Сын Леонида Хабарова: "Отец бы не поехал на Украину - неправильно воевать славянам со славянами"

Планы по захвату власти, которые предъявили мятежникам в качестве обвинения, кажутся на первый взгляд абсурдными. В смысле, что человек в здравом уме не будет планировать такое. Смотрите сами. По версии следствия, Леонид Хабаров и сообщники (всего по делу осудили ещё четверых) хотели подорвать линии электропередачи, захватить железнодорожные тоннели, разрушить нефтепроводы. Уничтожить лидеров еврейской, азербайджанской и армянской диаспор в Екатеринбурге. На суде был представлен целый расстрельный список, написанный одним из сообщников по фамилии Горбачёв, с именами будущих жертв. (Сам Горбачёв, проходил по делу как свидетель, родные уверены, что это обычный провокатор от спецслужб). Несколько мятежников, по версии следствия, планировали подчинить себе всю Свердловскую область, а дальше двинуться на Москву. Согласитесь, такое безумство могло прийти только в психически нездоровую голову. Но полковник Хабаров на учёте у психиатра не состоял. Из всей группы мятежников с психиатрическим диагнозом был только один – Александр Ермаков, у него была шизофрения (правда, впоследствии диагноз с него сняли и осудили). Сам Хабаров и его родные заявляют, что дело сфабриковано. Мол, возможно, кому-то сильно не нравилась независимая позиция отставного полковника, его критика высшего армейского командования: боевой полковник прямо говорил, что министр Сердюков разваливает армию. Тем не менее суд признал Леонида Хабарова виновным по статьям "Вовлечение в террористическую деятельность" и "Незаконный оборот оружия". Год назад полковника приговорили к четырём с половиной годам лишения свободы в колонии общего режима. Недавно 67-летнего Леонида Хабарова освободили, заменив наказание на более мягкое, – ограничение свободы. Возможное совпадение: приговор смягчили после скандальной отставки Сердюкова и уголовных дел в отношении его подчинённых. Сейчас Леонид Хабаров в Екатеринбурге, продолжает отбывать наказание в своей квартире. С журналистами не встречается, опасаясь, что неосторожно сказанное слово может повредить и наказание снова могут поменять на более жёсткое. Однако на днях Леонид Хабаров не смог промолчать и сделал всё-таки заявление на своём сайте. Поздравил десантников с днём ВДВ и обозначил свою позиции по ситуации на Украине: "Честь и слава тем, кто в рядах добровольцев потом воевал с натовцами, науськиваемых и направляемых американцами, за нашу Родину в Югославии-Сербии, Ираке, Ливии, Сирии. Кто сейчас в рядах добровольцев сражается за Народ Украины, за Россию. Я поздравляю тех, кто остался за линией фронта и, возможно ещё, не разобрался полностью в ситуации. Поскольку в результате "Майдана", перехватившими развитие ситуации американцами, в результате которого пришли к власти не Вы – патриоты Отечества, – а нацисты, подготовленные американцами олигархи, полностью проамериканского толка. Сбывается их "голубая" мечта – война славян, братских народов друг с другом. Это идёт война на уничтожение Западом во главе с США, с Россией до последнего украинца-русского…" Мы встретились с сыном Леонида Васильевича Дмитрием. Дмитрий Хабаров – офицер, окончил Рязанское высшее воздушно-десантное училище. Воевал в Чечне. Там подорвался на мине, раны были очень тяжёлые. Службу оставил около 13 лет назад по состоянию здоровья. Сейчас 35-летний сын полковника – военный пенсионер, занимается, как он сам нам сказал, "посредничеством при коммерческих сделках". – Как Леонид Васильевич сейчас чувствует себя? – Поправляется. Я писал на сайте про отвратительное отношение и условия содержания в СИЗО во время следствия. В камере вместо положенных восьми лежачих мест находилось 15-16 и более человек. В СИЗО он перенёс сильнейшее воспаление лёгких. Условия содержания были никакие, пока его не перевели в другой новый корпус. – А в колонии? – Он отбывал в колонии общего режима в ИК-35 (Абакан, Хакасия – прим ред.). Там было всё, что положено по закону, получал медицинскую помощь вовремя. И сами условия содержания нормальные. Здоровье не ухудшилось, по крайней мере, по сравнению с СИЗО… Сейчас лечимся. Лёгкие, почки, печень, позвоночник, переломы рук – везде проблемы. – Вам наверняка сочувствующие предлагали материальную помощь? – Мы отказывались, особой необходимости не было и нет. Во время суда нужна была активная гражданская позиция. Но от нас друзья и сослуживцы разбежались, испугались все. Странно, даже от Союза десантников и от Союза ветеранов Афганистана была тишина: на митинги в защиту отца выходили единицы. У нас каждый митинг фотографировали фсбшники, потом участникам митингов на работу сообщали. Но нашлись, конечно, люди, которые шли против. – Письма в защиту подписывали известные люди – писатели Прилепин, Проханов. Никому спецслужбы не мешали… – Эти подписи помогли как мёртвому припарка. Могли бы и больше все сделать, но боялись открыто выступать. А на митинги в основном приходила радикально настроенная молодёжь. – А радикально настроенные не дискредитировали вас? После обвинений в плане по свержению власти. – Это их гражданская позиция. На митинге они поддерживали нашу позицию. Мы не призывали куда-то идти, что-то захватывать. Позиция наша была нерадикальной. И отец не националист. Один из его лучших друзей – Геннадий Кунявский, еврей (офицер, живёт в Екатеринбурге, поддерживал Хабарова во время суда – прим. ред.). Они дружат с Афганистана. – Моральное состояние у Леонида Васильевича сейчас какое? – У нас у всех нормальное состояние. Вообще, мы все верили в хороший исход этого дела. Но, видите, не получилось. Хотя всё равно хорошо, что освободили. – Обида на государство есть? Ваш отец – боевой офицер, жизнь, здоровье отдавал государству, а выйдя на пенсию, получил реальный срок… – Это не государство отплатило. А конкретные люди. Государство у нас хорошее. А вот люди, управляющие… Не все, конечно, но видимо, большинство. – Если бы сейчас отцу предложили очередной интернациональный долг исполнить, отец бы пошёл? – Служба Отечеству у нас в крови. Не отказался бы. Была бы возможность, до сих пор бы служили. Другое дело, что не всегда получается. Вот при Сердюкове нисколько не хотелось служить. – Вы связываете освобождение с отставкой Сердюкова? – Никто нам ничего не говорит. Связывать-то можно с кем угодно. Я единственное могу сказать, что сама "посадка" решалась на самых верхах. Но кто играл главную роль – это вопрос. Следствие по делу ещё не закончено. – Разве точка не поставлена? – На суде говорилось про неких венесуэльских боевиков, которых якобы хотели привлечь при мятеже. Их до сих пор ещё никто не нашёл. – Будете добиваться оправдательного приговора и снятия судимости? – У нас есть право обратиться в президиум Верховного суда. До этого Верховный суд не удовлетворил апелляцию, которую мы подавали ещё во время суда. Посмотрим, стоит ли. – Чем Леонид Васильевич в колонии занимался? Профессию швеи не заставляли получать, как одного известного зэка? – Работать ему было нельзя по состоянию здоровья. Распорядок дня был: подъём, завтрак, обед, ужин, литература, чтение. Читал в основном правовую литературу. И художественную. Ему присылали очень много писем. Отвечал на письма. – А вы говорите – друзья отвернулись… – Друзья да, многие. Писали незнакомые, люди, которые хотели поддержать. Писали бывшие студенты. Написала Елена Рохлина – дочь убитого генерала Рохлина. Они не были знакомы, о ситуации узнала из интернета, поддерживала. – Вас и брата ведь никто с работы не уволил? – Когда папу арестовали, я уволился из акционерного общества в тот же день. Чтобы не подставлять других людей. Старший брат (Виталий – тоже офицер , десантник – прим. ред.) служит в институте военно-технического образования и безопасности. У него не было проблем на работе. Какие у него могут быть проблемы, он преподаватель... – Как отпраздновали возвращение? – Да никак. Никто из друзей не знал заранее. Отец приехал, лишь потом всем сообщил. Кто поддерживал, те пришли. Остальным, видимо, стыдно было. – Вы с братом окончили высшее воздушно-десантное училище, это выбор отца был? – Наш. Папа, наверно, повлиял на этот выбор патриотическим воспитанием. Я воспитывался в военной среде. Все игрушки: техника, автоматы. Игры военные. Стрелял лет с пяти-шести из пистолета. Потом из автомата. В семьях военных это было принято, что дети приходят на стрельбы и также стреляют. Меняли гарнизоны, школы. Родился я в Узбекистане, потом отца перевели во Львов. – Сейчас говорят, что российские войска там были оккупантами. Вы это чувствовали? Вас москалём не называли? – Москалём могли назвать во дворе, ребята. Но не со злобы. Это было абсолютно необидно. Мы дружили со всеми. Проблем не было до 90-го года. Потом начались националистические настроения. Тогда же шло дело к распаду СССР, и было понятно, кто хочет остаться на Украине, должен принять присягу Украине. Второй раз принимать присягу для Леонида Васильевича было неприемлемо. После Советского Союза присягнуть Украине! И он перевелся на Урал. Сравнивая СССР и нынешнюю Россию, я лично хочу обратно в СССР. Отец, думаю, тоже тепло вспоминает Союз. – Разве плохо сейчас живут? У вас машина хорошая, и на дорогах полно таких же машин… – Да не в машинах дело. В СССР я мог нормально отпустить своих детей гулять одних, не беспокоясь за их безопасность. Это дороже материального благополучия. – Если бы ваш отец был в состоянии, поехал бы он воевать на Украину, к ополченцам? – Думаю, нет. Это не наша война. Неправильно воевать славянам со славянами. Отец не наёмник, он служил Родине… У меня ведь там товарищ из Москвы погиб при захвате донецкого аэропорта. Доброволец. Вообще ополченцы – это уже следствие. А первопричина – это государства: Америка и Россия. Бояре ссорятся, у мужиков лбы трещат. За что тут идти? За то, что деятели не могут разобраться миром? Порошенко всеми правдами и неправдами тянется к США. Как ещё людям объяснить: где Америка – там зло? К счастью, Россию так и не удалось втянуть в войну. И ещё: хорошо, что Сердюкова вовремя поменяли! При Сердюкове нас бы запросто могли голыми руками взять. – Отец делился радостью, когда узнал о переменах в Минобороны? – Все радовались. Хотя мы не строим иллюзий относительно Шойгу. Похоже, что ситуацию с армией специально довели до ручки, армию развалили до предела. Но черту не переступили, чтобы войско не взбунтовалось. И тут Путин назначил Шойгу, и в армию начались вливания. Сразу, кстати, деньги откуда-то появились. Единственная в России военно-медицинская академия не сократилась и так далее. Почему раньше никто этого не видел, что служить некому? Сержанты командуют взводами! И всё-таки приятно, что лицом повернулись к армии. Хотя плохо, что Шойгу не знает азов армейской службы. Та же новая форма… Вроде удобная, красивая. Но для боевых действий не подходит. И таких нюансов много. Не надо армию превращать в МЧС. – Леонид Васильевич до сих пор считает себя патриотом? – Он был и остаётся им. – В чём патриотизм должен проявляться? Хвалить родину? – Нет, не хвалить. А служить ей. Необязательно с оружием в руках. В любых отраслях. Справка Е1.RU Леонид Хабаров – полковник в отставке, участник войны в Афганистане. Его десантно-штурмовой батальон первым вошёл в Афганистан, без потерь заняв важную стратегическую точку – перевал Саланг. Награждён Орденом Красного знамени, Орденом "За военные заслуги". После увольнения из армии был руководителем Института военно-технического образования УГТУ-УПИ. В 2011 году был арестован по подозрению в организации вооружённого мятежа.