«Ненавижу горы, они забрали у меня сына». Отец погибшего шоумена из Екатеринбурга — откровенно о трагедии

Художник из Екатеринбурга Загир Макинский в прошлом году потерял сына. Жизнь молодого человека, известного хореографа Игоря Рамазанова оборвалась на пике Хан-Тенгри в Киргизии. Тем, как он переживает утрату и как это отражается на творчестве, отец поделился с порталом E1.RU. Далее — его рассказ от первого лица.

Вообще, раньше я занимался вопросами юриспруденции. Полтора года назад, в 71 год, начал писать картины. Хотя, признаться честно, с детства мечтал научиться рисовать хотя бы лошадку. Раньше еще любительским альпинизмом занимался — сын Игорь вовлек. Ходил с ним в горы — на Казбек, Эльбрус, Базардюзю.

Игорь всегда хотел быть первым, всегда хотел быть лучшим. Окончил школу, поступил в юридическую академию. Как закончил аспирантуру, ушел в танцы, арт-директором был в ночных клубах. И тогда сказал, что станет мастером спорта по альпинизму.

Он был очень сильным, всегда впереди всех — таскает рюкзаки, палатки ставит, кашу уже готовит. Мы его за это лосем называли. Мы с ним ходили на пик Победы, на пик Коммунизма. Перестали два года назад, когда я чуть не погиб. Меня спас только рюкзак, которым я зацепился. В 73 года сказал сыну, что больше не пойду в горы.

Хотя я очень люблю то чувство, которое рождается, когда ты стоишь на вершине, а кругом всё такое крошечное. Внизу температура достигает 40 градусов, а ты стоишь на вершине, где минус 20, и все горести остаются там, внизу. В горах и люди особые — нет плохих. Я не встречал. Они все добродушные, веселые, такие хорошие. Совсем другая каста.

Вы, наверное, посмеетесь, но при этом практически все альпинисты, идя в горы, ожидают смерти. Такого легкого оптимизма — «А, ерунда, со мной ничего не может быть» — там не существует.

К этой смерти там всегда готовы, и Игореша был готов. Даже в последнюю встречу, перед тем как он уехал в горы, я сказал: мол, будь осторожен. Он ответил: «Папа, если я погибну, значит, тело устало».

Так он сказал перед самой гибелью, когда выезжал. Думаю, так и произошло. Когда ты длительное время находишься в горах, недостаточность кислорода на организме сказывается: на принятии решений, на быстроте реакций. Поэтому, может быть, где-то он застегнул карабин не на ту веревку.

Никогда не забуду, как мы поднимались на Эльбрус и встретили другую группу туристов. Один молодой человек спросил меня: «Скажите, пожалуйста, далеко ли до остановки автобуса?» Представляете, в каком он состоянии? В горах опасность подстерегает на каждом шагу. Может случиться всё что угодно.

И на выставке есть часть картин, которые я писал, когда он погиб. Нам тогда нужно было организовать спуск тела, оставалось очень мало времени, требовалась большая сумма денег. Много трудностей возникло. В этот момент у меня была свободна только ночь, и я сидел, писал страшные картины, черно-белые.

А дальше я написал картину, где Игорь в песках. Она удивительная. Вряд ли бы она получилась так хорошо, если бы это был не сын. И картина не продается. Я ее ни за какие деньги не смогу отдать. Я даже не скромничаю, говорю правду: картина очень хорошо получилась. Потому что это он.

Я всегда буду возвращаться к его образу, когда буду браться за кисть. Со временем, возможно, на фоне величественных гор напишу его портрет. Он останется со мной, будет жить в моих работах.

Я счастлив, что я пишу картины, они вернули мне энергию. Надо дальше жить, много писать. Я так люблю этим заниматься, и был бы абсолютно счастливым человеком, если сын бы не погиб.

Почитайте также историю отца погибшего уральского бейсджампера, который после смерти сына продолжил его дело и тоже стал прыгать с вершин. В апреле 2017 года Рим Нагимьянов совершил первый прыжок с башни, чтобы испытать эмоции сына. До этого он приезжал на место гибели сына во Францию.