«Какое-то сумасбродство творится». Как в Екатеринбурге судят бывшего топ-чиновника, чье дело связано с военными

Бывший заместитель министра строительства Свердловской области Игорь Дубровин завел телеграм-канал «Не пререкайтесь с судом!», где рассказывает о судебном разбирательстве по делу о мошенничестве, в котором его обвиняют. Вероятно, он стал первым экс-чиновником, кто так публично освещает свое уголовное преследование. Корреспондент E1.RU встретился с Дубровиным в больнице, где тот проходил лечение после операции. Далее — повествование от первого лица.

Вести своеобразный дневник меня побудило желание привлечь внимание к моей истории. Писал, что привыкать-то я начал, но молчать уже не могу. В Уголовно-процессуальном кодексе РФ написано, что сторона защиты имеет свои права, но наш судья, на мой взгляд, позволяет себе решения, которые абсолютно не соответствуют УПК, даже прямо противоречат. Что характерно, такие решения принимаются только по отношению к защите.

Вот к примеру: когда было первое судебное заседание, я заболел. Мне дали больничный, я сидел дома, никуда не пошел. Слушание отложили. Когда я в следующий раз, пришел в суд, судья мне сказала: «Дубровин, обращаю ваше внимание, что ваш больничный — это не повод не ходить в суд. Если вы не будете приходить, я поменяю вам меру пресечения». С тех пор я всегда ходил на заседания даже во время болезни.

В конце июня я попал в больницу на операцию. Вместо посещения зала судебного заседания, лег на стол хирурга. В этот раз судья отложилась и оформила мне принудительный привод на следующее утро. Получив ответ из больницы, судья отложилась еще на неделю. Но восстановиться дома мне не позволили, сразу после выписки потребовали присутствовать в суде. Прокурор даже предложил меня арестовать, «чтобы я не болел».

Принципы судебного следствия — непосредствннность и устность. Мы зашли в уголовный процесс с 29 томами дела. Судья не может прочитать их и сказать, что он всё понял. Он должен выслушать одну сторону и те доказательства, которые она представляет, и вторую сторону с ее доказательствами. Опираясь на это, он выносит вердикт. Причем, даже если в материалах дела что-то есть, но это не представлено в качестве доказательства, то судья не может это использовать.

Это важно. Тем более странно, когда на любую законную попытку выссказать свое мнение, я слышу в ответ лишь: «Дубровин, делаю вам замечание, не пререкайтесь с судом». Например, УПК предусматривает возможность подавать ходатайство в любой момент. Но, по версии суда, любой момент для стороны защиты наступает только на ее стадии. Я все равно пытаюсь добиться правды, поэтому фраза «Дубровин, не пререкайтесь с судом» стала лейтмотивом этого разбирательства.

Апофеозом абсурда стала ситуация с попыткой привести в суд свидетеля, который прописан в Екатеринбурге, но живет в Москве. Судья огласила рапорт екатеринбурского пристава, который пытался найти его в столице Урала, но не нашел. Я попытался объяснить, что нет смысла искать его в Екатеринбурге, но в ответ услышал: «Дубровин, не пререкайтесь с судом. Объявляю вам замечание. Удаляйтесь из зала».

Я офигел. Вышел из зала. Слушание отложили. На следующее утро я пришел, но не стал заходить в зал, потому что был удален. В итоге меня вернули, но, я убежден, что судья передумала только из-за представителей СМИ с телекамерами, которые в тот день решили прийти к нам на процесс.

Мое знакомство с Академическим районным судом началось с того, что судья просто продинамила стадию предварительного слушания. При наличии всех необходимых ходатайств и оснований, в постановлении о назначении судебного заседания судья просто написала, что отсутствуют основания для проведения предварительного слушания. Так мы пропустили целую стадию, а я оказался лишен возможности провести действия в свою защиту, которые можно сделать только на этой стадии.

Так как стороне защиты постоянно препятствуют в представлении своих доказательств, в моем понимании, — это прямая заинтересованность в обвинительном приговоре. То есть, прокурор на стадии обвинения делает все, что считает необходимым, еще и постоянно прерывает стадию защиты на допрос свидетелей обвинения, а защите, в то же время, на стадии обвинения не было позволено ничего, даже заявления ходатайств. На стадии защиты представление некоторых доказательств было отклонено совсем, а некоторые почему-то отнесены на стадию дополнений.

Видя такой перекос, я несколько раз заявлял отвод судье — на основании проявления прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела. Все мои отводы судья отклонила с формулировкой, что я не предоставил доказательства той самой заинтересованности, о которой говорю.

Я продолжаю верить в то, что происходящее в нашем процессе, — это какая-то частная аномалия, а не системный подход к правосудию. Я не пытаюсь диктовать условия суду, я готов доказывать свою невиновность в равном состязании сторон. Но когда с одной стороны господин в синих погонах, а с другой — чернь, — это уже не состоязание, а крах веры в государственные институты.

Кроме зала суда, пытаюсь добиться справедливости в непроцессуальных институтах, таких как Совет судей, Высшая квалификационная коллегия судей, куда отправил жалобы пару недель назад.

Постскриптум. Ситуация, в которую попала «Омега-Строй» в отношениях с Главным управлением обустройства войск, к сожалению, типична для небольших подрядчиков, работающих на МО РФ. Таких примеров по стране тысячи. Плачевные итоги, к которым приводят такие отношения, это результат не хищений или злонамерений со стороны субподрядчиков, а традиционного подхода ГУОВ к ведению дел: когда все проблемы субподрядчика, генподрядчика и заказчика — сваливаются только на субподрядчика. В такой ситуации мощный субподрядчик вытягивает, а малыши рвутся и погибают.

Ранее мы писали, как экс-директора хоккейной школы «Спартаковец» Владимира Каримова обвинили в получении взятки в особо крупном размере. По данным источника E1.RU, за право вне очереди и бесплатно пользоваться ледовой ареной школы Каримов мог получить Li Auto L9 — полноразмерный люксовый кроссовер китайской компании Li Xiang. Элитный автомобиль стоит примерно 11 миллионов рублей.