Российская экономика входит в стагнацию? Что это такое и как может сказаться на населении

Рост российской экономики, который активно происходил в предыдущие годы, судя по всему, остановился. Об этом говорят статистические данные, оценки и наблюдения экспертов. Вместе с ними обозреватель 72.RU разбирается, что такое стагнация, есть ли она в российской экономике и самое главное — что значит для простых людей. Подробнее читайте в нашем разборе.

Стагнация — это отсутствие роста экономики в течение более двух кварталов подряд, говорит Константин Селянин, экономист. Понятие применимо, если показатель роста ВВП находится в пределах погрешности — около 1%, добавляет он.

«Если в 2024 году рост [ВВП], по заверениям Росстата, был около 4%, то мы видим, что он выдохся. Он добавляет в пределах статистической погрешности да еще с тенденцией к убыванию. Поэтому с точки зрения не столько арифметического, а экономического понятия, конечно, стагнация в России наблюдается. Мы видим замедление и фактически отсутствие роста экономики», — говорит эксперт.

Можно констатировать, что, по оценкам Минэкономразвития, рост ВВП России за 11 месяцев 2025 года составил 1%, что существенно ниже не только показателей 2023–2024 годов, но и оценок долгосрочного потенциала роста российской экономики, говорит Ольга Беленькая, руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам». При этом, добавляет она, годовая динамика ослабевала от квартала к кварталу.

«Называть это стагнацией или плановым охлаждением экономики, необходимым для замедления инфляции — во многом вопрос терминологии. Но структура роста экономики выглядит не самым здоровым образом. Например, в обрабатывающей промышленности в подавляющем большинстве гражданских отраслей выпуск сократился по отношению к предыдущему году, рост обеспечивается за счет отраслей, связанных с ВПК», — отмечает эксперт.

В то же время, продолжает Беленькая, на фоне ослабления ограничений ОПЕК+ начала восстанавливаться добывающая промышленность. Но здесь, по ее словам, основные риски связаны с усиливающимися санкциями. Она отмечает, что при общем замедлении роста спроса потребительский пока держится более устойчиво, в то время как инвестиции в основной капитал впервые с 2020 года перешли к сокращению.

Беленькая также объяснила, как выглядит динамика по другим отраслям, помимо промышленности.

«Сокращение в грузоперевозках и оптовой торговле, замедление роста в розничной торговле, сохранение высоких темпов роста в общепите. Сокращаются корпоративные прибыли, ухудшается качество кредитных портфелей, растут неплатежи. Но в целом ситуация далека от критической — нет массовых банкротств, безработица на историческом минимуме, по данным Росстата, темпы роста зарплат ниже, чем в 2024 году, но остаются высокими», — рассказала Беленькая.

По предположению эксперта, длительный период очень жесткой денежно-кредитной политики, наряду с дефицитом трудовых ресурсов, влиянием санкций препятствуют наращиванию предложения в промышленности.

Как считает Беленькая, ситуация очень неоднородна в различных отраслях. По ее словам, рост доходов населения и бюджетный импульс оказывали поддержку спросу, но, предполагает она, эти факторы могут заметно ослабнуть в 2026 году

Олег Абелев, начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст», рассуждает следующим образом.

«По поводу того, можно ли утверждать, что в российской экономике наступила стагнация, я бы сказал, что кто-то считает, что да, кто-то считает это стагфляцией, когда сочетание стагнации с высокой инфляцией. Почему это стагнация, а не кризис? Потому что нет резкого падения, как, например, в 2022 году, но нет и качественного роста. То есть экономика либо на месте топчется, либо демонстрирует слабый неустойчивый рост», — говорит он.

Далее он перечисляет факторы, по которым это можно определить. По словам экономиста, слабый рост ВВП после шока 2022 года носит восстановительный характер, обеспечивается в основном госрасходами, строительным сектором и ВПК.

«Потребительский инвестиционный спрос со стороны частного сектора снижается. Роста на уровне 2–3% явно для качественного развития недостаточно. И рост полностью обеспечивается почти государственными инвестициями в ВПК и связанные с ним отрасли металлургии, химии, часть машиностроения. Розницы, услуги, легпром, IT, которые с госзаказом не связаны, все эти сектора либо не растут, либо сокращаются», — продолжает Абелев.

Кроме того, добавляет эксперт, видно, что экономика работает на пределе мощностей, безработица на исторических минимумах — чуть больше 2%. Но вместе с высокими госрасходами это как раз разгоняет инфляцию, отмечает он. Плюс структурные проблемы — уход западных компаний, утечка мозгов, сокращение импорта — всё это тоже является угрозой для долгосрочного потенциала роста, обращает внимание Абелев.

«Понятно, что экономика адаптировалась, но с высокой ролью государства и сырьевого сектора. Ну и зависимость от сырья, несмотря на поворот на Восток, и бюджет, и торговый баланс по-прежнему критически зависят от цен на энергоносители», — добавил экономист.

Официальный прогноз Минэкономразвития предполагает рост в ближайшие годы около 2–3%, но это многими оспаривается и считается завышенной оценкой, отмечает Абелев. По его предположению, стагнация будет продолжительной — речь идет не о кварталах, а о годах.

«Высокая ключевая ставка резко снижаться точно не будет, инфляция устойчива. Госрасходы точно не бесконечны, и бюджетные ресурсы имеют предел. После пика военных расходов их эффект для роста будет снижаться. А структурное преобразование в виде импортозамещения, разведения сырьевого экспорта — всё это требует довольно большого количества времени», — рассуждает экономист.

Он поясняет, что выход из стагнации потребует либо снятия санкций и притока зарубежных технологий, либо проведения внутренних структурных реформ. То есть, добавляет Абелев, перераспределяя ресурсы из ВПК в гражданские высокотехнологичные отрасли, но это требует времени.

Стагнация чувствуется в виде высокой инфляции, падения реальных располагаемых доходов населения, дорогих кредитов, расслоения в доходах и усиления неравенства, говорит Абелев. По его словам, если работники ВПК, бюджетники, силовики видят рост доходов, то работники розницы, услуг, туризма, IT не для госзаказа и малого бизнеса — их снижение.

Также она чувствуется в виде качества товаров и услуг. Как считает экономист, на рынке будет больше появляться товаров по более высоким ценам, особенно в сегментах автомобилей, лекарств, одежды и сложной техники.

Еще — в отложенных жизненных планах. Как объясняет Абелев, люди откладывают крупные расходы, накапливая, что называется, сбережения под матрасом. Психологически, продолжает экономист, это дает чувство неопределенности, когда люди не понимают, что будет завтра с ценами, курсом и работой.

Помимо этого, апатия и выгорание из-за постоянного стресса из-за новостей. А также эффекты затягивания поясов, когда меняется модель потребления, растет спрос на товары по акциям, и покупки становятся более прагматичными. Эти факторы тоже перечисляет экономист.

«Важно, что стагнация — это не обвал. Понятно, что для многих ситуация будет восприниматься как новая норма, а не как кризис. Но долгосрочно это всегда ведет к снижению уровня жизни и качества человеческого капитала», — добавил Олег Абелев.