Минус ноги, плюс… что? Журналистка E1.RU прошла громадный крестный ход: честный рассказ

На прошлой неделе в Екатеринбурге отгремел громадный крестный ход: 40 тысяч человек прошли от Храма на Крови до Ганиной Ямы. Уже много лет подряд верующие таким образом чтят память расстрелянной царской семьи. Журналистка E1.RU Дарья Костомина прошла больше 20 километров вместе с паломниками и узнала, зачем они отправились в путь.

В этом же шествии оказалась коллега Дарьи, Василина Березкина — но как простая верующая. Своими впечатлениями она поделилась в авторской колонке.

Об истории хода или его значении я много говорить не буду. Что нужно знать для понимания этого текста:

• ход идет по тому же маршруту, по которому везли тела убитых (от Ипатьевского дома до Ганиной Ямы);

• он составляет 21 километр;

• перед ходом устраивают богослужение: для этого устанавливают сцену, священники ходят по сцене, люди стоят на улице.

А теперь начну — извините, издалека.

Среди протестантских церквей есть так называемые «мегацеркви», которые известны громадными концертами. Обычно их локация — в США, где на Рождество, Пасху и другие праздники эти концерты и сотрясают залы. На сцене ставят светящийся крест (а то и огромное CGI-распятие), а в тексты песен включают христианские отсылки. Но на этом христианство как-то заканчивается. В целом это выглядит как огромное поп-шоу. С танцами, рок-музыкой и лазерами.

Я очень рада, что в православии такие шоу устраивать не принято. Какое отношение всё это имеет к Рождеству, Пасхе и прочему, мне (со стороны) в принципе сказать сложно. Я пыталась разобраться, читала мнения самих протестантов — но шоу есть шоу. Самая тихая служба в самой маленькой часовне мне будет ближе, чем всё это громадье.

Тем не менее сам формат — что-то зрелищное, большое, современное — мне казался недостающим. Ведь наша церковь гораздо многочисленней, культурная традиция — древнее, мы богаче, в конце-то концов. В самой крупной из «мегацерквей» будет от силы пара миллионов прихожан. В одной России православных — десятки миллионов. Так где у нас что-то подобное, необычное, масштабное?

И наконец я узнала, что вообще-то у нас такое есть! Технически организовано как концерт — со сценой, камерами, софитами и многотысячной толпой вокруг. Но без лазеров и спецэффектов, а с настоящим богослужением. И зрелищное, и христианское — два в одном. К счастью для меня, еще и в Екатеринбурге.

Литургия на много тысяч человек — опыт незабываемый. Во-первых, это красиво. Черная ночь, на ее фоне — почти светящийся храм, огромная сцена, покрытая цветами, и целый сонм архиереев. Так как священники были из разных стран, то службу читали на нескольких языках: я, кроме русского, разобрала английский и греческий. Вокруг — бесконечное море людей, которые молятся вместе с тобой.

Я, кажется, впервые была на службе, где мужчин было больше, чем женщин. Как минимум 50 на 50. По крайней мере, когда верующие читали «Отче наш», общий хор получался мужской. Открывать рот и вместо своего женского голоса слышать этот низкий общий гул было непривычно — но весьма ободряюще.

В целом оказаться среди стольких людей одной веры — это опыт и ободряющий, и объединяющий, и просто очень радостный. Служба на нескольких языках только усиливала это ощущение принадлежности к чему-то мировому и глобальному. Я бесконечно люблю отдаленные монастыри, маленькие храмы, истории местных святых и скитов глубоко в лесах — но оказалось приятно вспомнить, что мы тут вообще-то представляем общемировую религию с громадной историей.

О том, как было светло и благодатно, писать не буду. Кто чувствовал, тому описывать не надо, кто не чувствовал — вряд ли поймет. Так что сосредоточусь на том, что человеческим языком описать можно.

Итак: толпа. Во-первых, самая большая в моей жизни. Во-вторых — самая дружелюбная. Ни разу мне не пришлось бояться, что кто-то меня затопчет или толкнет. Толкучка была (сто священников и несколько тысяч причастников — как иначе), но очереди выстроились быстрые и цивилизованные. Детей пропускали вперед, за толкания извинялись, на ноги не наступали.

Во время шествия тем более стало свободнее. Я шла близко к началу колонны, среди людей с быстрым шагом. Что меня поразило — так это тот факт, что в их числе были люди весьма преклонного возраста. Дай Бог всем в 70 лет такие запасы энергии. Потом я увидела глубоко беременную женщину — и удивилась еще сильнее. Потом — людей, шедших с колясками. И наконец, семью, где жена толкала коляску, а муж нес на руках второго ребенка. 21 километр, несколько часов подряд, быстрым шагом без перерывов. Не удивлюсь, если по выходным они еще и ультрамарафонцы.

В начале пути я, к слову, плохо понимала, зачем брать на этот ход детей. Они же устанут, разве нет? Ответ: конечно же, зря я за них переживала. Дети от начала и до конца были бодрее всех вокруг. Прямо-таки ослепляли бодростью. Особенно мальчик, который вертелся где-то в районе меня и регулярно спрашивал, когда уже придем.

Многие люди при всём при том еще и пели. И очень красиво, высоким церковным пением. В целом ход прошел под один общий псалм про «помилуй нас, грешных»: сначала его запевали мужчины, потом — женщины, и так до самого конца. Иногда из начала колонны звучало «Христос Воскресе» — на это вся колонна отвечала классическим «Воистину Воскресе». Не знаю, что изменилось к середине пути, но к этим «кричалкам» добавилось «мы русские». Ответ, конечно же — «с нами Бог».

По ходу шествия в храмах у дороги звенели колокола — как бы встречали нас. Жителям соседних домов это, наверное, не очень понравилось, но в шествии этот звон переплетался с пением, получалась настоящая церковная музыка — и всё это посреди ночи, темных зданий, громадной пустой трассы. Незабываемое зрелище.

Спасибо полицейским, которые сторожили перекрытия дорог. В целом спасибо организаторам — с этой точки зрения мне не к чему придраться. Функцию охраны выполняли добровольцы, очень вежливые и дружелюбные. Парень, проверявший мою сумку, сделал комплимент маникюру. Мужчина, в которого я врезалась по ходу шествия (подчеркну: я врезалась), за это передо мной извинился. В общем, охрана — 10/10, везде бы так.

По ходу маршрута были оборудованы три точки отдыха, с бесплатной водой и биотуалетами. Среди обычных людей шли сестры милосердия, готовые оказать медпомощь. Их собратья несли таблички с телефонами, по которым можно было позвонить, если эта помощь срочно вам понадобилась. Не видела, чтобы кто-то падал — но, повторюсь, я шла в начале колонны. Там естественным путем остались самые подготовленные и бодрые. Моя коллега писала, что в другой части колонны людям иногда становилось плохо.

Мне не стало — но я явно переоценила свои силы. В обычной жизни мне только в радость прогуляться километров на 5–6, и я, откровенно говоря, не прикинула, что между 5 и 20 будет такая ощутимая разница.

Мы шли около четырех часов. Первый час просто пролетел. Усталости не было, вокруг был самый центр города, я пела, шагала, разглядывала иконы и радовалась жизни. Второй час длился больше, но всё еще не был тяжелым. А потом что-то как-то поменялось. Мы вышли за город, в лес.

Постепенно мысли с самых благодатных менялись на обычные уставшие. В последний час я уже думала о том, какие же всё-таки изверги были те цареубийцы. Ну зачем было вывозить тела ТАК далеко в лес? Ну почему бы им было не остановиться хотя бы на часик раньше? Я все понимаю — коммунисты не думали, что по их следам будут идти крестные ходы. Тела они перевозили на грузовиках. Будь их воля, вероятно, увезли бы и на тысячу верст дальше. Но даже этот 21 километр под конец казался бесконечным.

К счастью, эти мысли общую светлую атмосферу не перебивали. Спасибо за это другим участникам хода, пение псалмов держало настрой. Начался рассвет, и часть пути мы шли прямо навстречу солнцу. Вокруг слышались обрывки разговоров — одни обсуждали чей-то храм, другие — как их знакомый чудом от чего-то спасся («очень сильный ангел-хранитель»), третьи (внезапно) — греческое язычество и философию Платона.

Передо мной шли совершенно очаровательные парни-подростки. От них я услышала слово «справославился» — в значении «уверовал и воцерковился». Там чей-то брат, как и они, «справославился», и это было хорошо. У одного из парней, кажется, прихватило ногу, так что он часть пути опирался на плечо друга. Тот иногда почти тащил его на себе — но оба упрямо шагали вперед. Смотрелось в высшей степени по-товарищески. На рюкзаке парня при этом красовалась аккуратная надпись: «И есть у нас только Россия. И она превыше всего».

Эта фраза неплохо отражает мотивацию многих участников хода. После одного из громких «Христос Воскресе» мужчина, несший большой деревянный крест, добавил: «И Русь воскреснет». Люди с готовностью вторили: «Воистину воскреснет».

Я не спрашивала, зачем другие участники пришли на ход (этим занималась моя коллега). Я там всё-таки была не как журналистка, а как простая верующая — так что люди вокруг меня расспросов избежали. За себя могу сказать, что я не монархистка — да и лично Николая Второго не считаю идеальным правителем. Но мне совершенно точно приятнее находиться в обществе, которое считает преступлением бессудные расстрелы людей в упор. Мне бы хотелось жить в мире, в котором в принципе такого не случалось — но имеем что имеем.

Этот ход (и множество других подобных акций) я вижу как ниточки, которые мы из дня сегодняшнего можем протянуть к исторической, расстрелянной России. Показать, что мы как общество считаем нормальным, а что — зверством. Покаяться за те зверства, которые происходили на нашей земле. И там, где я могу в этом поучаствовать — я рада поучаствовать.

В монастыре на Ганиной Яме я прежде не бывала, так что плохо представляла, что будет твориться на конечной точке маршрута. Ну не может же монастырь быть настолько огромным, чтобы спокойно принять кучу тысяч человек? А оказалось, что он ровно настолько огромный.

Очень красивый лес, прекрасные храмы, статуи, иконы. И вот эта альпака. Я не знаю, кто решил воткнуть ее между храмом, другим храмом и статуей императрицы, но получилось прекрасно. Спасибо за внезапную альпаку.

В монастыре раздавали еду и чай, но за ними быстро скопилась очередь, так что я выбрала тихо посидеть на лавочке. Уехала я без проблем. Между монастырем и ближайшей остановкой курсировали бесплатные автобусы, я села на один из первых. На остановке пересела на обычный автобус, до Академического. Скоро была дома — и спала.

Насколько я знаю, так повезло не всем — мои коллеги писали и о пробках, и о том, что автобусов не хватало — но мне тут правда не на что пожаловаться. Мы тут говорим про то, что 40 тысяч человек одновременно пришли в глухой лес. Я правда не знаю, как эту ситуацию (и выход из нее) можно организовать еще лучше.

Итак! Плюсы:

• плюс благодать;

• вау, какая зрелищная литургия;

• чувство «ого, как много у меня единоверцев/единомышленников»;

• альпака;

• слово «справославился» было записано;

• никогда не видела Екатеринбург с этих дорог, в это время, в такой атмосфере — а тут он весь для тебя;

• надо теперь нормально съездить в монастырь на Ганиной Яме;

• склонить голову перед мучениками (которых у нас, к сожалению, так много) — всегда правильный поступок.

Минусы:

• минус ноги;

• не досталось просфорки после причастия (((;

• флаг «Русской общины» пару раз дал по лицу;

• но те милые охранники тоже были из «Русской общины», так что за комплимент про маникюр прощается.

Вывод:

• по-человечески — интересный опыт (ночь, пустой город, огромное шествие);

• по-православному — святые мученики, молите Бога о нас;

• и если вы хотели, но никак не собирались — то оно того стоит. Я успела поболтать с людьми, которые ходят на ход в пятый, десятый и двенадцатый раз — и поняла каждого.

Мы следили за крестным ходом в режиме онлайн. Посмотрите также больше фотографий с шествия.

Василина ранее рассказывала, как провела пять дней в женском монастыре — и что из этого получилось. А потом поехала еще в один — в село Меркушино. Прочитайте, как туда приехать и что там делать.