"Моё любимое место в Тбилиси - это кладбище": лидер группы Mgzavrebi рассказал, зачем ехать в Грузию

Гиги Дедаламазишвили – человек, чью фамилию сложно не то что выговорить, но и правильно прочитать с первого раза – основатель и солист грузинской группы Mgzavrebi. Эти жизнерадостные ребята уже не в первый раз приезжают в Екатеринбург и каждый раз собирают на своих концертах аншлаги. Даже те, кто изначально скептически относился к песням на грузинском языке, под конец их выступления не могут сдержать улыбку. Мы встретились с Гиги в грузинском ресторане Екатеринбурга накануне очередного концерта, который пройдёт 1 декабря в "Доме печати". Интервью удалось записать буквально через два часа после того, как ребята приземлились в Кольцово.

– Гиги, у вас очень сложная фамилия…

– И очень красивая!

– Да, очень красивая, но всё-таки сложная для русского уха. Наверное, не все могут с первого раза её выговорить. Вас не обижает это?

– Моя фамилия не предназначена для того, чтобы её выговаривали не грузины! Это очень хорошая грузинская фамилия со смыслом. "Деда" – это мама, "ламази" – это красивый, а "швили" – это ребёнок. Получается, я – сын красивой матери. Если кто-то не может выговорить её, я не обижаюсь. Многие стараются, говорят: "Я ночью не спал, учил вашу фамилию!" Это приятно! Но никто не должен этого делать.

– Грузия сейчас очень популярна у туристов, но некоторые по каким-то причинам боятся туда ехать. Есть стереотип, что, например, русской девушке одной там опасно. А как на самом деле?

– Это всё стереотипы! Грузия – очень современная страна. Там живут люди с современным мышлением, и никто не будет гнаться на улице за красивой девушкой. Нет, иногда такое бывает везде, даже в Нью-Йорке. Но по поводу опасности в Грузии – это всё стереотипы, которые мне не нравятся. Мы должны как-то шире мыслить.

– Если всё-таки поехать в Грузию, что бы вы советовали посмотреть?

– Грузия – очень маленькая страна. Прелесть её в том, что в такой маленькой стране есть разный климат, разные люди… Ты переходишь дорогу, а там совсем другой акцент, другие традиции. Из-за этого я люблю свою страну. Больше всего я люблю Тбилиси – я родился в этом городе, здесь родились мои родители, бабушки и дедушки. Было время, когда я очень сильно чувствовал этот город.

– А потом что изменилось?

– Просто я больше не гуляю по нему так много, как гулял в детстве: 10 километров в одну сторону, 12 – в другую. Лучше всего чувствуешь город ночью: когда ты идёшь один с какой-нибудь встречи с друзьями или девушкой, у тебя разрядился телефон, ты даже не можешь вызвать такси или позвонить родителям, сказать, чтобы не волновались. Тебе 16 или 17 лет, и, в принципе, ты счастлив! Ты видишься с какими-то ночными людьми. А ночные люди отличаются от дневных. Их очень мало, и они интересные. Ты проходишь по центру, спальным районам, видишь каких-то собак… Чувствуешь пульс своего города! А сейчас у меня жена, дочка, всё крутится вокруг них. Я засыпаю в 10–11 часов вечера. Если мне в 12 ночи кто-то звонит, я уже говорю в трубку: "Сколько времени? Ты кому звонишь вообще?" Я больше не ночной человек, и мне теперь нравится это, это мой осознанный выбор.

– Какие ваши любимые места в Тбилиси?

– Мне нравится Пантеон, где похоронены все выдающиеся грузины и не только. Великие поэты и писатели, в том числе Грибоедов. Я сам актёр, и это место ассоциируется с очень интересным периодом моей жизни. Мы с друзьями, когда были студентами, в три-четыре часа утра переползали через забор с вином и читали их же стихи им. Это было очень интересно. Оттуда потрясающий вид на город, и там чувствуется что-то особенное. Почему моё любимое место – кладбище? Но там не только кладбище, ещё и церковь есть! Ещё мне нравится проспект Руставели. Я учился там в театральном училище на актёра.

– А из современных зданий что-нибудь?

– На Руставели поставили огромный отель, это ужас просто! Я, когда проезжаю мимо, как будто мне в спину или грудь кто-то… Ну, нельзя так делать! На главной улице строить такую огромную стеклянную штуку. Мне нравится стекло в целом, но для этого есть определённые места, а на проспекте Руставели не надо было этого делать!

– У нас ведь тоже небоскрёб "Высоцкий" стоит в центре города…

– Ну не знаю, а вам он нравится?

– Есть разные мнения – кому-то нравится, а кому-то нет.

– Рядом с "Высоцким" всё-таки есть какое-то пространство, а там, на Руставели, такого нет. Я не так хорошо чувствую Екатеринбург. Когда я приехал в первый раз, уже стоял "Высоцкий". И я узнал этот город с "Высоцким". Оттуда, кстати, очень хороший вид. А в этом отеле на проспекте Руставели я не бывал и, наверное, не буду. Деньгами всё-таки не всё можно купить! Я считаю, что старый город – это старый город. Из новых зданий в Тбилиси мне нравится Дворец юстиции.

– А знаменитый стеклянный мост?

– Мост тоже ничего! Когда его только поставили, тоже некоторые говорили, что это некрасиво, но сейчас он как-то прижился, вписывается в город. А вот этот отель на Руставели совсем не вписывается! Мой отец – строитель, когда мы с ним проезжаем мимо, или я, или он начинаем говорить всякие неинтеллигентные слова. В основном, мы одновременно начинаем, не имеет значения, мы 15 раз проедем за день или один.

– Грузинская кухня в Екатеринбурге и в Грузии сильно отличаются?

– Здесь, в "Хмели-сунели", например, вкусно! Это грузинская кухня авторского видения. Она, конечно, отличается. Знаете, в чём ещё дело… Когда ты сидишь в Грузии и слышишь, как все вокруг говорят на грузинском, видишь грузинский пейзаж, дышишь грузинским воздухом, тебе приносят вино, ты: "О, да! Вино! Хачапури!". А когда тебе то же самое приносят в Екатеринбурге или Париже – вне Грузии, где совсем другая атмосфера – ты думаешь: "Нет, вот там было вкусно!"

– Почему так часто приезжаете в Екатеринбург? Что вас связывает с нашим городом?

– Потому что зовут! У меня в Екатеринбурге очень много друзей: и музыканты, и нет. Хотя зовут нас сюда не они. Вот, например, Саша Гагарин никогда нас сюда не звал. Почему, кстати, он не зовёт? В Екатеринбурге у нас всегда, слава богу, хорошие концерты. Этот город был один из первых в России, в котором нас хорошо приняли. Потому мы много раз возвращались. Это получается само собой.

– Недавно режиссёр из Екатеринбурга Иван Соснин снял для вас клип на песню "Пообещай", а слова для песни написал как раз Саша Гагарин. Расскажите, как это получилось вообще?

– В начале сентября мне пишут: "Гиги, что ты делаешь в сентябре?", я отвечаю, что у меня есть один день отдыха, а мне: "Класс, давай снимем клип!" Я говорю: "На какую песню?" – "Пообещай". Я говорю: "Нет, давай на другую!", а они: "Нет, нам нравится эта песня!" Я прилетел в Сочи, клип сняли на мобильный телефон, это было очень смешно. Ладно, мы уже все привыкли, что можно снимать фильмы на фотоаппараты. Но на телефон! Ты приходишь, и ничего нет, есть только молодой парень с телефоном. Но когда мне показали, что получилось, мне уже не было смешно!

– А с главными героями – стариками вы общались?

– Что значит "старики"?

– Ну они сами так себя называют…

– Они тоже неправильно делают! Что значит "старик"? Через пару лет я тоже буду "старик", и всё? Меня уже мужчиной называют, я злюсь!

– А как правильно?

– Я – молодой человек! Да, у меня борода, и что?

– Так вам удалось пообщаться с актёрами?

– Вот! Мне удалось пообщаться с актёрами! Они очень интересные люди. Они работали с утра до ночи, была жара, были сложные сцены, им надо было бегать. Все уставали, но они давали всем большой стимул, говорили: "Нет, всё хорошо, давайте, работаем!" Все от них заряжались.

– Сложно вообще петь песню, написанную не вами?

– Песня – это музыка! А текст для меня – это просто стих. В песне для меня главное – музыкальный посыл. Может быть, я обижу многих людей, но, по-моему, текст в песне не так много роли играет. Мы слушаем музыку без текста, а без музыки текст мы не можем слушать. Мы слушаем французские, английские, итальянские, арабские, португальские песни, и нам нравится, они становятся хитами, хотя мы даже не понимаем, о чём эта песня! Мой отец до сих пор сходит с ума от The Beatles и до сих пор не знает, о чём они поют. Я перевёл ему пару раз – он не верит мне, что такие великие люди поют такое… Мне часто говорят: "Ой, нам так понравилось, хотя мы ничего не поняли!" – и что, что не поняли? Просто люди не привыкли к тому, как звучит грузинский язык.

– А к рэпу тогда как вы относитесь?

– Рэп я очень люблю!

– Но там же главное – текст, а не музыка.

– Не знаю, я обожаю Тупака Шакура, хотя я до сих пор очень мало понимаю, о чём он поёт. Я просто слушаю его! В России сейчас очень хороший рэп. Но рэп-баттлы мне не нравятся. Мне не нравится публичность вообще в любых делах. Если я с кем-то поссорился и хочу ему что-то сказать, я не выхожу при всех: "Эй, ты, иди сюда!" Я хочу, чтобы со мной так же обращались. Если на меня кто-то обиделся, чтобы он не писал об этом в Facebook или Instagram. Я не знаю, как устроены рэп-баттлы, почему эти люди вообще ссорятся? Кто-нибудь знает? Они враги, почему они ссорятся?

– Это просто шоу…

– Я не понимаю этого! Зачем приходить на шоу и пытаться оскорбить чувства другого? Там же ещё говорят какие-то обидные вещи, пытаются задеть человека. Я ещё могу понять, что это зарождалось в Бруклине, там люди баттлились на улице, доказывали, какой район круче, всё было по-настоящему. А сейчас – приходят такие, хорошо одетые, платят ещё деньги за это, читают с телефона… Ну, сейчас тоже есть великие баттлеры – вот, Оксимирон, например. Хороший мальчик.

– Вы слушаете его?

– Я знаю несколько его песен. Он в целом мне нравится, талантливый парень. Но вообще я против баттлов и за позитив в жизни. Если тебя кто-то обидел, лучше просто прийти к этому человеку и сказать: "Ты меня обидел, но я тебя прощаю". Когда мы все научимся так делать, мы начнём лучше жить на этой земле. Я себе так говорю, но у меня это не получается.

(Кстати, если вы, как и Гиги, не знаете, как устроены рэп-баттлы и зачем вообще это всё, то для вас вот этот репортаж).