«Народ вместо чая предпочитает пить брагу». Как в Екатеринбурге боролись с пьянством и при чём тут «понт»

Свердловчанам надо меньше пить. Видимо, так решили в областном правительстве и сократили время продажи алкоголя в розничных магазинах. В прошлом году власти и вовсе предлагали запретить торговлю спиртным по выходным, но от введения этого сухого закона быстро отказались.

В целом же попытки привить трезвый образ жизни  — не новинка ни для Российской Империи в целом, ни для Екатеринбурга в частности. Историк Андрей Ермоленко изучил архивы столетней давности и рассказал, как в XIX и XX веке в нашем городе боролись с пьянством и при чём тут ПОНТ.

В XIX веке в Российской Империи просвещенная общественность решительно принялась бороться с пьянством. По мнению борцов, подданные пили на Руси потому, что не имели досуга. Рецепт борьбы с пьянством выглядел просто — чем-то занять пьющих, помимо времяпровождения в кабаках.

Изучая тему, наткнулся на интересное мнение о происхождении словечка «понты». Не исключено, что в русском языке в конце XIX века оно появилось как раз в качестве реакции на деятельность общества Попечительства о народной трезвости (он же ПОНТ).

Среди «господ» возникла инициатива заменить пьянство как форму досуга на более культурные занятия: коллективное чтение, просмотр театральных постановок, занятие настольными играми и так далее.

Силами этого общества массово открывались чайные, в которых можно было выпить чаю с немудреными закусками, полистать газеты и журналы, послушать душеспасительные речи священников или хотя бы граммофон.

Подобные чайные открывались по всей стране, в том числе и на Урале. В номере «Екатеринбургской недели» за сентябрь 1896 (№ 35) размещен подробный репортаж об открытии первой чайной общества Попечительства о народной трезвости в Екатеринбурге. Процитирую часть статьи в современном стиле:

«Русский простолюдин, являясь в свободное от работы время, имел бы возможность за стаканом чая поговорить с себе подобными о личных делах и нуждах, а равно общественных интересах, читать доступные его пониманию книги и повременные издания и вообще, что называется, — отвести душу.

Такими именно помещениями и представляются чайные, на которые Комитет возлагает большие надежды и полагает, что они заменят народу прежние места его сборищ и закроют пред ним двери даже усовершенствованного типа кабака — казенной винной лавки».

Также, например, ПОНТ объявлял набор учителей для церковного хорового пения. Это была еще одна попытка занимать народ вместо пьянства.

При очередном погружении в архивную периодику 130-летней давности нашел подтверждение бесполезности борьбы с пьянством теми методами.

Вот что писали в «Екатеринбургской неделе» в апреле 1896 года:

«Предположение, что чайные, устроенные комитетом, сами собою будут привлекать крестьян и составлять для них место собраний в свободное время, совершенно не оправдалось. Местные жители не видят никакого удовольствия в публичном чтении, за которое нужно платить еще особые, хотя небольшие, деньги.

Чайная, открытая в одном из закамских сел здешнего уезда, совсем почти не посещается крестьянами, потому что там народ вместо чая предпочитает пить брагу.

Что касается народных спектаклей, то, по нашему мнению, они поставлены комитетом также не вполне удачно… Необходимо их во всех отношениях упростить».

Да, «страшно далеки они от народа», все эти инициативы и их авторы из «чистой» публики!

Сдается мне, что вовсе не ту болячку лечили просвещенные господа. «Русский простолюдин» пил горькую вовсе не потому, что не имел иного досуга. Пьют до беспамятства для того, чтоб забыться от тяжелой действительности. Чаем с журналами тут не обойдешься.

Прочитайте также рассказы Андрея Ермоленко о том, как много было пивных в Екатеринбурге XIX века и какой рассвет в то время переживали публичные дома.