Вячеслав Малежик, певец, композитор, музыкант: «Я хотел прожить по нотам свою жизнь...»

Я узнаю Малежика с закрытыми глазами. Каким образом? Да очень просто – по голосу. На фоне современной «пласт-массовой» эстрады Вячеслав Ефимович – певец штучный. Хотя и немного подзабытый. Время от времени Вячеслав Малежик гастролирует по стране. Увидите знакомое имя на афише, приходите – будет возможность что-то послушать и кое-что вспомнить. А пока – звоню ему в Москву. – Вячеслав Ефимович, что нового? – Да вот, впал в детство. Записал цикл «Шкатулка, или Сказки бабушки Тани». – Бабушка – это... – Жена моя, Таня. Как-то собрались мы с моим другом Олегом Завьяловым, пригласили наших жен и записали несколько забавных вещиц для детей. Сейчас думаю, что с ними делать. Штамповать диски – дело безнадежное, это, как говорится, работа на склад. Хотелось бы снять мультик или выпустить телепередачу. – Вы, как Корней Чуковский, пишете... – Вот именно. Он ведь для внуков писал, я – для внучек. – Как внучки к вам относятся? Вы хороший дедушка? – Внучки меня обожают. Особенно после того, как стали посещать мои концерты. А дедушка я обычный... Вы знаете про синдром камердинера? – В первый раз слышу. – Наполеон Бонапарт страдал от запоров. Так вот, для всех он был великим полководцем, а для камердинера – несчастным человеком, который каждый день мучился от некоторых усилий... Камердинер знал Бонапарта, как говорится, с другой стороны. Вот так же обстоят дела в семьях известных людей: для кого-то ты кумир, а для домашних – обычный человек, как все, который зевает и ковыряется в носу. – Неужели сыновья и внучки вами не гордятся? – Как-то подслушал, как внучка спорила с подружкой на тему «А у нас в квартире газ...». У подружки «из окна площадь Красная видна». «А зато мой дедушка про меня аж целых три песни написал!» – похвасталась моя внучка. – У ваших сыновей Ивана и Никиты солидная разница в возрасте – 13 лет. Почему? – Татьяна родила мне Никиту, наверное, затем, чтобы я успешно пережил кризис среднего возраста. – Удалось? – С Татьяной живем вот уже 35 лет. – Как такое удалось? – Красивая, все-таки, она тетка! – Один мой знакомый музыкант примерно вашего возраста (Малежику 66 лет) говорит, что новые песни пишет тот, кому не удались старые. Что скажете по этому поводу? – Да, слышал я эту фразу... некоторые заявляют, что свой «Полонез Огинского» они уже написали. Я думаю, что у меня уже были и «Полонез», и «Чардаш», и «Турецкий марш»... во как завернул! (Смеется). – Я вот как-то спросил другого знакомого, народного артиста России: «Остались ли у тебя еще какие-то амбиции?». Он посмотрел на меня, как на идиота – какие там амбиции! Все есть, и все было – деньги, слава, звания и ордена... – Я вот тоже иногда думаю в каком-нибудь аэропорту: и куда это я тащусь с гитарой? У меня все есть, я многое видел и пережил... Может быть хватит? Нет, что-то опять зовет в дорогу... – Я почти наизусть знаю ваш хит 1982 года. И только вчера прочитал, как на самом деле называется эта песня... – «200 лет»? – Она самая. – Я спорил с автором стихов, что это название не приживется. Что песню будут называть «Цыганка» или «Кукушка», или как-то еще по-другому, но автор настоял на своем. Ну, да ладно – эта песня, как говорится, отыграла по полной, грех жаловаться. – В этой песне есть такие слова: «Двести лет цыганка мне жизни нагадала... нагадала б ты мне лучше счастья хоть на год!» Сбылось? Если сложить вместе все счастливые минуты, 365 дней наберется? – Нет, конечно. Счастье – это мгновения. Это – состояние эйфории. Это – легкое опьянение без тяжелых последствий... – Так, к слову: как дела с алкоголем? – Отвечу так: а как же! – В какой форме? – Как и все музыканты, я через это прошел. До 32 лет я вообще не пил. Потом моя сестра вышла замуж в городе Гагра, и сказала, что я многое потерял в жизни, если не познал вкуса абхазских вин. С тех пор выпиваю, но аккуратно. К напиткам отношусь избирательно, в Москве их никогда не покупаю. Чаще всего привожу вино из-за границы, например, Черногории. – А как насчет поесть? – Могу приготовить шикарное блюдо из ничего. Считаю, что в гастрономии главное не компоненты блюда, а как это блюдо сделано. А делать надо с любовью. – Приходилось ли вам заниматься халтурой? – В смысле? – Писать песни на заказ, к юбилеям каких-нибудь предприятий... – Было дело. Писал я, например, песню по заказу купцов из Гагры (Купцами Малежик называет торговцев с рынков. – Прим. авт.). Они мне, правда, не заплатили, но песня ушла в народ. Мне не стыдно – каждый раз, как говорится, изучая предмет, я влюблялся в людей, о которых пел. В Надыме познакомился с потрясающим человеком – Леонидом Семеновичем Чугуновым, с его рабочими – суровыми, немногословными парнями русского Севера. Кстати, я и на Шпицбергене был, куда меня только не заносило... – Мемуары вам пора писать уже... – Знаешь, я, между прочим, уже третью книжку заканчиваю... – Да ну! – Первая называлась «Понять, простить, понять...», вторая – «Портреты и прочие художества». Это стихи, эссе, зарисовки. В очередной книге – «Снег идет сто лет» делаю упор на прозу. – В прежние времена у музыкантов возникали постоянные трения с властью. Я слышал, что в 1987 году вы сказали, что в Челябинск больше ни ногой... – Это мне хотели дать ногой... Я выступал во Дворце спорта «Юность». В это время в Челябинске работал тренером легендарный футболист, выступавший в составе сборной СССР, Евгений Ловчев. Были в его жизни в ту пору некоторые неприятности. Решил я его со сцены поддержать... Директор дворца устроил мне скандал, чуть ли не политику приплел, пожаловался в «Росконцерт». Я чуть не уволился. Но что прошлое вспоминать? – Артисты часто с юмором рассказывают, как их с кем-то путают. С вами такое случалось? – Иногда меня принимают за Юрия Лозу. Я по этому поводу стихотворение написал: «Жизнь своим чередом шагает, мои песни собрались в полет. «200 лет» табор не знает, что не я написал «Плот!». – Давайте, стихами и закончим... – Давайте... Ну вот, например... Я хотел прожить по нотам Свою жизнь – не получилось. Только шепчет сердцу кто-то Мою песню, чтоб сложилась. Малежик до сих пор остается романтиком...