E1
Погода

Сейчас+12°C

Сейчас в Екатеринбурге

Погода+12°

ясная погода, без осадков

ощущается как +10

0 м/c,

штиль.

748мм 25%
Подробнее
0 Пробки
USD 93,44
EUR 99,58
Реклама
Город Я живу в памятнике репортаж «Я живу в памятнике»: история семьи из столетнего домика с башенками в центре Екатеринбурга

«Я живу в памятнике»: история семьи из столетнего домика с башенками в центре Екатеринбурга

Со стороны дом выглядит очень красивым, но внутри он гниет и вот-вот развалится

Двухэтажный деревянный дом на Шейнкмана, 83 со всех сторон окружен высотками

— Рухлядь! Это настоящая рухлядь, гнилье! Какой это памятник? — эмоционально встречает нас житель дома на Шейнкмана, 83.

Двухэтажный деревянный дом с резными узорами и красивыми башенками выглядит чужеродно среди огромных новостроек, окруживших его со всех сторон. Весь он — воплощение уюта: в окнах обоих этажей цветы и занавески, башенки очень аккуратные. Но местные жители восторгов наблюдателей не разделяют.

Дом построили в конце XIX века и признали памятником архитектуры за искусное соединение модерна с резным декором. Участок когда-то принадлежал мастеровому Корепину. В состав усадьбы входили деревянный флигель и баня, но они к настоящему времени утрачены.

Почти во всех окнах виднеются цветы, и это придает дому уют
Дом признали памятником в 1991 году

Юрий Иванович, эмоционально встретивший нас, живет здесь со своей супругой Екатериной Вячеславовной. Она в этом доме родилась (в 1947 году) и выросла. Всего внутри восемь квартир, поделенных по принципу коммуналки. Соседей, признаются супруги, много. Люди живут здесь поколениями.

Екатерина Вячеславовна рассказывает нам немного истории — в том виде, в котором ее знает она.

— Напротив был аналогичный дом, только без башен. Он почему-то памятником не считался, его снесли. В нем жила жена заводчика Трусова, который тот дом и построил. Она ему предложила построить еще один — наш. Трусов потом из окна второго этажа выпал и разбился. А вдова стала жить в нашем доме. У нее была маленькая комнатушка. В 1917 году случилась революция, и начали дом заселять. Второй этаж не был достроен, при советской власти его достроили.

Дом поделен на восемь коммунальных квартир

Маме Екатерины Вячеславовны дали комнатку в шесть квадратных метров в 1927 году. На общей кухоньке была огромная семиметровая русская печь — сейчас на ее месте стоит современная плита. Постепенно в дом провели проводку, отопление, канализацию и газ. Памятником его признали в 1991 году, а табличку повесили в 2003-м. Никаких преимуществ жильцам это не дало, наоборот, говорят они, только ухудшило их положение.

— Много лет спустя выяснилось, что нам еще в 1991-м году «дали» квартиры, — рассказывает Екатерина Вячеславовна. — Соседка повела ребенка в школу, а его не берут. Говорят, такого дома нет, он снесен. Она наняла юриста, начали разбираться, дошли до верхов. Оказалось, всем нам дали где-то на ЖБИ квартиры. Написали, что дом снесен. И, когда увидели наверху, что дом стоит, люди живут, они не знали, что делать, и быстро превратили нас в памятник. Выделять кто еще раз будет деньги? Куда делись те деньги [выделенные на квартиры], мы так и не узнали.

Так выглядит вход в общий коридор и кухню
Крошечная кухня на четыре комнаты (сейчас их занимают две семьи)
Екатерина Вячеславовна рассказывает нам об их бедах
В углу справа видны трещины, которые появились при строительстве одной из новостроек. Они пошли, когда вбивали сваи
Капитальный ремонт в доме, которому больше 100 лет, никогда не делали

Супруги проводят нам экскурсию по комнатам. Где-то сделан хороший ремонт, а где-то его нет, в потолке и стенах трещины.

— За мои 72 года ни разу не было капитального ремонта. Единственное — нам покрасили стены в коридоре в 1985-м. Без этого почему-то не хотели проводить газ, — делится Екатерина Вячеславовна. — Меня топит без конца. И крыша течет, и соседи топят, и канализация вся течет — ей 52 года. За два месяца я вызывала пять раз специалистов, а толку ноль. Сейчас нам придется всю проводку менять, она с 1968 года. Пол за свой счет меняем. Всё, что можем, всё сами-сами. У нас ливневка не сделана, поэтому, когда сильные дожди или снег тает, на крыльце стоит вода. Оно постепенно уходит вниз. Я звонила в управляющую компанию — никаких результатов. Всем домом писали, чтобы нам сделали водосточные трубы. Нам постоянно говорят, что нет денег. С 1991 года мы сами убираем двор. УК ничего не делает, только деньги собирает.

В таком виде находится одна из комнат
Ходить по полу немного страшно, он кажется ненадежным

За содержание жилья супруги платят 1 500 рублей в месяц. Коммуналка за три комнаты зимой выходит 7 600 рублей, летом — около 4 000.

— Это потому что до сих пор указ Чернецкого [Аркадия, бывшего мэра Екатеринбурга] никто не менял. В 80-е годы они не знали, как поделить коридоры в коммуналках, и сказали: «Платите рубль сорок копеек за квадратный метр». Это намного дороже, чем за обычную квартиру, — говорит Екатерина Вячеславовна.

Жильцы пробовали получить помощь от чиновников, но результата это не принесло.

— Мы куда только не жаловались. Даже в прошлом году лично в приемную президента привезли письмо с фотографиями, всё расписали — от и до. Нам ответили: «Обращайтесь в местную администрацию». И, спрашивается, нафига эти конторы? В 2015 году Холманских [Игорю, полпреду президента в УрФО на тот момент] отправили целую папку документации, фотографии — ни ответа, ни привета.

А это комната с ремонтом. Та самая, в которую когда-то заселилась мама Екатерины Вячеславовны
И еще одна комната с ремонтом

По словам Екатерины Вячеславовны, с 1985 по 2003 год жильцам обещали, что дом снесут.

— Мы жили в ожидании, что нас выселят. Люди ни ремонт не могли начать, ничего. Они нас держали в таком состоянии — ужасно. Закрыли нас, как динозавров в музее, и мы тут пылимся, — жалуется пенсионерка. — В 1991 году была проверка, нам дали 61% износа. В 2017-м — 65%, хотя прошло 26 лет. Четыре процента за такой срок — я говорю: «Вам самим-то не смешно?» И они никак нам не дают статус аварийного жилья. По БТИ износ 65%, по кадастровому паспорту — 68%. А аварийным дом считается при 70%. Они его не хотят признавать аварийным.

Общий коридор. Прямо — общий санузел
Юрий Иванович показывает старые-старые трубы

— Хоть какие-то плюсы есть в вашем жилье?

— Никаких плюсов тут нет. Единственное — зимой тепло. А так, как говорится, всё на соплях.

— Вы пытались продать свою комнату?

— Кто купит? Соседи знаете сколько времени продают комнату? Потому что цены взлетают с каждым разом. Она сейчас стоит почти миллион. Вы купите за миллион комнату?

— У вас хорошее расположение. Центр города.

— Люди сейчас не смотрят на это. Сейчас инфраструктура везде развита. Даже на окраинах она лучше, чем здесь. У меня друзья живут на окраинах, они детей водят в кружки за гроши. А здесь ничего нет. А если есть, то за бешеные деньги. Поэтому что этот центр дает? Одна грязь. По молодости всегда хочется в центр, но с возрастом это всё уходит. Зачем этот центр? Хочется тишину и покой. А тут день и ночь поют, визжат, машины шумят.

Екатерина Вячеславовна считает, что их дом зря признали памятником
Юрий Иванович ее поддерживает
В стенах есть дыры
Впрочем, в крыше они тоже есть
Кирпичи местами выпадают, хотя на фото это не очень заметно

Капитального ремонта в этом доме в ближайшее время не предвидится. Сначала срок сдвинули на 2025 год, потом — на 2040-й. Это, кстати, массовая проблема домов-памятников, так как ремонт в них стоит дороже.

— Денег нет, какой смысл тогда держать такие дома? — вопрошает Екатерина Вячеславовна. — Вот нас восемь семей. Что, на восемь семей нельзя найти жилье? Я так понимаю, что таким образом они держат землю. Кто дороже даст за этот кусок земли. А для чего ещё эта рухлядь?

Дверь на второй этаж. Там живут несколько семей, но они не очень общительные
Осталась труба от печки, сейчас в доме есть отопление
Два года назад за забор проник неадекватный мужчина, который разбил почти все окна на первом этаже. Он был в одних трусах и не помнил, как оказался на территории. Жильцы предположили, что он был под наркотиками
Деревянный дом в этом районе — как пришелец 
Дом ценен за сочетание стиля модерн с деревянной резьбой
Тут был пост из социальной сети,
признанной экстремистской организацией на территории РФ

Ранее в рубрике «Я живу в памятнике» мы рассказывали истории других людей, живущих в особняках.

На Кирова, 1 есть каменный дом XIX века, в котором остались две жительницы. Одна из них, Нина Ивановна, показала нам свою квартиру. Она считает, что когда-то на месте её гостиной проводили балы.

В особняке на Чернышевского осталась одна жилая квартира. Ей владеют супруги, которые хотят арендовать весь дом и превратить его в музей.

На Большакова есть три деревянные избушки весьма ветхого вида, которые тоже относятся к памятникам. Их строили по проекту автора Белой Башни. Мы побывали внутри двух из них, так как третья сильно сгорела.

На улице Горького стоит купеческий особняк, в котором по-прежнему много квартир. Кое-где сохранилось старинное убранство, а среди жильцов ходят легенды, что под домом есть длинный подземный ход.

Также мы вспоминали историю старинного разваливающего особняка на Куйбышева, который разделили на коммунальные квартиры.

Если вы тоже живете в памятнике архитектуры и хотите рассказать свою историю, пишите нам с пометкой «Я живу в памятнике». Мы с удовольствием с вами свяжемся.
Звоните круглосуточно8 (343) 379-49-95
Мы в соцсетях
ПО ТЕМЕ
Лайк
LIKE0
Смех
HAPPY0
Удивление
SURPRISED0
Гнев
ANGRY0
Печаль
SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Форумы
ТОП 5
Рекомендуем
Знакомства
Объявления