«Я не хочу кровопролития»: интервью с Александром Петровым о кино, политике и огромной популярности

Александр Петров — один из самых востребованных современных актёров в России. Он приехал в Екатеринбург, чтобы представить фильм «Текст», в котором сыграл главную роль. Пока мы разговаривали, за закрытыми дверями скопилось несколько человек, мечтающих о фотографии со звездой. Видно, что Петров устал, но тем не менее он выделил нам время и ответил на все вопросы — о новом кино, политике и своей популярности.

— Расскажите о фильме «Текст», с которым вы приехали. Чем он должен заинтересовать российского зрителя?

— Тем, что это очень актуальное кино сегодня. Оно обращает внимание на серьезные проблемы и заставляет нас задумываться, сопереживать. Заставляет погрузиться в мир героя и испытать уникальный опыт этого человека. Думаю, каждый человек вынесет какие-то уроки и задумается о том, что же происходит вокруг. И о себе тоже задумается. Это важное кино для нас всех.

— Оно ведь достаточно мрачное?

— Я бы не сказал, что оно мрачное, оно живое. Не было цели создать мрачный фильм. Он настоящий и живой, без каких-либо прекрас, с уникальным концептом от Дмитрия Глуховского, аналогов которому в мире я не видел. Это очень интересная и любопытная вещь, когда телефон становится продолжением жизни в прямом смысле этого слова.

— Мы помним знаменитую реакцию вашего коллеги Сергея Бурунова на ваше заявление о желании получить «Оскар». Почему люди так реагируют?

— Мы разговаривали с Серёжей по этому поводу. Это случайно получилось. Не было такой цели или такой эмоции с точки зрения насмешки. Он такого не хотел, так получилось в моменте разговора. На самом деле он уважает эту мою мечту, мы с ним дружим, всё хорошо.

— Насколько вообще реален «Оскар» для российского актёра?

— Чёрт его знает. Тут никто не может предполагать. Но всё реально на самом деле. Я же не говорю о какой-то выдуманной штуке, это же реальная вещь. Порой даже выдуманные вещи становятся реальностью. Илон Маск — сумасшедший человек по факту, но он их воплощает в жизнь. Главное, чтобы для тебя это было возможно. Если бы я в это не верил, я бы и не говорил об «Оскаре».

О политике

— Хочется поговорить немного о московских протестах. Вы, как и многие другие актёры, поддержали коллегу Павла Устинова. Как вы относились и относитесь к тем протестам?

— Само слово «протест» мне не очень нравится. Если говорить про Устинова, то он и не участвовал ни в каких протестах, просто случайно попался под руку, как видно по видео. Слава богу, что он оказался на свободе. Я неоднозначно отношусь к протестам, мне кажется, что оппозиция нужна и важна, но для меня важно, чтобы был элемент диалога с властью, если кого-то что-то не устраивает. Тем более без каких-либо призывов к агрессии. И у ребят, которые попали под «московское дело», этих призывов и не было. Ситуация достаточно запутанная и сложная. Мне кажется, что те сроки, которые ребята получили, не совсем объективны, что ли. Они достаточно жесткие. Мне кажется, что нужно выстраивать новую модель взаимодействия с властью. Она должна идти от разговора, чтобы и у тех, и у других было желание сделать лучше. Я никогда никого не призывал на несанкционированные митинги, например. Мне это чуждо, я далек от политики в этом плане и уж тем более от оппозиции. Если я высказываю какую-то позицию, то она гражданская. Мне кажется, что много проблем можно решить путем разговора, и эта тема, кстати, присутствует в фильме в полном ее проявлении.

— Как вы думаете, в России можно сейчас быть оппозиционным человеком и при этом успешным актером?

— Что вы имеете в виду под оппозиционным человеком?

— Например, Лию Ахеджакову.

— Никто ей не запретит занимать эту позицию, если она не нарушает законодательство.

— Но может ли она после этого сняться в сериале для Первого канала?

— Почему нет? Мне кажется, это вполне реально. Может быть, цензура и существует где-то, но отчасти это надуманная история, и уж тем более никто не будет трогать Лию Ахеджакову. Зачем? Никто никому ничего не запрещает, если ты не нарушаешь закон, всё у тебя будет нормально.

— В актёрской среде обсуждают такие темы?

— Конечно, постоянно. Но мы, скорее, сосредоточены на помощи людям. Помощи коллеге, как в случае с Устиновым. Если говорить про Ваню Голунова, почему все за него впряглись, потому что всем это понятно. Нет никакого разделения, все хотят помочь. Все видят эту несправедливость и высказывают мнение, пытаются спасти. Спасли же Павла Устинова, хотя ему уже дали приговор, но потом поменяли. Тоже самое было с Кириллом Серебренниковым. Мне кажется, это хорошая тенденция в том плане, что у представителей власти меняется отношение к тем или иным ситуациям. Хотелось бы больше диалога. У нас никто не хочет агрессии, применения силы, кровопролития, революций.

Об актёрах.

— Вы сейчас на вершине популярности, но насколько долог век актёра? Хотели бы вы через 30 лет так же играть в кино?

— Наверное, актерская профессия для меня как наркотик, и я вряд ли ее оставлю. Но, наверное, буду реже появляться на экранах, стану принимать участие только в том, что мне интересно. Конечно, хочется заниматься разным. Может быть, в какой-то момент я приду к режиссуре, кино буду снимать.

— Почему актеры, даже добившись успеха, продолжают играть в театре? Там ведь меньше аудитория, меньше денег?

— Кто-то просто театральный фанат. Это наркотик для них. Бывают такие люди, которым кино неинтересно, они не могут без театра. Я не могу назвать себя фанатом, но мне нравится театр, я занимаюсь им и буду продолжать заниматься.

— Чем отличается работа западных режиссеров, таких как Люк Бессон, с которым вы работали, от наших?

— У них бюджеты в разы больше. Из-за этого больше ответственности. И там система налажена. У нас фильмы начали зарабатывать и стали бизнесом совсем недавно — «Ночной дозор», «9 рота». Наверное, это оттуда. Сейчас таких фильмов достаточно много. Но там это поставлено на рельсы, и там много десятков лет работает этот бизнес. Ну и у любого большого фильма ведется большая подготовка, совсем нет случайных людей. Мы близки к такому уровню. Там ведь тоже разные площадки бывают. Если говорить про площадку Люка Бессона, то она считается одной из самых классных и удобных. Голливуд ведь тоже разный — до нас доходят сливки, а в Америке выходит огромное количество фильмов, которые проваливаются. Я не вижу какой-то принципиальной разницы, у нас есть свои специалисты.

— Складывается впечатление, что если мы получим такой же бюджет, то у нас получится свой Голливуд.

— Дело в том, что там таких бюджетов очень много. Конкуренция больше, специалистов больше. Индустрия настолько сильно развита, что туда стекаются со всего мира, и это дает выхлоп на весь мир. А у нас — только на нашу страну. «Джокер» зарабатывает в прокате миллиард долларов, а у нас полтора миллиарда рублей. Другие бюджеты, всё по-другому. Несмотря на то что история стоила 55 миллионов.

— Сколько раз у вас бывало такое, что вы снялись в фильме, посмотрели его и подумали: «Блин, это плохо»?

— Работа над ошибками ведется всегда. Такие моменты были, безусловно. Либо это касалось фильма целиком, либо отдельных сцен. Но ты же адекватный человек, ты понимаешь, что людям что-то может нравиться, что-то нет, это нормально, но, когда тебе не нравится то, что ты видишь, ты делаешь работу над ошибками и идешь дальше. Некоторые вещи предугадать невозможно. Всё равно ты продолжаешь работать на пике возможности.

— Как часто вы устаете от огромной популярности?

— Я не устаю. Иногда хочется сделать паузу, я либо куда-то уезжаю, либо встречаюсь с друзьями, либо нахожусь в местах, где никого нет. Но в целом меня это не раздражает, это часто приятно. Мы все закрытые люди. Даже если человек перед вами распахивается или, наоборот, сидит и молчит, всё равно это закрытый человек.

— Популярность мешает строить личную жизнь, общаться с друзьями, ходить в магазин и жить так, как вам хочется?

— Я живу так, как хочу. Нет, не мешает. На всё можно найти время, и это нормально, когда человек чем-то увлечен до фанатизма. Я и в магазин могу сходить. Не очень спокойно, но могу. И делаю это.

Недавно мы пообщались с самым известным российским кинокритиком Антоном Долиным, почитайте наше интервью с ним.