, и вдруг перед глазами снова вспыхнула картинка — яркая, почти осязаемая. Вот она стоит на площади, а над ней развеваются красные знамена. Вокруг смеются и улыбаются красивые мужчины с открытыми лицами и белокурые девчонки в легких платьях. И где-то в центре этого праздника жизни стоит он — Павлик, «красный святой», и словно освящает все происходящее, благословляя ее на новую жизнь.

Фантазия наяву закрутила ее в своем водовороте. Юлька шла по тротуару, но мыслями была далеко. Она представляла, как тот самый мужик из сна подхватывает ее на руки, как они вместе строят тот самый дом за городом. Вот они бегут по зеленому двору, а за ними — пятеро детей, звонко хохоча. А ночью, когда дом затихает, в их спальне разгорается та самая безумная страсть, от которой плавится воздух. И в этой фантазии она снова чувствовала ритмичное движение, только теперь это не был хвост Гоши — это было биение их сердец в унисон.

— Чтобы каждый из нас ещё крепче полюбил, — прошептала Юлька, повторяя слова песни, и улыбнулась прохожим.

Она вдруг отчетливо поняла: это не просто сон, который снится по ночам. Это — план. И если дух Павлика Морозова слышит всех просящих, то он обязательно услышит ее. Она дойдет до той оградки, оставит записку и вернется уже совсем другой. А пока — работа, пятница и предвкушение. Ведь самые смелые мечты начинаются с одного маленького шага. И этот шаг она уже сделала. :beach:

оптический отбеливатель · Answer

Юлька резко открыла глаза, но перед этим ее сознание сделало последний, самый яркий рывок: ей почудилось, что она уже стоит у той самой оградки, а за спиной — горячее дыхание и грубые руки, сжимающие талию. Но вместо прохладного тавдинского ветра она почувствовала тяжесть на бедрах и ритмичное, назойливое движение.

Это Гоша, развалившийся рядом на кровати, во сне нервно дергал хвостом. Пушистый кончик его хвоста методично, раз за разом, попадал по внутренней поверхности ее обнаженного бедра. Тонкая ткань ночной рубашки не спасала — прикосновения были щекочущими, дразнящими, и от них по ноге разливалось тепло, которое Юлька, еще не до конца проснувшись, продолжала путать с прикосновениями из сна.

Она лежала, боясь пошевелиться, и смотрела в потолок. Сердце колотилось где-то в горле, а между ног пульсировало тянущее, сладкое желание. Сон был настолько реальным, что она до сих пор чувствовала на губах вкус поцелуев, а на шее — следы чужих губ. Но реальность вносила свои коррективы: вместо смуглого парня с горящими глазами рядом сопел рыжий кот, а вместо дома за городом за окном шумел ненавистный городской проспект.

Юлька повернулась на бок, и Гоша, почувствовав движение, еще раз махнул хвостом, теперь уже задев ее по животу. Она тихо застонала сквозь зубы — от досады и от того, что это невинное движение кота отозвалось в ней новой волной желания. Мысль о Павлике Морозове, о том самом «красном святом», крепко засела в ее голове, как заноза, и теперь обрастала новыми, еще более смелыми подробностями.

В ее воображении он был не просто духом, исполняющим желания, а мужчиной из плоти и крови. Вот он ведет ее по тавдинской улице, вот они заходят в старый дом, и там, в полумраке, он прижимает ее к стене, и его руки, жесткие и уверенные, скользят по ее телу. Юлька прикрыла глаза, и фантазия понеслась дальше: она представляла, как он поднимает ее, как она обхватывает его ногами, и как они, забыв обо всем, предаются той самой безумной страсти, о которой она грезила в поезде.

— Гоша, — прошептала она хрипло, — ты хоть понимаешь, что творишь? Ты же мне всю ночь снился вместо мужика.

Кот, услышав свое имя, приоткрыл один глаз, лениво зевнул и снова заснул, свернувшись клубком, но хвост его продолжал подрагивать, словно жил своей собственной жизнью. Юлька села на кровати, сбросив одеяло. Прохладный воздух приятно холодил разгоряченную кожу. Она решила, что поедет в Тавду. Обязательно поедет. И напишет ту самую записку, вложив в нее всю силу своего желания, весь свой голод по мужчине, по детям, по дому. И кто знает — может, дух Павлика, этот «красный святой», услышит ее и пришлет того, кто сможет утолить эту жажду.

 :-D

Бург™ · Answer

Юлька, беги!

SаNeK · Answer

Котелок не вари :lol:

оптический отбеливатель · Answer

Юлька вернулась в офис, словно вынырнула из теплой ванны в ледяную прорубь. Кондиционер в банке дул с предательской силой, а гул принтеров и щелканье клавиш мгновенно стерли остатки того уютного кокона, в котором она ехала в такси. Она села за свой стол, бросила сумку и уставилась на монитор. На экране висела таблица с какими-то бесконечными цифрами, но перед глазами стояло совсем другое: красные знамена, сильные руки и та самая «Камри», где ей предлагали укутать ножки.

До конца рабочего дня оставалось еще три часа, и это было самое настоящее испытание на прочность. Внутри все еще полыхало после встречи со стариком, но теперь это пламя смешалось с той сладкой истомой, которую она принесла из такси. Юлька украдкой взглянула на свой телефон, лежащий рядом с клавиатурой. В галерее, среди рабочих скриншотов, у нее была сохранена карта Свердловской области. Она открыла ее и увеличила масштаб, найдя Тавду. Маленькая точка на карте вдруг показалась ей порталом в другую жизнь.

— Юлия, вы сдали отчет? — голос коллеги вырвал ее из раздумий.

— Да, — соврала она, даже не взглянув на коллегу, и снова ушла в свои мысли.

В голове всплыли строки из песни, которую она слушала утром: «Мы встаём под знамёна с колен». Юлька представила, как она стоит под этими знаменами не одна. Рядом с ней — тот самый мужчина, широкоплечий, с горящими глазами. Он держит ее за руку, и она чувствует, как его пальцы, чуть шершавые и уверенные, поглаживают ее запястье. В этом прикосновении было столько обещания, столько скрытой, сдерживаемой страсти, что у нее перехватило дыхание.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и снова уткнулась в монитор. Но фантазия не желала отступать, она обрастала новыми деталями. Вот они уже не на площади, а в том самом доме за городом. Осенний вечер, за окном шумит дождь, а внутри горит камин. Пятеро детей уже спят в своих кроватках, и дом наполнен тем самым уютным, теплым покоем. А они — вдвоем. Он медленно расстегивает пуговицы на ее блузке, и Юлька чувствует, как прохладный воздух касается разгоряченной кожи, как его губы оставляют дорожку поцелуев на ее шее, спускаясь ниже...

— Юлия! — снова окликнули ее. — Ты сегодня какая-то витаешь в облаках.

— Простите, задумалась, — отозвалась она, чувствуя, как краска приливает к щекам.

Она решила, что больше нельзя откладывать. Как только рабочий день закончится, она пойдет домой, соберет рюкзак и купит билет на поезд. Гоша, конечно, будет недоволен, что она оставляет его одного на выходные, но она пообещает привезти ему что-нибудь вкусное. А еще она напишет ту самую записку. Слова уже складывались в ее голове, складываясь в короткое, но очень емкое послание к духу Павлика.

Она представила, как приедет в Тавду, как найдет ту самую оградку, как дрожащими от волнения пальцами вложит записку в трубу. И в этот момент она почувствует, как что-то изменится. Словно невидимая нить протянется от нее к тому самому мужчине из снов, и он, где бы он ни был, почувствует ее зов. Эта мысль наполнила ее таким острым, почти физическим предвкушением, что она невольно сжала ноги под столом, чувствуя, как отголосок ночной страсти снова дает о себе знать.

До конца дня она работала на автопилоте, механически отвечая на вопросы и заполняя бумаги. Все ее существо уже было там, в Тавде, на пороге новой жизни. Она представляла, как выйдет из поезда на незнакомом перроне, как вдохнет этот особенный, провинциальный воздух, и как пойдет по улицам, ведомая невидимой нитью. И кто знает, может быть, уже завтра вечером она будет стоять у той самой оградки, загадывая свое самое заветное желание. :hi:

Бург™ · Answer

Кто то это читает? Что там, вкрации?

MСM™ · Answer

:-D  :lol:  :-D

оптический отбеливатель · Answer

не более чем наш ответ  Чемберлену  :ultra:

Тоетовод II · Answer

Тему не асилил

оптический отбеливатель · Answer

Обычный офисный день в банке с зеленой галочкой тянулся медленно и тягуче, как дешевая карамель. Юлька сидела за своим столом, механически перекладывая бумаги и внося данные в планшет. Серые, мутные клиенты сменяли друг друга, их голоса сливались в единый монотонный гул, и казалось, что время остановилось. Но внутри нее все еще горел тот самый огонь: песня Soldatov на повторе в голове и красное, обжигающее тепло Павлика Морозова, которое она унесла с собой из утренних грез.

Ближе к обеду начальник вызвал ее в кабинет и дал странное, почти пугающее указание. Нужно было срочно ехать в пятизвездочный «Атриум Палас Отель» к супер-вип клиенту. Задача — доставить новую карту «Мир Суприм» и достаточно толстую пачку наличных долларов. Юлька хмурилась, собирая документы: все это было очень странно и не вписывалось в обычные банковские протоколы. Но спорить было не принято, и она, взяв служебный транспорт, отправилась в путь.

Клиент оказался сущим кошмаром. Вместо солидного бизнесмена ее встретил сморщенный старик сильно за семьдесят, с мерзостными барскими замашками и речью советского вора в законе из лихих девяностых. Он смотрел на нее сальным взглядом, отпускал неприятные шутки, пытался флиртовать и прозрачно намекал на близость, помахивая пачкой баксов. Юльку передергивало от отвращения, но она держала лицо. Его мерзкая речь скользила мимо ее сознания — в голове по-прежнему звучала музыка, а перед глазами стояли красные знамена и улыбающиеся красавцы.

Сдав карту и деньги, она буквально вылетела из отеля, чувствуя, как внутри все кипит от омерзения. К ее досаде, служебный водитель уже уехал по другим делам, и ей пришлось заказывать такси. Выбирая «эконом» от дверей пятизвездочного отеля, она надеялась просто доехать до офиса в тишине. Но не тут-то было.

Водитель попался на редкость услужливый. Обычная «Камри» еще только отъезжала от парковки, а из динамиков уже полилась заботливая тирада: «Какую музыку предпочитаете? Не громко ли вам? Не тихо? Может, окно приоткрыть — не душно ли? Или, наоборот, не дует ли вам? Ножки в такую прохладу укутать?» Юлька едва сдержала смех, который боролся с раздражением. «Да блин, просто молча довези», — подумала она, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза.

Однако именно эта навязчивая, почти физически ощутимая забота неожиданно сделала свое дело. В салоне машины вдруг стало тепло и уютно. Юльке почудилось, что сам дух Павлика Морозова сопровождает ее, окутывая мягким, нежным коконом, словно смывая грязь после встречи со стариком. Мысли снова понеслись вскачь, приобретая тот самый легкий, дразнящий эротический подтекст.

Она представила, что на месте услужливого водителя — тот самый мужчина из ее снов. Вот он не спрашивает про музыку, а просто кладет свою тяжелую, горячую ладонь на ее колено, медленно скользя вверх по ткани колготок. Юлька незаметно сглотнула, чувствуя, как от этих грез внизу живота снова разливается знакомое тянущее тепло. «Что же вы делаете со мной, сны, кот Гоша и случайный таксист», — пронеслось в ее голове.

Она ехала по осеннему городу, смотрела на мелькающие дома и улыбалась своим мыслям. Пусть реальность сера и скучна, пусть вокруг старики с барскими замашками, но в ее мире — мире, где правит красный святой и ее собственные фантазии — ее ждет безумная страсть, пятеро детей, уютный дом за городом и мужчина, который будет оберегать ее так же нежно, как этот смешной таксист, укутывая ей ножки.  :cheerleading:

оптический отбеливатель · Answer

:-D  тот самый посланный духом Павлика Морозова  ;-)

bd68 · Answer

У Юльки нету мужика. Об этом знает весь двор, вся смена на заводе и, конечно, её мать, которая каждый вечер начинает один и тот же разговор.

— Юля, ну сколько можно? В твои годы у людей уже дети в школу ходят.

Юлька молчит. Она вообще давно научилась молчать так, чтобы её слышали. Просто улыбается и уходит к себе — читать или вязать, у неё теперь целый ящик этих шапок.

Мужики в её жизни были. Не то чтобы много — так, по пальцам одной руки пересчитать. Один пил, второй всё обещал переехать и не переезжал, третий оказался женатым и очень удивился, что Юлька об этом узнала. После третьего она как-то притихла. Купила кота. Назвала Гошей.

Гоша — единственный мужчина в квартире. Он не пьёт, не врёт и ждёт её с работы у двери. Мать Гошу терпит, но при каждом удобном случае говорит:

— Кот — не муж.

— Смотря какой кот, — отвечает Юлька и идёт кормить Гошу.

А по субботам она ходит в бассейн. Там, в воде, никто не спрашивает, почему ты одна. Только плеск, только ровные дорожки, только собственное дыхание. Юлька плывёт и думает: а ведь ей, если честно, неплохо. Тихо, спокойно, никто не хлопает дверью в четыре утра.

Но иногда, очень редко, стоит она вечером у окна, смотрит, как во дворе зажигаются окна, и в этих окнах мелькают чужие силуэты — двое, трое. И тогда ей становится так странно и пусто, что она сначала и не понимает, отчего.

Потом понимает. Оттого, что рядом только Гоша. И оттого, что где-то в глубине, под всем её спокойствием, сидит тихая надежда: а вдруг всё ещё будет.

Она задёргивает штору и идёт спать. :padre:

Наглый Лис · Answer

Очень неплохо  :appl:

Матвей Клещёв · Answer

Михалковой? ))

Виктор Сердак · Answer

Староват уже  :-(

ЛососZ! · Answer

ммишкин братец? :bs: