«Мы в России не идиоты»: Александр Незлобин — о покорении Америки

Стендапер из Полевского, звезда ТНТ Александр Незлобин побывал на шоу Юрия Дудя, где рассказал о своей жизни в Лос-Анджелесе. Незлобин не живет в США постоянно, он приезжает туда на выступления. Выступает в так называемых Open mic («Открытый микрофон», клубы, в которых выступают комики), отстаивает на улице очередь из желающих «засветиться» на сцене. Живет в хостеле, который находится в пешей доступности от клубов, где проходят его выступления, причем хостел стоит 120 долларов за ночь. Незлобин говорит, что мог бы жить и в дорогом отеле, но хочет быстрее погасить ипотеку: у них с женой квартира на Патриарших прудах за 33 миллиона рублей. Чтобы оформить эту ипотеку, банк попросил комика провериться на ВИЧ. — У меня бы не было возможности купить эту квартиру, если бы я не жил в таких хостелах, — признается Незлобин. — Первые две недели мы просыпались в нашей новой квартире и я говорил: «Дорогая, посмотри, где мы живем». Мы до этого год жили втроем в квартире на 34 «квадрата», где просыпаешься и сразу видишь туалет. А тут мы просыпаемся — и такие: что, до туалета надо идти? Мы благодарим судьбу за то, что у нас есть такая возможность, и в то же время понимаем, что мы заслужили, я заработал это. Почему я должен этого стесняться? Но у меня есть эта тема после СССР: а что люди скажут? И она мне мешает здесь чего-то добиться. Здесь ты, наоборот, должен говорить: я крутой. — Сколько стоит твое выступление сейчас? — Концерт стоит 600–650 тысяч рублей. Корпоратив — зависит от сложности и от того, в каком я сейчас состоянии, потому что я стараюсь не делать корпоративов, если внутренне себя плохо чувствую в это время. Или иногда заряжаю какой-то космос, чтобы, если согласились, я понимал, за чем конкретно иду. Это миллиона за полтора, могу сказать и больше. — Если в России ты по-прежнему востребован, по-прежнему можешь конвертировать свою узнаваемость в очень хорошие деньги, то зачем тебе все это? Все эти очереди в Open mic — это, конечно, «намоленные» места, но они довольно плохо выглядят. — Я один раз, когда стоял в очереди, думал: зачем мне это нужно, зачем я это делаю? Но я не могу этого не делать. У меня есть несколько ответов. Во-первых, это для меня как игра, как GTA. Второе — это амбиции. Стендап здесь возвели в индустрию. Это как в спорте: ты все равно хочешь играть в высшей лиге. Это мой способ изучения языка — это еще один из ответов. И здесь, когда ты выходишь и понимаешь, что ты смешной, на другую абсолютно аудиторию выходишь, у которой другие мысли и которая говорит на другом языке, — это чего-то стоит. Я хочу что-то международное делать в своей жизни. Хочу развиваться и в продюсировании, и в сольной карьере. И здесь есть деньги. Клево было бы получить чек на несколько миллионов долларов за одно выступление. Но это не так меня мотивирует. Последний ответ — это хобби. Кто-то коллекционирует бабочек, а мое хобби — покорять Америку. — За что могут заплатить несколько миллионов долларов? — За special — это сольный концерт от 40 минут до полутора часов, материал, снятый на камеру, который ты продаешь на условный Netflix, Amazon. Они у тебя просто покупают этот материал. Например, Дэйв Шапелл сейчас продал три своих сольника за 45 миллионов долларов. Но он легенда. Незлобин собирается снимать фильм о покорении Штатов. И под тизером к этому фильму один из комментаторов написал, что Незлобин сначала должен покорить Россию. Юрий Дудь спросил, что комик думает об этом. — Стать комиком номер один в России практически невозможно. Комики же всегда в гонке находятся, кто-то выходит на первый план, потом второй, третий, четвертый. Но у нас есть Ваня Ургант — лучший комик в России, я считаю. Дальше уже не так интересно. То есть я продолжаю делать свои концерты в России и выступать с материалом на русском, но я хочу его расширить. Если меня тянет выступить на английском языке, я что, не должен этого делать из-за того, что написал комментарий человек, который в детстве смотрел меня по телеку и я ему нравился, а потом он такой: у меня есть свое мнение? — Почему в Америку едешь ты, а не кто-то из более топовых комиков? — Любой может поехать. Нас же не отбирают, как в «Артек». Он хочет ехать, он может — и он едет. И когда у меня дома, в семье, все хорошо, моя работа в холдинге СТС не под угрозой, значит, у меня есть свое время: я могу поехать на рыбалку, пойти в кальянную, а я еду в Лос-Анджелес стоять в очереди. Это мое заслуженное право. Мне кажется, то, что я делаю, это немножко и общее дело. Даже если кто-то другой из России здесь станет успешным, я буду кайфовать. Я это уже пережил, у меня нет ревности и зависти к чужим карьерам. От моих действий здесь уже хорошо всем русским комикам. Потому что нас не пускали даже в этот клуб, где мы на русском выступили (речь о легендарном клубе Improv). — А у тебя была зависть к чужим карьерам? — Ну конечно. В целом конкуренция бывает, когда кто-то что-то делает успешное. А сейчас такого нет, наоборот, думаешь — круто. Если мыслить по-капиталистически, то чем больше вокруг тебя успешных людей, тем тебе будет лучше. — Ответь коротко, почему с ТНТ ты свалил на СТС. — Потому что я прекратил там развиваться, мне не давалась там творческая свобода и не покупалось это деньгами. — Приведи пример творческой несвободы. — Когда у тебя нет времени и возможности, и я сейчас никого не обвиняю, надо понимать, что ТНТ мне дал великую возможность находиться бок о бок с Гариком Мартиросяном десять лет — это круто для меня. Он помогал мне писать, говорил: «Незлобин, так не смешно, вот как смешно» и выдавал восьмиминутные тирады юмора. Я благодарен ему очень сильно. Но наша передача «Камеди клаб» существовала тогда таким образом, что ты ничего не можешь в жизни делать, только это. Например, когда ты пишешь свой стендап-концерт, ты многие вещи можешь делать, но они на телевидении не будут смотреться. Где-то надо поразмышлять, где-то дать паузу. А мы стоим в пятницу в девять часов вечера, когда телерубилово: тут «Голос», тут человек без ноги плачет, на НТВ мать ест сына, которого на «Голос» отправляют. И ты говоришь: «Знаете, я вот думаю, вот лежачие полицейские…». Ты не можешь себе этого позволить. А то, что нужно было делать, — быстрый юмор, ты вышел, а перед тобой миниатюра заканчивалась сексом, ты не можешь выйти и сказать: «Вы знаете, мой дед мне всегда говорил...». Нет, ты вышел, сразу пошутил про член, привлек внимание, на ту же волну пошел. Там уже можешь попытаться поразмышлять, но компактно и быстро. Я устал от этого. Я хочу делать изливание души. Я сейчас совершенно другой, чем в той передаче. — Первое, что ты сделал со Светлаковым, когда вы пришли на СТС, — «Слава богу, ты пришел». Ты согласен, что первый сезон — это очень плохо? — Это не так, как мы хотели сделать. Я не могу сказать, что это хорошо. Очень большая моя вина в том, что сценарии не соответствовали тому качеству, которое мы хотели сделать. Сейчас попробуем второй сезон сделать. Юрий Дудь раскритиковал финал фильма «Жених», режиссером и автором сценария которого является Незлобин, перед этим уточнив, сколько на нем заработали денег. Потратили на него миллион долларов, а собрал он, по официальным данным «Кинопоиска», 7,7 млн долларов. Дудь сказал, что в жизни не бывает так, как в финале этого фильма. — Для меня так как раз так бывает. Потому что в сценарии была точка на месте, где она уезжает. Мы сразу, когда начали писать, когда поняли, что немец должен приехать, чтобы добавить юмора, поняли, что она должна уехать с немцем, я сказал: Серый, давай только она с немцем уедет, а то нас обвинят в пропаганде. Потом мы начали писать и поняли: ну не может она с ним уехать. Я, наоборот, как раз сыграл здесь в арт-хаус, ну вот это русская жизнь. У меня миллиард есть историй в Свердловской области, где плохой муж, изменник, бьет жену, и вот у нее есть хороший вариант, но она не может, уходит и живет с этим алкашом. Такая она, жизнь. Она пожалела о своем решении много раз. Ты не знаешь женщин в России, которые моют посуду и думают: вот был же все-таки Федя Викторов из 7 «б»? Русские любят страдать. У нас должно быть все на сопротивлении. У меня есть в Америке несколько знакомых, которые в профессиональной сфере добились многого, но у них грустные глаза. У них беззаботная жизнь, у них нет этого «вопреки», а ты каждое утро — проснулся — и всё вопреки. Не нравится, но... Мы даже не можем просто радоваться жизни. Когда я в пионерлагере работал вожатым по воспитательной работе, мне директор лагеря всегда говорила: Незлобин, что ты так страдаешь? Есть у нас такое. Почему наши родители сейчас не идут в больницы? Сказки им рассказывали в СССР про спартанского мальчика, который взял лисенка и терпел, вытерпел и умер. Наши родители говорят: не надо мне в больницу, это ж 2500 рублей! Мне мама говорит: можно билет на твой концерт? Сбоку где-нибудь, далеко, я на стекле постою где-нибудь, где не видно, можно в другой комнате, но чтоб слышно хотя бы. Александр Незлобин рассказал, как в Америке можно добиться успеха комику и через что ради этого нужно пройти: — Ходишь сначала на Open mic, ходишь, потом тебя замечают где-то, ты проходишь, то есть в одном из Open mic сидит человек, который отбирает. Тебе потом пишут на имейл: мы тебя букируем (бронируем) в клуб. Меня сначала забукировали в комнату, где зрителей в зале восемь человек. Я летел ради этого 12 часов. Прилетел, выступил, улетел обратно. Я-то думал, я лечу на шоу. Потом они меня уже букируют в main room. В комнату, куда уже помещаются 150 человек. Но пока это все бесплатно. Я говорю: ну вы хотя бы доллар мне платите, это же совсем другая психология. Там меня уже пускают в гримерку, дают бесплатную воду, я уже привилегированный лох. В этом месте (речь про концерт в Improv на русском языке) мы собрали sold out. Все-таки это немножко помогло: я дал видео менеджеру из того клуба и спустя четыре месяца они его посмотрели, и я должен был улетать сейчас, а они дают пять минут, но выступать будут уже люди, которых отобрали на Open mic, то есть крутые «опенмайкеры». Если ты попадешь в главную комнату, ты открываешь шоу какой-нибудь Алисии Купер. То есть все постепенно. — Как твоя жена реагирует на то, что ты пытаешься покорить Америку? Ты же тратишь семейный бюджет в большом количестве. — Я экономно живу. Я летаю экономом, который я повышаю себе за те мили, что налетал в Россию по работе. Я максимально экономно трачу деньги на свое хобби. Если бы я коллекционировал мотоциклы, компьютеры, самолеты, это было бы дороже. — Ты тратишь время, жены обычно от этого несчастливы. — Да, время дороже, чем деньги. Но я очень сильно благодарен жене. Во-первых, мои прорывы по карьерной лестнице связываю с ней, потому что это тот человек, который изменил мою самооценку, заставил меня поверить в себя, в то, что я клевый. Даже когда я выступал в популярной передаче, у меня была сильная неуверенность в себе. Она понимает, что, делая это, я буду счастливее. И она говорит: зачем мне иметь несчастливого тебя, лучше я буду иметь тебя меньшее количество времени, но счастливого. И это трогательно. Но когда моя жена звонит мне по видеосвязи и я смотрю на свою дочку, я думаю: ну какая карьера? Зачем я это все делаю? Непонятно, сколько осталось, а я трачу время на очередь. Глобально в моей жизни ничего не изменится, если я попаду куда-то здесь или не попаду, а дочь моя вырастет. — Чего ты здесь должен добиться, чтобы сказать: мое покорение Штатов удалось? — Я не мечтаю собрать никакой MGM Grand (гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе), но если я попаду в какое-то телешоу условное, одним из приглашенных артистов, то я успокоюсь. Раньше, в детстве, у меня была мечта: я хотел снять фильм, взять «Оскар». До «Камеди клаб» я мечтал стать режиссером. Но я пошел в «Камеди», потому что понял, что этот путь в кино короче, чем Свердловская киношкола, где я учился. Я хотел выйти на сцену с «Оскаром», я даже речь репетировал, когда засыпал или мылся в душе. Я думал, что я возьму «Оскар» и скажу: вот видите, мы в России не идиоты, как вы о нас думаете. Меня это раньше сильно беспокоило. У нас не ходят медведи по улицам, мы тоже можем делать кино нормальное. Сейчас «Оскар» умирает, как и телевидение, поэтому мне не хочется его получать. Но через стендап я показываю то же самое: ребята, мы тоже есть.