Леди в мясе

Леди Гага как-то появилась на сцене в платье из мяса. Зрелище, надо сказать, просто скотское! Впечатление такое, будто бы девушку сначала живьем освежевали, а потом еще и петь заставили. Для этого платья потребовалось 50 килограммов отборного аргентинского мяса. 30 килограммов из них дизайнер рукой мастера отрезал в отходы. Все остальное навесили на экстравагантную певичку. Бррр! Неужели с этой, как ее там... кто-то еще спит? Ужас. Это, конечно, страшно представить, но если бы я был мужем Леди Гаги, мне бы пришлось убить трех-четырех козлов или одного кабана. Надо же прилично одевать жену! Но мне сейчас не до шуток и не до Гаги – готовлюсь к весенней охоте на уток. Жаль, но птицы на озерах становится все меньше и меньше. И все-таки надеешься на удачу. И в очередной раз кажется, что патронов не хватит. Однажды взял за день 27 уток, а сейчас хорошо, если одну. Даже стыдно. Я – не убийца Вот только не надо нас, охотников, в кровожадности обвинять. На вашу шубку, женщина, ушло 40, а то и 60 норок. Теперь представьте, что хладнокровные китайцы сначала глушат зверьков ударом электричества, а потом с еще живых сдирают шкурки. (С теплого мяса шкурка слезает легче.) Что, дурно? А сапоги-то вы тоже, я подозреваю, не из кожзама носите? Мясо, я думаю, вы тоже любите. Но на бойне ни разу не бывали. А на бойне есть такая должность – козел-провокатор. Животные чувствуют, что наступил последний день в их жизни, и в помещение для забоя не идут. Вот тогда к ним выходит специально обученный козел. Он спокойно гуляет среди коров или овец, а затем направляется в убойный цех. Животные доверчиво идут за ним. Козел выходит через другую дверь, а в это время баранам режут горло. Некоторые приводят в оправдание такой аргумент: это же домашние животные, они изначально предназначены для забоя. А что, им от этого легче? Кстати, охотники никогда не скажут «убил». Мы говорим «взял» или «добыл». А это большая разница. Охота – это поэзия. Счастье пахнет порохом Я люблю парфюмерные ароматы. Дома на туалетном столике всегда стоить пять-шесть флаконов. Но я балдею от запаха пороха, конюшни, циркового манежа и борцовского ковра. А во время охоты на боровую дичь курю самые дешевые сигареты. Почему? Для запаха! Встречаться с кабаном или с медведицей в одиночку в мои планы не входит. Запах же едкого дыма, надеюсь, зверь почует издалека и предпочтет тихо ретироваться. Вот, как сейчас, – метров через 200 обнаруживаю длинный пахучий след – последствие «медвежьей болезни». Мишка меня обнаружил, услышал собаку и дал деру. Что ж, всем хорошо – разошлись мирно. Я одет как сельский тракторист на пенсии – одежда старенькая, застиранная, но мягкая и крепкая. На охотников, которые ходят в каком-то экзотическом камуфляже, в нашей компании смотрят насмешливо: на войну, что ли, собрался? Один вот такой растянул на берегу озера маскировочную сеть (пушку можно спрятать!), раскрасил лицо и… вальяжно расселся на стуле – уток ждать. Как же! Мне однажды подарили жилет, в котором было штук 25 карманов. Зачем он мне? Все, что нужно, умещается в сумке, которую ношу через плечо. Когда с утра до вечера бродишь по тайге, по оврагам и буреломам, чувствуется каждый грамм. Однажды зимой переходил ручей и провалился под лед. Ручей был быстрый, и ноги стало затягивать под ледяную кромку. Вылез бы я в жилете с кучей барахла? Во время войны в Ираке несколько американских спецназовцев утонули… в пустыне. Упали в какую-то лужу (надо же найти лужу в пустыне!) и не смогли подняться – экипировка придавила. Вот так! Ружья у нас в компании тоже самые обыкновенные. У меня два ружья, одно из них – тульская курковка, чуть-чуть меня помладше. Мы смеемся, когда кто-то палит на утиной охоте из «Сайги» – часто такой охотник стреляет по табуну уток, не целясь, надеясь, что из пяти раз точно попадет! Ага, как же! Когда в ружье два патрона, стреляешь грамотно, наверняка. Я вот недавно познакомился с женщиной-охотницей и спросил, какое у нее ружье? Она ответила, что ИЖ-58, причем специально покупала б/у, выпуска до 1990 года. Я ее сразу зауважал. Почему? Настоящий охотник поймет, а остальным и не надо. Нам места в избушке хватает вполне... Наша избушка стоит на берегу ручья с коротким, как отрыжка, названием – Ик! В ручье водится хариус, но на эту забаву времени не остается. Неделя, всего лишь одна неделя в году – в конце сентября – начале октября – отводится нам на глухариную охоту. В это время глухарь слышит прекрасно, и с подхода взять его почти невозможно. Вечерком, примерно в половине седьмого, возвращаются глухари с ручьев и обочин дорог и садятся на лиственницы. Вот тут их и ждешь, как говорится, в засаде – у каждого есть свое заветное место. Это, конечно, лотерея: прилетит – не прилетит, но бывает, что и везет. Пока глухарей нет, посвистываешь манком рябчику. Он хоть и дурак, но сразу не прилетает. Бывает, что пересвистываешься с ним по часу, пока не сядет где-нибудь рядом. Вот тут его «шестерочкой» и валишь! Идет дождь. Сижу под лиственницей и мечтаю, чтобы прямо на меня глухарь вылетел. Стал прикуривать, и... он прямо на меня садится! Увидел меня, крылья раскинул и сделал «кобру», как истребитель-перехватчик. Стреляю из ружья, уперев приклад в землю, метров с пяти. И что? Промазал. Сделал глухарь вираж и среди деревьев и исчез. Пришел я в избушку, рассказываю об этом друзьям, но они даже слушать меня не стали – байки! В компанию охотников попасть так же трудно, как прежде – в КПСС. Когда люди находятся вместе долгое время, есть риск появления конфликтов. Как на подводной лодке. Наш «экипаж» действует около 30 лет. Четыре человека – и в машине не тесно, и в избушке для всех места хватает. Ругаемся? Бывает. Особенно когда речь о политике заходит. Но заметьте – мы не только на охоту женщин не берем, но и разговоров на эту тему у нас нет. На охоте совсем другие прелести… Охота – это счастье. В прежние времена я на охоте проводил примерно месяц в году, сейчас – реже. И если не каждая минута, то каждый день в памяти остается. Вот та же охота на глухаря. Сидишь возле лиственницы, и природа к тебе привыкает. Раз, и выходит на тебя косуля! Несколько секунд смотрим друг на друга. Вполне мирно смотрим. Я показываю ей глазами: «Иди!» И она тихо исчезает в чаще. Всего лишь мгновение, а помнится всю жизнь.