«Сказали, что мы не существуем». Как многодетная екатеринбургская семья выживает в развалюхе, окруженной новостройками

Мама шестерых детей Марина Александровна с 1995 года живет в Пугачевском переулке в Железнодорожном районе Екатеринбурга. Более тридцати лет она не может добиться ремонта дома, построенного еще в конце 40-х годов прошлого века. Рушатся стены, обваливается потолок, кругом плесень и сырость — многочисленные обращения к чиновникам не помогают.

За эти годы семья написала десятки обращений к чиновникам, при этом дом так и не могут признать аварийным. Когда до него доберутся застройщики или реновация, неизвестно. В программу комплексного развития территории (КРТ) разрушающаяся одноэтажка не включена, девелоперам этот кусочек земли также пока не нужен. Прочитайте, как среди новостроек в растущем городе-миллионнике сохранился кусочек старого Свердловска и как там выживает многодетная семья.

Деревянные дома на несколько квартир в Пугачевском переулке, по данным картографических сервисов, построили в 1948 году. Это было ведомственное жилье для работников Свердловской железной дороги.

Когда в 1995 году молодая железнодорожница и ее мама только вселились в этот дом, им всё понравилось. Деревянный дом на две квартиры им дали от СвЖД, Марина там работала оператором, принимала заявки по водоснабжению объектов железной дороги, а мама была рабочей.

На новом месте был деревянный туалет на улице, вода только холодная (трубы шли от местной колонки), отопление печное — но зато целых две комнаты площадью 30 квадратных метров, да еще свой кусочек земли, дворик, и можно засадить огород. До этого семья жила в доме барачного типа, тоже ведомственном.

Старшей дочке Ане, когда они заехали, было около года. А через несколько месяцев выяснилось, что дом уже тогда был в не очень хорошем состоянии.

«Внутри всё было аккуратно, побелено, поклеены обои, но оказалось, что за ними были дыры. Через полгода обои начали отваливаться, — вспоминает Марина. — Дом уже тогда начал гнить и разрушаться.  Мы сами всё замазывали, заклеивали».

С тех пор прошло больше 30 лет. Сейчас мама живет в этом доме с шестью детьми. Сын и дочь уже взрослые, младшим 16, 13, 12 и 10 лет. В 2019 году Марина Александровна стала матерью-одиночкой, муж умер из-за коронавируса.

Старшие дети работают, помогают как могут. Дома чисто, но уборка не спасает от разрушения — как и косметический ремонт, покраска и поклейка обоев. Капитального ремонта не было с начала постройки, поэтому дом в плачевном состоянии: одна стена наклонилась, недавно постеленный старшим сыном ламинат уже через год вздулся от сырости.

Со всех сторон их теснят строящиеся многоэтажки. Микрорайончик активно застраивают разные компании. Скоро новые жильцы заселят современные высотки с огороженными дворами, детскими площадками, а рядом останется кусочек прежней окраины старинного Свердловска: несколько деревянных домов. Никаких планов ни у застройщиков, ни мэрии на кусок земли, где стоит разваливающийся дом многодетной семьи с деревянным туалетом на улице, в ближайшие годы нет.

Хотя, по словам хозяев, несколько лет назад их участком всё-таки заинтересовались застройщики.

«Приходили, делали какие-то замеры грунта, сказали, что строить тут будет проблемно. Больше не приходили, — объясняет Анна, старшая дочь хозяйки. — Зимой окна текут, лед на десять сантиметров. Поменять окна на пластиковые просто боимся из-за того, что стена не выдержит, обвалится».

Вторая половина дома, как говорит многодетная мама, находится в частной собственности. Соседи, по ее словам, всё перестроили за свой счет. Марина же с семьей живет на условиях соцнайма, они не имеют права ничего перестраивать самостоятельно.

«А как-то в администрации района нам сказали, что мы вообще не существуем: якобы наш дом как подснежник, по документам его нет. Улица есть, а домов наших нет, как это понимать?» — недоумевают мама с дочерью.

В последние три года Анна уже сама ходит по всем инстанциям, пишет обращения, добиваясь капитального ремонта или реконструкции, и получает однотипные ответы-отписки: «Рассмотрим». Жилье уже давно перешло в собственность муниципалитета.

Марина с дочерью рассказывают, как к ним приезжали разные комиссии, обследовали, исследовали, делали замеры. Дом признавали пригодным для проживания. В 2023 году очередная комиссия установила: есть признаки того, чтобы признать его непригодным, подлежащим сносу или реконструкции. Но, судя по всему, окончательного решения так никто и не принял, ведь постановления администрации города не было. Куда еще обращаться, семья не знает.

«Как-то несколько лет назад попали на прием в Минстрой, на Мамина Сибиряка 111 (Министерство строительства и развития инфраструктуры Свердловской области. — Прим. ред.). Нам там сказали, что нет никакой проблемы, в том чтобы сделать ремонт, на это есть деньги в бюджете, но нужно разрешение администрации города, — вспоминает Марина. — Мы это разрешение так и не можем получить. Несколько лет пытаемся записаться на личный прием к мэру Екатеринбурга».

Отопление больше не печное — печка давно рассыпалась. Зимой включают нагреватели. Сделали скважину, провели холодную воду. Воду для мытья посуды греют на газу, в душевой кабине нагреватель. Туалет всё так же на улице — выгребная яма, в доме установили биоведро. Проводка новая, за этим следят, меняют регулярно. В общем, приспосабливаются как могут.

Счета за коммуналку, по словам хозяев, приходят немалые, около 8000 рублей зимой (за 30 квадратных метров). Когда-то у Марины Александровны был долг за коммуналку около 300 тысяч. Говорит, что отказывалась платить принципиально.

«За что платить такую сумму, как будто у нас все удобства? — возмущается она. — Помогите хоть как-то, а потом требуйте».

Сейчас долг уменьшился. Чтобы не отключили электричество, Марина платит каждый месяц по квитанциям по 500–1000 рублей.

Как-то семье всё-таки предложили переехать в общежитие, им готовы были выделить две комнаты — видимо, в маневренном фонде.

«Приехали, а там не лучшее состояние. Только тут всё свое, а там общая коридорная система, общий туалет. На кухне алкаш в трусах водку пьет. Звоню в администрацию: ну куда вы нас с детьми отправляете? — переживает Марина. — В администрации смеются: „Ну не без трусов ведь“».

В мэрии Екатеринбурга коротко пояснили E1.RU, что «по части признания дома аварийным его статус уточняется силами администрации района».

«Почему нельзя просто помочь и привести дом в порядок? Чтобы не гнило, было сухо и мы могли спокойно ждать несколько лет, когда наконец придут застройщики?!» — переживает Марина.

Обновлено:

После выхода материала Следственный комитет возбудил уголовное дело. Глава ведомства Александр Бастрыкин взял его под свой контроль, затребовав доклад о ходе расследования и том, какие меры принимаются для восстановления жилищных прав многодетной семьи.

Ранее E1.RU рассказывал, что власти Екатеринбурга утвердили проект застройки участка в Завокзальном микрорайоне, который включен в программу комплексного развития территорий. Речь идет о земле в границах улиц Майкопской, Армавирской и Подгорной.

Программа КРТ работает в Екатеринбурге с 2022 года. Участки, которые включены в комплексное развитие территорий, мы отметили на интерактивной карте.