«Бизнес тогда вытащил город». Вышедший на свободу вице-мэр рассказал, как в 90-е торговцы спасли Екатеринбург

— Помню, как трактором вытаскивали железные решетки в магазинах в центре. Они портили облик города. Как нас бизнес только ни ругал: «Вы что творите? У нас же всё разворуют, как можно жить без решеток?!» Столько всего услышал. Отвечал: «Давайте попробуем…»

Публикуем вторую часть нашей беседы с бывшим вице-мэром Виктором Контеевым. В первом интервью он рассказал, как отбывал наказание по тяжким уголовным статьям. Сейчас на слуху именно эта часть его биографии, но нельзя забывать, что именно Контеев разрабатывал правила торговли в Екатеринбурге. По ним на стыке эпох развивался уральский бизнес, а вместе с ним — и сам город.

Из этого интервью вы узнаете, как открывали первый супермаркет с самообслуживанием, избавлялись от железных киосков, заменяли решетки на витражи, а также через недовольство и протесты коммерсантов вводили самообслуживание — по сути, всё то, что сейчас стало нормой. Вспоминаем Екатеринбург 90-х и 2000-х и публикуем исторические фотографии из архива мэрии.

Виктор Контеев занял свой пост в администрации в 1992 году. Вот как он вспоминает эти дни:

— Только распался Советский Союз, и тогда было очень много идей, как двигаться дальше. Мы стояли перед выбором: вкладывать в промышленное производство или в потребительский рынок. На заводы в тот момент делать ставку было нереально, у нас не было таких возможностей. Оборонка лежала, заказов в то время никаких не было.

Еще в 80-х, когда я работал первым замом председателя Орджоникидзевского горисполкома, бывал на КБ «Новатор», это завод «Калининец», общался с конструкторами. Это умнейшие люди, они уже в то время смотрели на 25 лет вперед, и у них были те разработки, которые мы сейчас реализуем. После 1992 года был развал, кадровый голод, уход военпредов, которые принимали продукцию. И даже сейчас — это мое личное мнение — не полностью восстановили тот потенциал конструкторов и приемку военной продукции. Но, возможно, я ошибаюсь.

— И тогда вы выбрали потребительский рынок.

— Да, пришли к общему мнению. Сфера потребительского рынка включала в себя много направлений: агропром, пищевую промышленность, оптовое звено, торговлю, общепит, бытовые услуги. Всё, что нужно горожанину. Агропром у нас работал средненько, а пищевики всегда сильные были: «Конфи», мясокомбинат, ликероводочный завод. Те, кто возглавлял эти предприятия, были коренными жителями города, всю жизнь своему делу посвятили.

Сейчас, к сожалению, осталось мало местных крупных производителей, а мы всё-таки делали акцент на местных: сетевые магазины, общественное питание. Это были понятные нам люди, они руководствовались правилами, которые мы вместе устанавливали. Бизнес тогда вытащил город. И средний, и крупный, и малый: в то время появились первые челноки из Турции. Неслучайно ведь мы открыли у «Таганского ряда» памятник челноку. Там тогда поставили первые коммерческие киоски — железные будки.

— Очень они выглядели непривлекательно и страшно, честно говоря.

— Да, но это было начало. Потом шаг за шагом начали менять облик города, вводить современные форматы торговли. Помню, как мы трактором вытаскивали железные решетки в магазинах, на витражах. Нас бизнес тогда ругал: «Вы что творите? У нас же всё разворуют без решеток». Столько всего услышал. Отвечал: «Давайте попробуем». И когда появились первые цивилизованные витражи на Ленина, процесс пошел.

Потом мы убирали железные киоски, они действительно выглядели как собачьи будки. Тоже было недовольство. Помню, когда устанавливали первый зеркальный остановочный комплекс, скольких трудов нам стоило убедить бизнесменов убрать это железо, поставить тонированные зеркала. Они мне снова: «Контеев, ты с ума сошел, всё разобьют». Но сделали один, второй, третий — и всё хорошо получилось. Удобно, есть навесы, тут же на остановке торговля, и бизнес ухаживает за остановочным комплексом.

— А еще каким новшествам сопротивлялись?

— Одно время, в 90-е годы, в городе не осталось ни одного магазина самообслуживания! Все ушли от формата советского времени, остались решетки и прилавки, и мы начали развивать эту тему. Нам снова говорили: «Вы там с ума сошли в администрации, покупатели разворуют». Но мы настаивали, объясняли, что норма жизни — это именно самообслуживание, это трафики, это дополнительный объем ассортимента. И вот появился первый магазин самообслуживания, потом второй… Первым супермаркетом самообслуживания был «Купец» (крупная сеть, сейчас ее уже нет. — Прим. ред.) Потом открылся «Кировский».

— О вас вспоминают, что вы, можно сказать, блокировали федеральные торговые сети в пользу местных сетевиков.

— Да, местные были в приоритете. Тогда из федеральных сетевых торговых сетей у нас была только «Пятерочка». Много наших было: «Купец», «Кировский», «Монетка» тогда наша была (до продажи «Ленте»). Мы сразу связывались с нашими пищевиками-производителями. Был прямой контакт. Это и дополнительный объем производства для них, и на прилавках наш областной ассортимент.

Сейчас же проблема номер один — фермерам нужно помочь с рынком сбыта, например установить специальные полки в магазинах для их продукции. А мы тогда еще хотели сделать так, поддержать местного производителя. Наши сетевики жили, родились здесь, они были патриотами города. Я считаю, что в любом случае местные сети должны также присутствовать на рынке.

— Часть рыночного бизнеса была всё-таки за национальными диаспорами.

— Да мне приходилось по должности работать со всеми диаспорами: грузинами, азербайджанцами, чеченцами, узбеками, таджиками. Думаю, представители некоторых диаспор прекрасно помнят, как они создавали логистику, поставку овощей и фруктов, развивали розничную сеть, павильоны, торговые киоски. Те, кто работал со мной в те годы, подтвердят, что мы вместе с ними развивали их национальный бизнес.

— Сейчас это заявление будет не очень популярным.

— Почему? Это же не в ущерб местному бизнесу. Местные были в приоритете. Но всегда был определенный консенсус. Разумная доля участия в бизнесе: та же национальная кухня, заведения общепита — чем плохо? Самое главное, что всегда были очень сильные местные предприниматели. Возьмем крупный бизнес: «Кировский», «Купец» — все владельцы — уральцы, был определенный якорь местных бизнесменов, которые создавали городской рынок. И в этот рынок на определенных условиях входили и другие. Но, повторю, приоритет за местными.

— Сейчас в городе не осталось маленьких магазинчиков от ИП, их вытеснили сетевые торговые гиганты.

— Это объяснимо. У каждой сети свои форматы. Есть формат «магазин у дома»: там можно купить продукты первой необходимости. Бороться с федералами не то что маленьким ИП нереально, а даже небольшим самостоятельным сетевикам.

Экономика в федеральных сетях строится следующим образом: сетевик берет десятки тысяч единиц товара и может рассчитывать на дополнительную торговую скидку. Естественно, у него появляется люфт, и он может предложить более низкую цену потребителю, а вопрос ценообразования — это вопрос конкурентоспособности. Идет глобализация рынка. Везде становится меньше региональных сетей.

— Но ведь нам, обычным покупателям, нет дела до этого, главное — цена, качество, доступность.

— Тем не менее напоминаю, что местные сетевики — свои, это жители города. У них лучше связь с потребителем, адаптированность к той местности, где ты работаешь. Они доступнее. У федеральных своя вертикаль, и решить какой-то потребительский вопрос с федеральной сетью гораздо сложнее. Местный офис, как правило, не решает, а с Москвой связать тяжело.

— Пейджер «Абонент Контеев» в конце 90-х — чья это была идея?

— Командная. Мы понимали, что без обратной связи с покупателем всё бесполезно. Тогда поступало до 45 сообщений в день, и нам нужно было дать ответ на каждое из них. Мы выделяли специального человека, он связывался с объектами (торговыми точками), по которым были обращения.

Раз-два в неделю я звонил заявителю лично, интересовался, насколько решился его вопрос, устроило ли его это. У меня при этом не было никаких своих политических интересов. Одно время обсуждалось, что я думаю стать мэром, но я хозяйственник и не хотел соприкасаться с политикой, потому что видел много негативных вещей в политических делах.

— Тогда было мощное противостояние города и областных властей. Это вам мешало, влияло на работу?

— Да. Бывало, личные амбиции даже зашкаливали, но сейчас понимаешь, что конкуренция шла на пользу. Иметь такого защитника города, как Аркадий Михайлович (Чернецкий, экс-мэр Екатеринбурга. — Прим. ред.) по финансовым и правовым вопросам было очень здорово.

С чего мы начинали: разруха, нестабильность, отсутствие правовой и нормативной базы. Формировали всё сами, исходя из ситуации, и через какое-то время вошли в тройку лучших городов России. Товарооборот на тысячу жителей у нас был выше, чем в Москве. В какой-то период была лучшая обеспеченность торговыми площадями, самый серьезный прирост сетей.

Вот только один пример: в 1992 году в Екатеринбурге было около 15 парикмахерских, а в 2000-м — уже 1100 парикмахерских. Я думаю, мы — вся команда с Аркадием Михайловичем — заложили динамику роста и создали предпосылки, чтобы город дальше развивался. Если бы мы в те годы пошли другим путем, город бы никогда не стал таким, как сейчас.

Прочитайте также интервью с вице-мэром о том, как он провел последние 14 лет и что было самым страшным за решеткой.

А вот истории уральских компаний, которые прославились на всю страну.

Также мы рассказывали, как рядом с гигантскими торговыми сетями выживает маленький магазинчик на районе. Спустя два года после нашего репортажа он всё-таки закрылся.