Выпускницы спецшколы для малолетних преступников рассказали, как попали туда на перевоспитание

В Ярославской области в советское время работала спецшкола для малолетних преступников. Туда привозили на перевоспитание трудных подростков, нарушивших закон или имевших серьезные проблемы в обычной школе. Красноборская школа располагалась на берегу Волги. За высоким забором жили и учились подростки до 16 лет со всей страны. Покидать территорию без разрешения запрещалось. Родители приезжали редко и не ко всем: дорога из дальних регионов была долгой и дорогой. До обеда воспитанницы сидели за партами, после — работали на текстильном производстве, шили постельное белье и полотенца. Летом отправлялись в огород полоть грядки и собирать урожай. Со стороны это место казалось колонией для несовершеннолетних с жесткой дисциплиной, наказаниями и полной изоляцией от внешнего мира. Но те, кто провел здесь подростковые годы, вспоминают Красноборскую спецшколу иначе. Редакция 76.RU поговорила с бывшими ученицами и педагогами школы для малолетних провинившихся — за какие проступки в ней оказывались и как вспоминают проведенные годы в этих стенах. Мы удивились: многие хотели бы вернуться в то время хотя бы ненадолго. «Мне никто не объяснял, что это за место» Красноборская спецшкола закрытого типа работала с 1965 по 2011 год. Туда селили малолетних правонарушителей. Сначала только девочек, а в 90-е перепрофилировали ее под мальчиков. Валерии Скопиной было 13 лет, когда ее отправили в спецшколу в Красном Бору. До этого она училась в интернате в Кирове и, как сама вспоминает, плохо себя вела и совсем не хотела заниматься уроками. «Чтобы меня туда отправить, сначала забрали в детский приемник. Потом в сопровождении специального человека меня везли поездом с Кировского вокзала до Ярославля, оттуда на пароме переплывали Волгу, а дальше шли пешком до самой школы, — вспоминает Валерия. — Мне никто толком не объяснял, что это за заведение. Просто сказали: „Тебя туда отправят, чтобы ты хорошо училась“». Первое впечатление оказалось совсем не таким, каким она представляла себе «закрытое учреждение». «Открылись ворота, передо мной была длинная дорога, вокруг березки. Слева стояла администрация, справа — школа и столовая, дальше клуб и жилой корпус», — рассказала Валерия. Спецшкола стояла на берегу Волги — среди леса, зелени и полей. Воспитанницы жили в комнатах по четыре человека, носили одинаковую форму и почти всё время проводили вместе. День был расписан по минутам. После уроков девочки работали в швейных цехах: шили пододеяльники, простыни и медицинские шапочки для больниц. Летом воспитанниц отправляли в огороды и на сенокос. «Мы выращивали картошку, морковь и другие овощи для столовой. Нас рассаживали по длинным грядкам, и мы пололи их целыми днями. Еще нас отправляли на сенокос. Мы собирали сено на полях возле деревни. Это был практически единственный выход за территорию школы», — вспоминает Валерия. Несмотря на строгий распорядок, она вспоминает это место как часть своего подросткового детства, в котором было много счастливых моментов. «Мы были детьми: дружили, влюблялись, ссорились. У кого-то там появились подруги на всю жизнь», — отметила наша собеседница. Но сама Валерия честно признаётся, что спецшкола не смогла полностью изменить ее. Через несколько лет после выпуска из школы, в 1986 году, она впервые попала в тюрьму за целый список правонарушений: кражи, хулиганство, драки и дача ложных показаний. Первый срок Валерия отбывала во Владимирской области, позже попала под амнистию. Через несколько лет ее снова арестовали на три с половиной месяца уже за разбой и групповое преступление. После освобождения она устроилась работать на автомобильный завод в Нижнем Новгороде. Постепенно жизнь начала меняться. Сейчас Валерии 60 лет. У нее трое взрослых сыновей и внук. Она работает продавцом обуви и до сих пор вспоминает Красноборскую спецшколу с теплотой: «Нас там никто не бил и не обижал. Нас действительно пытались направить на правильный путь. Мне очень хочется туда вернуться. Просто постоять на этой территории, вдохнуть тот воздух. Там было красиво: зелень, цветы, Волга. И какая-то особая атмосфера». «Для многих это было спасением» Воспоминаниями о Красноборской спецшколе поделилась с нами 53-летняя жительница Санкт-Петербурга Анна Алексеева. Ей было 13 лет, когда она попала туда за плохое поведение. В учреждении девочка проучилась чуть больше года. «Оказались мы там не по своему желанию. Но, наверное, для многих это было спасением», — говорит Анна. Первое время трудно было привыкать к жизни вдали от семьи и близких. Анна признается, что считала дни, когда поедет обратно домой. «Теперь с возрастом я понимаю, что эта школа спасла немало девочек. Не всех, конечно. Но шанс на нормальную жизнь она дала каждой. Тем, кто, как и я, был из любящей семьи, было очень тяжело в разлуке с родными. Но туда не отправляли пай-девочек, так что это, наверное, было необходимо для нашего блага», — рассуждает она. После возвращения из Красного Бора Анна продолжила учиться в обычной общеобразовательной школе, затем поступила в торговое училище. А дальше, как у многих: семья, дети, работа. «В 1991 году вышла замуж, родила сына. Вскоре муж погиб. Через три года опять вышла замуж. Сын вырос, получил высшее образование, магистратуру. Женился на хорошей девушке. У меня два внука, которых обожаю», — улыбается Анна. Сейчас петербурженка работает во вневедомственной охране. Свободное время проводит с внуками и ходит на фитнес. «Первый раз поела нормальную еду» Нина Кукушкина — еще одна бывшая ученица Красноборской спецшколы. Она попала туда в июне 1990 года, когда ей было 12 лет. Выпустилась спустя четыре года, в июне 1994-го. То время Нина вспоминает как переломное и радикально изменившее ее жизнь. «Попала я в спецшколу за плохое поведение. Я жила в Казани в ужасном районе. Он был одним из самых криминальных в те времена. И там мы хулиганили: на велосипедах гоняли, деньги с людей трясли. Шайка, банда была. Я еще со старшими общалась, уже с такими бандитами, скажем так. Они там грабили и всё такое», — вспоминает Нина. Инспекция по делам несовершеннолетних решила перевести ее на перевоспитание в Красноборскую спецшколу. Это стало переломной точкой для Нины. «И вот потом эту их шайку всю посадили. А меня нельзя даже было судить, так как я была маленькая. И вот отправили меня в спецшколу. И это изменило мою жизнь навсегда и полностью. Я абсолютно изменилась», — рассказывает она. Первые месяцы в новом месте были особенно непривычными для хулиганки с улиц. «Я там первый раз поела нормальную еду. Меня научили мыться. Я даже не знала слов благодарности, поэтому для меня всё было дико», — вспоминает Нина. Постепенно школа стала выстраивать для нее другой ритм жизни и новые навыки — не только учебные, но и бытовые. После учебы в спецшколе Нина поступила в институт, но не доучилась, так как надо было работать. Сейчас она живет в Казани и работает администратором в трехзвездочной гостинице. Детей у нее нет. По словам Нины, со временем она еще больше стала ценить пройденный опыт. В 1994 году спецшколу перепрофилировали: вместо девочек туда начали направлять только мальчиков. Учебное заведение просуществовало до 2011 года. По словам бывших сотрудников, причиной закрытия называли проблемы с состоянием здания. Позже на территории школы открыли центр временного содержания мигрантов. В 2026 году недвижимость выставили на продажу. Начальная цена — 319 тысяч рублей. «Мы относились к ним по-душевному, с добротой» Тепло отзываются о спецучреждении и его бывшие педагоги. Спустя время многим стало очевидно, почему место для проблемных детей больше походило на летний лагерь. И почему малолетние нарушительницы вели себя здесь иначе. «Мы все к ним относились по-доброму, по-человечески, — вспоминает учитель географии и биологии Александр Бриге. — Видели в них личности. Ребенок для нас был человеком, а не просто трудным подростком». Похожим образом о работе в школе говорит и учитель труда Лариса Долгополова. По ее словам, многие воспитанницы продолжали поддерживать связь с педагогами даже спустя годы после выпуска. «Просто мы относились к ним по-душевному, с добротой. Наверное, поэтому и отношение такое осталось, — рассказывает она. — Я с одной девочкой переписывалась, наверное, лет шесть. Это была Марина Бочкарева из Читы. Когда она вернулась домой после школы, мать даже не пустила ее. Потом Марину через комиссию по делам несовершеннолетних оформили к бабушке. И уже оттуда она всё время писала мне письма». Красноборская спецшкола не могла изменить судьбу каждого. Но многим она дала то, чего раньше дети недополучали: заботу, порядок, внимание и ощущение, что ты кому-то нужен. Для некоторых именно это стало началом другой жизни.