Осуждённые женщины отбывают наказание в ИК-6 Нижнего Тагила вместе с детьми

Исправительная колония № 6 в Нижнем Тагиле — единственная в Свердловской области, где осужденные женщины могут находиться в заключении вместе со своими детьми. Сейчас рядом с мамами там растут 28 малышей. Самому младшему всего два месяца, а старшему — три с половиной года. В ИК-6 женщины попадают за тяжкие преступления, в том числе за убийства, но самая популярная статья среди осужденных — сбыт наркотиков. Именно по ней в колонии отбывают наказание большинство мам. Кто-то попадает на зону уже с ребенком на руках, кто-то рожает во время срока. Раньше малышей, которые появились на свет в неволе, определяли в детский дом на территории колонии. Мамы могли лишь навещать их в строго определенное время, но в прошлом году в ИК открыли специальное семейное общежитие, где женщины живут вместе со своими малышами и отводят их в детский дом только на время работы — как в садик. Мы побывали в женской колонии и поговорили с мамами, которые растят детей в условиях общего режима. «Когда мне делали УЗИ, конвой плакал» Семимесячный Костик резво рассекает в ходунках по комнате общежития в колонии, которая стала для него первым домом. Мальчишка в нарядной распашонке с галстуком-бабочкой искренне радуется журналистам — ведь к ним с мамой не часто заглядывают гости. «У него, конечно, не вольная жизнь, но он ничем не обделен, здесь его одевают, вкусно кормят, есть все необходимые вещи и игрушки, — рассказывает мама Ирина. — Он здесь общается с другими детьми и очень быстро развивается». Сына 28-летняя Ирина родила, когда была под стражей во время следствия. В колонию мальчишка попал вместе с ней всего в два месяца от роду. Здесь он научился держать головку, переворачиваться, ползать, а теперь пробует делать первые шаги. «Когда меня арестовали, я даже не подозревала, что беременна. Думаю: что-то со мной не так. Пошла к медикам, они мне дали тест, а потом увезли в больницу. Когда мне делали УЗИ, конвой плакал. Я на них смотрю, думаю: почему они плачут? А он шевелится на экране, руками-ногами машет. На тот момент было уже 12 недель», — вспоминает Ирина. Мама Костика попалась с «закладкой» вместе с его папой. Мужчину приговорили к 12 годам, но он сразу подписал контракт и уехал на СВО. За семь месяцев жизни сына отец видел его только на видео во время сеансов онлайн-связи — но мальчик, говорит Ирина, узнает папу и каждый раз радуется, когда во время таких созвонов его лицо появляется на экране. Конечно, не о таком детстве для своего сына мечтала Ирина, но Костик для нее стал настоящим спасением: из-за беременности суд назначил минимальный срок за тяжкое преступление. «Я пошла на это [преступление] не от хорошей жизни. Были проблемы с друзьями, с окружением, хотелось уехать куда-то, сменить место жительства, очень быстро стать богатой. В Telegram пришло сообщение: „Хотите попробовать заработать денег?“ — рассказывает Ирина. — Я из Иркутской области, а задержали нас в Салехарде. Даже начать не получилось, нас сразу же поймали с наркотиками». Костик — второй ребенок Ирины. Первого сына она родила в 19, сейчас он со своим папой на воле. Она пока не решилась рассказать мальчику, за что попала в колонию и пропала из его жизни, как и о том, что у него появился брат. По словам Ирины, быть хорошей матерью в колонии порой даже легче, чем на свободе. Ей есть с чем сравнивать. «Здесь нет никаких соблазнов: если на воле ты можешь оставить ребенка бабушке и какими-то своими делами заняться, то тут нет такой возможности, — рассказывает мама Костика. — Но всё равно много моментов опускается, кормить ребенка охота самой всегда. Мы только один день на неделе полностью с ними проводим, в будни дети с нянечками. Бывало такое, что некоторые детки нянечек мамами называют. Конечно, хорошо, что они их любят и тепло к ним относятся, но от этого сердце разрывается». Детство общего режима У осужденных матерей нет поблажек. Им дают больничный на два месяца после родов, а потом они живут по такому же режиму, как и все женщины в колонии, и работают на швейном производстве. За малышами в это время присматривают сотрудники детского дома, расположенного рядом с общежитием на территории ИК. «Питание и режим детей контролируют воспитатели и медработники. Мать отводит ребенка в садик, где с ним занимаются специалисты, пока она работает, — рассказывает начальник дома ребенка ИК-6 Анна Шахрай. — Мать может практически круглосуточно находиться со своим ребенком, исключая только работу, и такое состояние в принципе ничем не отличается от жизни обычной женщины — а это многого стоит». Детский дом, который теперь здесь называют садиком, соединен коридором с семейным общежитием. Территория, где живут малыши с мамами, отделена от остальных корпусов забором. Осужденных, у которых нет детей, сюда не пускают. Комнаты в общежитии рассчитаны на две семьи — в них стоят две взрослые кровати, две детские, есть пеленальный столик, отдельный душ и туалет. На этаже расположены прачечные, колясочные и игровые с куклами, машинками, интерактивными играми и сухим бассейном. Прямо в здании работают кабинет педиатра и комната психологической разгрузки — специалисты проводят групповые занятия с мамами и при необходимости принимают их индивидуально. «Они здесь полностью переосмысливают свою жизнь, стремятся к лучшему. Ребенок в принципе может давать только положительные эмоции. Когда они видят своих детей, то, как они растут, как они развиваются, это, конечно, их настраивает на лучшее. Учит отдавать свою жизнь ребенку», — говорит начальник дома ребенка ИК-6. В колонии дети могут находиться только до четырех лет — потом их судьбу решают социальные работники. «В последнее время мы всеми путями находим родственников. Если они изъявляют желание установить опеку, оформляются необходимые документы, и ребенок передается на дальнейшее воспитание. Если есть юридический отец, то он может забрать своего ребенка. Если же таковых родственников не имеется (но это крайне редко бывает), то ребенок определяется в детский дом», — рассказывает Анна Шахрай. «Отец хочет забрать его домой» Лере было 19, когда ее поймали с наркотиками. Несмотря на такой юный возраст, к тому времени она уже потеряла ребенка и пережила разрыв с любимым мужчиной. «Это был тяжелый период в жизни: неудачная беременность, с мужем мы расстались тогда, мне тяжело было очень, связалась с дурной компанией. Сейчас жалею о том, что я здесь оказалась», — говорит Валерия. Когда на закладчицу завели дело, она помирилась с любимым и снова забеременела. В колонию девушка попала на позднем сроке и уже в ИК вышла замуж за отца своего ребенка. Рожать ее увезли под конвоем, здоровенький малыш появился на свет в перинатальном центре — и этот день девушка называет лучшим в своей жизни. «Гордей — очень желанный ребенок. Хоть беременность и была спонтанной, неожиданной для нас, мы его очень ждали», — говорит Валерия. Лера сразу решила, что Гордей останется с ней в колонии, хотя близкие и не поддержали это решение. Папа, который живет в другом регионе и навещает сына только во время редких свиданий, уверен, что тому лучше расти за территорией общего режима. «Когда я родила, дом матери и ребенка еще не был открыт, и первые четыре месяца я ходила с ним только на прогулки и на кормление. Старалась подольше кормить, по полчаса сидела, гладила его, разглядывала, тянула время, чтобы побольше побыть вместе. Теперь я могу купать сына, рядом с ним спать. Ночью открываешь глаза и видишь, как твой ребенок сопит — это прекрасно», — говорит девушка. Когда Валерия выйдет на свободу, Гордею будет четыре года и один месяц. Молодую маму успокаивает, что им с сыном не грозит долгая разлука. На свободе она мечтает начать новую жизнь и получить образование: до того, как оказаться в колонии, девушка училась на специалиста по разработке и эксплуатации нефтегазовых месторождений. Почитайте также репортаж из колонии в Екатеринбурге, где заключенные зарабатывают миллионы на производстве скамей для подсудимых. Еще мы рассказывали, где сидят герои новостей E1.RU, а здесь собрали истории бывших заключенных, полжизни отсидевших в колониях на Урале.