«Депрессия и Елань — это синонимы». Журналист E1.RU о жизни в военном городке, где мать обвиняют в убийстве младенца

В Свердловской области расследуют случай гибели младенца в Еланском гарнизоне. Молодую маму обвиняют в убийстве малолетнего. Двадцатилетняя супруга военнослужащего одной из местных частей, по версии следствия, не выдержала плача месячной дочки и в сердцах бросила ее на диван. Та ударилась головой и умерла. Заместитель главного редактора E1.RU Даниил Румянцев служил в Елани в 2005–2006 годах. Эта история заставила его вспомнить, что значит жить в военном городке.

Убийство младенца собственной матерью — что может быть страшнее и тягостнее? Сердце разрывается и кошки скребут на душе. Тяжело и больно за отца-военного и за девочку, которая в двадцать лет не смогла справиться с ношей взрослой жизни, с какими-то собственными переживаниями. И, больше всего, жаль невинную малышку, которая только появилась на свет.

Коллеги пытаются восстановить картину происшествия. Пока от комментаторов, экспертов, соседей убитого часто звучат слова «послеродовая депрессия». Может быть, дело в этом, может быть — в чем-то еще.

Наш корреспондент сделала фото дома офицерского состава (ДОСа) в Елани. Одного взгляда на этот кадр оказалось достаточно, чтобы вернуть мой 2005-й. В военном городке глобально за 20 лет не поменялось ни-че-го. И я вспоминаю, что слова «депрессия» и «Елань» — это синонимы.

Все так же во дворах на главной улице нет асфальта. А знаете, какие там подъезды? На одной из площадок в ДОС-34 прямо из щитка торчал железный брус. Он был раскален докрасна и гудел от проходящего через него тока. В двушке на третьем этаже, куда поселили нас, четверых «пиджаков», кухня была уставлена пустыми бутылками вдоль стен от пола до потолка. Так проводили свой досуг командировочные, которые жили там раньше.

В квартире в ванной комнате почему-то с одной стены не сходил лед с осени и до весны. Через 12 лет в новостях я прочитал, что в этом доме буквально провалилась крыша в одной из квартир. Сейчас его расселили.

Еланские народные топонимы незатейливы и говорят сами за себя: «Титаник», «тылка», «Долина смерти». Хочется радоваться жизни  — но не получается. Военный городок для доброй половины населения — перевалочный пункт, в котором тем, кто уезжает, плевать на тех, кто остается.

В Елани много лет добрым словом вспоминают коменданта Альберта Макаряна, который следил за порядком и старался облагородить территорию, а после выхода в запас преобразил санаторий «Обуховский» и прославил его минеральной водой. Вряд ли кто-то с тех пор занимался благоустройством военного городка так, как он в этом нуждается.

Моему сослуживцу, выпускнику престижного московского военного вуза, выделили квартиру как семейному человеку — предшественник съехал и оставил буквально пустую коробку, выкрутил даже розетки и снял краны. Беременная супруга молодого офицера в такой обстановке жить не смогла и через несколько месяцев уехала рожать в Москву. Он тоже не задержался на службе и уволился при первой возможности.

В Елани мелкие бандиты «ставили на счетчик» молодых офицеров и в день зарплаты просто забирали у них деньги. Но в тот год в гарнизон прибыло множество лейтенантов со всей страны. Когда им намекнули, что надо делиться зарплатой, военные просьбу не оценили. Собрались вечером в отряд, дошли до квартиры местного авторитета, вытащили его на улицу и засунули в мусорный контейнер. Больше деньги у них не вымогали.

Закупиться пивом в «Санте», сходить вечером в один из двух баров, или сразу в оба — вот и весь досуг. У офицеров и контрактников была альтернатива — с головой уйти в службу. Тем более, что территорию части, казармы и другие военные объекты понемногу обновляли, а зарплаты начали расти и с точки зрения карьерного старта служба в ОУЦ сулила хорошие перспективы.

Елань незримо, но четко, разделена на две части — военную и гражданскую. И гражданские здесь будто брошены на произвол судьбы.

Офицерским женам, военным пенсионерам и их семьям, просто случайным людям без погон, которых неведомо как закинуло в военный городок, податься некуда. Магазины, школа, садик, гражданские должности в части — вот почти все возможности для работы.

А после нее куда идти? Только гулять посреди разваливающихся домов и пыльных улиц, постепенно забывая, что есть на этом свете и другая жизнь. Был там гарнизонный дом офицеров, где проходили концерты, занимались самодеятельностью и работала библиотека. Сейчас он заколочен досками и вряд ли откроется когда-нибудь. Говорят, что есть еще культурно-досуговый центр, можно выбраться в соседнюю Калиновку или в Камышлов, где теплится культурная и общественная жизнь — но это все за забором.

Что остается в таких условиях жителям военного городка? Выть с тоски, впадать в депрессию, пропадать на службе сутками, мечтать о переводе. Молодежи — поступать хоть в какой-нибудь вуз или колледж, только чтобы уехать туда, где больше жизни и возможностей. А тем, кто не смог покинуть Елань, остается только посочувствовать.

P.S.: Время службы в Еланском гарнизоне и всех, кто был рядом в тот момент, вспоминаю с теплотой и благодарностью. Мне повезло встретить хороших командиров, наставников и друзей. Без них все могло бы сложиться значительно хуже.

Почитайте историю о жизни старшего прапорщика Александра Кузнецова, который отслужил в Еланском гарнизоне 14 лет. А также репортаж о том, как Елань справлялась с наплывом мобилизованных осенью 2022 года.