«Новое здание филармонии не уничтожит сад Вайнера»: интервью с партнером бюро Захи Хадид

Бюро Zaha Hadid Architects приступило к эскизному проектированию нового здания филармонии. Оно появится на Карла Либкнехта — Первомайской. В основе финальной версии — идея о том, что новое и старое здания, а также сад Вайнера должны стать центром культурной жизни и важным общественным пространством для горожан. Е1.RU поговорил с главой фирмы «Алкута» Алексеем Куковякиным, компания которого занимается адаптацией проекта Zaha Hadid Architects в Екатеринбурге, о том, как пандемия повлияла на работу архитекторов, сроки сдачи проекта, об особенностях здания и каким будет сад Вайнера после благоустройства.

— «Алкута» стала екатеринбургским партнером бюро Zaha Hadid Architects. Как вы попали в проект?

— Я часто участвую в международных конгрессах. В 2005 году в Стамбуле в составе делегации Союза архитекторов России мне удалось попасть на Всемирный архитектурный конгресс, там я познакомился с британским архитектором Уильямом Олсопом. Он в свою очередь представил меня Захе Хадид. А три года назад исполнительный директор бюро Zaha Hadid Architects Кристас Пассас выступал на строительном форуме в Екатеринбурге. Мы с ним встретились, я представил свое портфолио. Это было, когда у бюро еще не было проектов в России и задолго до конкурса на новый зал филармонии в Екатеринбурге. Тем не менее Пассос взял мое портфолио и увез его с собой в Великобританию.

В следующий раз мы встретились в Санкт-Петербурге, где Zaha Hadid Architects представили проект нового здания филармонии. Поэтому наше участие в качестве локального партнера было согласовано. Вообще для крупных международных агентств иметь местных партнеров — обычная практика.

— Какие задачи вы решаете для Zaha Hadid?

— Мы не помогаем английским архитекторам разрабатывать их проект. Наша задача — максимально воплотить идею бюро Захи Хадид в реальности. Это всегда очень непросто, потому что идея и воплощение — две разные вещи. Часто они сильно расходятся. Нет ничего хуже, когда от чего-то приходится отказываться. Это самое обидное.

Мы хотим, чтобы здание, которое будет построено, было максимально приближено к проекту всемирно известного бюро. Если нам это удастся, то в Екатеринбурге появится уникальный объект, аналогов которого нет во всем мире. Сейчас мы занимаемся вопросами, которые можно решить, только присутствуя в территории, проходим согласования в различных административных органах. Помогаем автору учесть массу нюансов — особенности климата, градостроительные нормы и другие тонкости.

— В чем сложность адаптации проекта в Екатеринбурге?

— Воплотить авторский проект всегда сложно. В России видение автора обычно уходит на второй план, потому что есть видение девелопера, продюсера, чиновников и так далее. Но когда дилетанты ставят свои задачи перед грандами, это выглядит смешно. Мы делаем все, чтобы не допустить подобных вещей и отстоять решения Zaha Hadid Architects. Англичане работают очень скрупулезно, они привлекают множество экспертов. Здесь не работает схема «нарисуйте мне картинку, покажем ее мэру и, если ему понравится, начнем строить». Бюро ведет серьезную аналитическую работу, проводит совещания с консультантами, с узкими специалистами.

— Вы уже столкнулись с трудностями при согласовании решений Zaha Hadid Architects в работе с административными органами или с кем-то другим?

— К счастью, нам никто не мешает воплощать идеи бюро, и мы этому очень рады.

— Проект нового здания филармонии называют уникальным. Какие решения будут использованы впервые в России?

— В здании новой филармонии много инновационных кейсов. Это, прежде всего, особое решение для организации общественного пространства. Попасть в него можно будет когда угодно. Может быть, даже 24 часа в сутки. Конечно, этот вопрос останется на усмотрение оператора здания (администрация Свердловской филармонии. — Прим. ред.).

Здание проектируется таким образом, что у каждого из трех залов будет свое фойе. Это своего рода кокон, который позволит сделать полную звукоизоляцию всего пространства. Зрители смогут не растерять эмоции, которые они получили во время первого акта, в антракте, когда выйдут в холл, потому что он будет как бы продолжением самого зала. Там будет камерный зал, задник которого — это огромный витраж, выходящий в сад Вайнера. Это совсем не те декорации, к которым привыкли в России. Ну и, наконец, зал black box («черный ящик», трансформируемое пространство, которое подходит под мероприятие любого типа. — Прим. ред.).

— Концепция предусматривает умный мониторинг здания и использование коммуникационных интерфейсов. О чем идет речь?

— Работа всех залов будет разведена по времени благодаря режиму «умный дом». У артистов есть репетиции, настройка перед концертом и сам концерт, и все это время им ничто не должно мешать. Работа всех механизмов — сцены, лифтов, внутренних инженерных коммуникаций, вентиляции — должна быть незаметной. Представитель Мариинского театра рассказывал нам, как однажды дирижер Валерий Гергиев вдруг остановил концерт и вызвал главного инженера. Оказалось, что он слышал звук вентиляции, который накладывал свой отпечаток на звучание. А если бы в зале шла запись? Поэтому мы говорим, что даже такие детали имеют значение.

— Как новое здание будут объединять со старым?

— Это делается очень корректно. Автор проекта предлагает нам «проваленный» со стороны Карла Либкнехта стеклянный фасад нового здания, который перетоком выводится к филармонии в ее первозданном виде. Само по себе старое здание — это часть культуры начала XX века. Оно выполнено в стиле модерн. За ним находится сад Вайнера, где до революции проходили концерты. Позже там часто встречались меломаны, обменивались пластинками. Я и сам участвовал в этих встречах, и для меня это особое место, наполненное историей.

Сегодня сад Вайнера не представлен как общественное пространство, и в Zaha Hadid Architects хотят это изменить. В саду будут пересекаться традиции и время. В нем вновь могут проходить концерты, там могут выступать молодые ребята, которые сейчас играют в переходах. Приведу пример. Однажды Род Стюарт (английский рок-музыкант, певец и композитор. — Прим. ред.) шел через переход в Дублине и увидел, как девочка поет его песню, да как поет! Он был поражен исполнением и пригласил в «Альберт-холл». Там они выступили вместе, трансляцию концерта показали на весь мир.

— Как собираются облагородить сад Вайнера и какая его часть все-таки исчезнет?

— Я бы не говорил «исчезнет». Речь идет об интеграции. Новое здание не уничтожит сад Вайнера, а раскроет его внутреннее богатство. Общественное пространство, которое там возникнет, будет больше, чем тот участок сада, который есть сейчас.

Если говорить только о зеленых насаждениях, то они будут полностью сохранены в той части сада, на которой вообще не планируется строительных работ. Мы же уже говорили о видимой через стекло части сада — вы же понимаете, что воплощение идеи требует особого отношения к ландшафту. Там появятся новые растения, газоны, малые формы. Сегодня ничего этого в саду нет, есть только проход к клубу EverJazz. Это место, которое может жить и быть востребованным горожанами. Серия концертов этим летом, на одном из которых выступал Денис Мацуев, это уже доказала (речь идет о вечерах открытого рояля Green Royal Fest, которые этим летом прошел в саду Вайнера. — Прим. ред.).

— Известно, какие новые растения там появятся?

— Сейчас мы обсуждаем этот вопрос. Например, консультанты по ландшафтному дизайну предлагают посадить определенный сорт яблонь, а мы отвечаем, что нам нужны такие сорта, которым максимально комфортно в нашем климатическом поясе и нашем грунте.

Также мы думаем о том, чтобы сделать в саду амфитеатр, где в теплое время года будут проводиться концерты. Но каким именно он будет — пока сказать не можем. Мы должны будем найти для него правильную форму, сделать пожарные проезды. Использование пространства обсуждается.

Саду Вайнера придается особое значение, потому что это место, которое тесно связано с культурой. Если, например, в дендропарк мы приходим для того, чтобы отдохнуть, то сюда горожане могут приходить, чтобы соприкоснуться с искусством. И ландшафтный дизайн должен этому отвечать.

— Во всем мире сейчас проекты откладывают или вовсе отменяют из-за ситуации с коронавирусом. Как пандемия повлияла на работу над новым зданием филармонии?

— Мы начали совместную работу с Zaha Hadid Architects осенью прошлого года. В феврале приехали в Лондон, но так получилось, что уже в марте пандемия затронула английскую сторону. Компании пришлось уйти на дистанционное управление. Затем коронавирус пришел и в Россию. Теперь это реальность, с которой мы обязаны мириться.

Мы работаем с автором проекта в удаленном режиме. Подключаемся в 14 часов и ведем переговоры до 21 часа. Получается изнуряющий марафон, быть в котором непросто. Мы не можем задействовать всех партнеров бюро Хадид, потому что все они находятся в разных странах — это и Австралия, и Германия, и Франция. В целом можно сказать, что из-за коронавируса многие контакты пострадали.

— Планировалось, что здание будет построено в 2023 году. Получается, к этому сроку уже вряд ли успеете?

— Если анализировать, как развивается ситуация, связанная с пандемией, то можно сказать, что сроки изменились. Из-за пандемии мы находимся не в той точке, в которой рассчитывали быть, отстаем примерно на полгода. И в Великобритании, и у нас вновь быстро нарастает заболеваемость коронавирусом, и как будет складываться ситуация, неизвестно. Мы можем только предполагать, даже не прогнозировать. Управлять неопределенностью невозможно.

— На каком этапе вы находитесь сейчас? Проектирование уже идет?

— Начались работы по schematic design (эскизное проектирование. — Прим. ред.). Там много вопросов. Работа идет медленно, потому что нужно все согласовать с партнерами. Также сейчас мы решаем вопросы по инженерным сетям, по транспортной схеме, по идеологии проекта. Но главное — это воплотить идею, а не уложиться в срок. Через много лет никто не будет вспоминать, когда было построено здание.

Ранее мы рассказывали, что о планах строительства нового зала филармонии стало известно в 2018 году. Концепцию презентовали годом позже в Санкт-Петербурге. В скором времени начнется проектирование нового здания. Адаптацией проекта бюро Zaha Hadid Architects занимается архитектурная фирма «Алкута». Завершить строительство нового здания филармонии планируют в 2023 году.