– Слушай, Рэд, – шепчет мне Кирилл. – Давай прыгнем, а? На двадцать метров вверх и сразу вниз, вот мы и у гаража, а?
– Молчи, дурак, – говорю я. – Не мешай, молчи.
Вверх ему. А долбанёт тебя там на двадцати метрах? Костей ведь не соберёшь.
Или комариная плешь где-нибудь здесь объявится, тут не то что костей, мокрого места не останется. Ох уж эти мне рисковые, не терпится ему, видишь ты: давай прыгнем… В общем, как до бугра идти – ясно, а там постоим, посмотрим. Сунул я руку в карман, вытащил горсть гаек. Показал их Кириллу на ладони и
говорю:
– Мальчика с пальчик помнишь? Проходили в школе? Так вот сейчас будет всё наоборот. Смотри! – И бросил я первую гаечку. Недалеко бросил, как положено. Метров на десять. Гаечка прошла нормально. – Видел?
– Ну? – говорит.
– Не "ну", а видел, я спрашиваю?
– Видел.
– Теперь самым малым веди "галошу" к этой гаечке и в двух метрах до неё не доходя остановись. Понял?
– Понял. Гравиконцентраты ищешь?
– Что надо, то и ищу. Подожди, я ещё одну брошу. Следи, куда упадет, и глаз с неё больше не спускай.
Бросил я ещё одну гайку. Само собой, тоже
прошла нормально и легла рядом с первой.
– Давай, – говорю.
Тронул он "галошу". Лицо у него спокойное и ясное сделалось: видно, всё понял. Они ведь все, Очкарики, такие. Им главное название придумать. Пока не придумал, смотреть на него жалко, дурак дураком. Ну а как придумал какой-нибудь
гравиконцентратор, тут ему словно всё понятно становится, и сразу ему жить легче.
Прошли мы первую гайку, прошли вторую, третью. Тендер вздыхает, с ноги на ногу переминается и то и дело зевает от нервности с этаким собачьим прискуливанием, томно ему, бедняге. Ничего, это ему на пользу. Пяток
кило он сегодня скинет, это лучше всякой диеты… Бросил я четвёртую гаечку. Как-то она не так прошла. Не могу объяснить, в чём дело, но чувствую – не так, и сразу хвать Кирилла за руку.
– Стой, – говорю. – Ни с места…
А сам взял пятую и кинул повыше и подальше. Вот она, "плешь комариная"!
Гаечка вверх полетела нормально, вниз тоже вроде нормально было пошла, но на полпути её словно кто-то вбок дёрнул, да так дёрнул, что она в глину ушла и с глаз исчезла.
– Видал? – говорю я шёпотом.
– В кино только видел, – говорит, а сам весь вперёд подался, того и гляди с "галоши"
сверзится. – Брось ещё одну, а?
Смех и грех. Одну! Да разве здесь одной обойдёшься? Эх, наука!… Ладно, разбросал я ещё восемь гаек, пока "плешь" не обозначил. Честно
говоря, и семи хватило бы, но одну я специально для него бросил, в самую серёдку, пусть полюбуется на свой концентрат.
Ахнула она в глину, словно это не гаечка упала, а пятипудовая гиря. Ахнула, и только дырка в глине. Он даже крякнул от удовольствия.
