Война с телефонами и грибком: почему российская армия до сих пор застряла в СССР

Журналист 72.RU Артур Галиев вспоминает свою службу армии и размышляет о том, почему служба застряла в советских временах и почему многие не вспоминают об этом времени с позитивом? Почитайте его колонку. Я служил в армии с ноября 2014 по ноябрь 2015 года. Честно признаюсь: пошел потому, что другого выбора не было. Вариант откосить за деньги не рассматривал совсем. Эпичных историй про службу у меня не так много, да и сам факт того, что был в армии, — не повод для гордости, так как в ней были миллионы российских мужчин. Отслужил и забыл про прожитый год. Мне есть что рассказать, и я сделаю это в колонке. 25 октября произошла трагедия под Читой, где срочник Рамиль Шамсутдинов расстрелял своих сослуживцев. Чтобы понять, что произошло, я даже 31 октября вылетел в Забайкалье. В этот же день в Калужской области было обнаружено тело солдата Сергея Сафонова, повесившегося в кабинете командира. Затем, 8 ноября, в Тюмени в больнице умер курсант ТВВИКУ. А если взглянуть на статистику, с начала ноября в России умерло десять молодых солдат. И это не те случаи, когда Минобороны имеет право замять ситуации и сослаться на «так сложились обстоятельства». И что это не системные проблемы. Предвижу комментарии про то, что я не патриот, поливаю грязью родную армию и вообще, может, меня в войсках гнобили, поэтому я такой злой. Считайте, что хотите, но я хочу поднять проблему, которая убивает наших солдат, а также обратить внимание на бытовые и социальные проблемы, с которыми сталкиваются срочники (и это мы исключаем дедовщину). Минобороны тратит миллиарды на патриотическое воспитание и увеличение престижа армии, чтобы в военкоматах срочники стояли толпами, желая отправиться в мужскую школу жизни. Оказавшись там, они утыкаются в реальность, с которой до сих пор сыплется советская краска. Армейский рандомайзер Театр начинается с вешалки, а Вооруженные силы — с военкомата. Что мы видим в нем сейчас? С порога ощущаешь, что ты тут не человек, который пошел выполнять долг гражданина, а груз, который надо «продать». Всё это сопровождается ложью твоим родителям, что на службе всё под камерами, как в детском саду, а «армейские деды не успевают постареть». Но на самом деле ты не знаешь, что за часть, в которую идешь служить, какие там условия, какие задачи перед тобой поставят. Кажется, что в современном обществе, где сугубо капиталистические отношения, человек имеет право на обладание информацией. И возможность иметь малейший выбор при отправке на срочную службу. Хочется, чтобы к тебе относились не как к заключенному, а как к человеку, сделавшему осознанный выбор. Одна форма на весь год И вот ты приезжаешь на службу. Тебе выдают комплект формы и белья, бушлат, шапку, варежки, берцы, вещмешок, кружку, ложку, мыло и одну пару носков (которую на третий день в армии у меня своровали). То есть в умах Министерства обороны этого набора достаточно для солдата на 365 дней службы. А что делать солдату, если он решил постирать свои вещи? Во время службы нам пришлось доставать форму там, где мы хотим. По обеспечению срочников видно отношение Минобороны к своим солдатам. Ты в этом комплекте формы утром бежишь на зарядку, потом ковыряешься под КАМАЗом, грязный приходишь в казарму и думаешь, как постираться так, чтобы к утру не ходить во влажной одежде. Здравствуй, пневмония. У моего отца глаза на лоб полезли, когда я ему сказал, что берцы и форма — одни на год и заменять их через время никто не будет. В советское время практика была обратная: солдаты имели несколько комплектов одежды. Вероятно, тогда не пытались сэкономить, как сейчас. Это только начало бытового стресса, о котором обычно не вспоминают. Круглый год ты ходишь в нижнем белье, выдаваемом каждую неделю, а может, и реже, если старшина — лентяй. Я не снежинка, но знаю, что далеко не всем приносит удовольствие носить чужие трусы, хоть и постиранные (и не всегда хорошо). Большинство старшин и офицеров категорически запрещает носить свое белье. Не положено же! Тут дурость в том, что устав, созданный ещё в советское время, банально не предусматривает, чтобы в солдатской полке находились такие вещи, как электробритва, дезодорант и собственные трусы. За такие вольности может прилететь от старшины. А почему? А потому что! В качестве аргумента можно выдвинуть только опасение командиров «если солдатам не выдавать нижнее белье, то они перестанут переодевать его, так как не все военнослужащие умеют даже ноги мыть». Цифровая эра обошла армию Проблемы касаются и банальной связи с родными и близкими. Все знают, что в армии строго-настрого запрещены мобильные телефоны. Причина очевидна — чтобы какой-то срочник на своей страничке не опубликовал какой-нибудь последний «Искандер-М» (ракетный комплекс. — Прим. ред.) или секретный танк. Несмотря на то что в войсках почти разрешили пользоваться мобильными телефонами во время выходных, мы не избавились от дуболомного отношения к ним. Служившие расскажут вам потрясающие истории про то, как командиры заставляли срочников топить сотовые в банке, разбивать об пол, бросать на них гири. Почти во всех казармах есть стена, к которой прибиты телефоны. Я мало видел адекватных командиров, которые подошли разумно к этому вопросу. Одному парню, который зачем-то приехал на службу с шестым айфоном, командир посоветовал оставить у него в сейфе гаджет на время службы, чтобы потом ни у кого не было проблем. Честно, не знаю, каким способом можно нормализовать использование средств связи с домом на службе. Вседозволенность, конечно, может привести к тому, что солдаты автомат потеряют, заглядевшись на экран телефона. Во многих организациях есть регламент использования мобильных устройств во время рабочего дня. Ваш же начальник не забирает у вас телефон и не прибивает его к стене позора в офисе. Поэтому и приходится в армейке прятаться, чтобы позвонить домой, узнать, как дела у родных. Бытовые условия У всех служба разная, но большая часть срочников сталкивается с полным отсутствием бытовых условий для солдат. Вся казарменная жизнь напоминает брожение в банке селедки. Как сейчас помню наши семь умывальников. Какой ад творился утром, когда 120 человек шли мыться. Вечером история повторяется — две душевые кабины на казарму. Как вам такое? Ещё в качестве добавки — отсутствие горячей воды! Не отрицаю, что есть множество частей, где бытовые условия созданы гораздо разумнее, но много солдат выживают именно в таких условиях, в каких был я сам. Проверки, конечно, видят это, но отчет в Минобороны будет другим. Из-за проблем с бытом медчастям приходится биться не только с болезнями солдат, но и с повальным грибком у личного состава. Видел, как у людей чернело тело с ног до колен из-за какой-то неведомой заразы, которую подцепили в казарме. Большая часть объектов, построенных для Вооруженных сил, — это советское наследие, которое начинает постепенно разваливаться. Это проблема не только армии, но и всей страны. На один созданный объект мы теряем десять. Скоро наши потомки будут воевать друг с другом за остатки древних советских технологий на пустошах постапокалипсиса, так как новых не построили. Главная беда армии Знаете, если все эти неудобства можно ещё принять и при желании армия может это как-то доработать — раздавать больше комплектов формы, включить горячую воду, а для телефонов ввести особый регламент, который, допустим, запрещает использование устройств с камерой, — то одно не исправить — воровство. Воруют все и всё. Положил шапку на стол, отвлекся — пропала шапка. Понятия «украли» в армии не существует. Для этого есть другое слово — «потерял». За службу у меня «потерялись» шнурки от берцев, стельки, телефоны и даже грязные носки. До сих пор поражаюсь этому. Вина за потерю лежит непосредственно на собственнике. Все вокруг считают, что воровства нет, есть только «потери». Мы военнослужащие или осужденные? Отправляешься в армию на год, а оказываешься в прошлом, где-то в 1980-х годах. С автоматами Калашникова тех годов, с книгами в ленкомнате (сейчас это учебный класс, но советское название до сих пор живо в армии). Этот дух прошлого в российской армии витает во всем. Это не значит, что раньше он был плохим, но даже вкусное яблоко вскоре начинает портиться. Делаются и попытки осовременить систему. Например, армию избавили от нарядов на кухне, но почему-то не могут избавить от уборки. Это же тоже можно передать в руки подрядчиков, чтобы лишить возможности офицеров наказывать солдат и отправлять натирать полы и драить туалеты. Психология у людей разная — один спокойно пойдет ковыряться в унитазе, а другой — нет. В армии процесс движения к современности почему-то называют «гуманизацией службы». То есть не бить солдат, не заставлять их чистить картошку, не красить траву и не натирать полы, ну и в общем создать комфортные условия службы — это такой сложный процесс? В этом и беда, что армия не хочет стать современной. Я не требую, чтобы командиры гладили скучающих по дому солдатиков. Дисциплина должна быть, должен быть выход из зоны комфорта, когда человек наконец-то может оторваться от маминой котлетки и пожить в суровых условиях, чтобы действительно стать защитником. Главное, чтобы это не выливалось в садизм и откровенную антисанитарию, чтобы дембель вернулся домой, прихватив с собой жизненный опыт, а не грибок на пальцах, гнилые зубы, убитое здоровье и ненависть к службе.